WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 18 |

«В последний раз, – писал сотрудник И.В.Курчатова И.Н.Головин, – открыто урановая проблема обсуждалась на Всесоюзном совещании по физике атомного ядра в ноябре 1940 г. Курчатов и Харитон выступили с обстоятельными докладами об условиях осуществления цепной реакции. Этот год внес ясность во многие вопросы. Опираясь на полученные экспериментальные результаты и теоретические оценки, Курчатов четко наметил основные пути использования ядерной энергии и указал на технические трудности, с которыми придется встретиться при практическом решении задачи. На совещании остро встал вопрос об обращении к Правительству за ассигнованиями больших средств на строительство уранового котла... В Президиум АН СССР он направил план развития работ по цепным ядерным реакциям. Военное значение работ по урану становилось все более очевидным, но публикации были прекращены полностью только во время войны»189. Несмотря на инициативы ученых, до начала войны решение этой проблемы в СССР так и не было поднято на государственный уровень, как это удалось ученым в США, Англии и Германии.

С начала войны исследования в области атомного ядра прекратились, ученые переключились на решение оборонных задач. К атомной проблеме возвратились только в ходе войны.

В 1941 г. с инициативой о возобновлении исследований выступил 29-летний физик-ядерщик, Г.Н.Флеров. Вступив в начале войны в народное ополчение, он был направлен на курсы инженеров в Военно-Воздушную академию, которая затем была эвакуирована из Пулкова под Ленинградом в г.

Йошкар-Ола.

В 1988 г. Флеров вспоминал, как во время учебы у него возникла идея обращения в правительство:

«...занимаясь учебой, я вновь и вновь возвращался к тому, что мы делали в Физико-техническом институте в Ленинграде. Вспоминал работы Харитона и Зельдовича. И как-то для меня состоялся, быть может, «переход количества в качество». Я тогда «на пальцах» считал и понял, что бомба с использованием урана-235 или плутония (наши физики тогда уже знали из публикаций об открытии «экарения» и «эка-осмия», т.е. по современной терминологии, соответственно, нептуния и плутония) может быть реализована в «пушечном варианте» – все целиком зависит от того, какой период спонтанного деления у этих элементов... Я уже думал тогда не столько о том, как сделаем мы, а как попытаться узнать, не делают ли немцы.

Действительно, в то время казалось: если кто-то и сможет сделать атомную бомбу, то это будут не американцы, не англичане, не французы, а именно немцы. У них была великолепная химия, технология получения металлического урана, они вели эксперименты по разделению изотопов урана на центрифугах и располагали великолепными физиками. Наконец, у немцев была тяжелая вода и запасы урана. И первое чувство было такое, что немцы могут сделать эту штуку. А к чему бы это привело, было ясно...»190.

Флеров стал настойчиво просить у командования командировку в Казань для «выработки плана мероприятий» в «малом» президиуме АН СССР совместно со специалистами Физтеха, находившегося в Казани. Начальство поняло курсанта, и он был командирован в Казань, куда прибыл 17 декабря 1941 г.20 декабря Г.Н.Флеров сделал доклад на семинаре, в присутствии членов «малого» президиума АН СССР и актива ЛФТИ (А.Ф.Иоффе, В.Г.Хлопина, П.Л.Капицы, Д.Г.Алхазова, Л.А.Арцимовича, И.И.Гуревича и,возможно, Я.Б.Зельдовича). Главных героев будущего атомного проекта – И.В.Курчатова и Ю.Б.Харитона не было на семинаре. Доклад был одобрен П.Л.Капицей. «Результат семинара был такой, что пока заниматься не нужно...»192.

Однако Флеров не был обескуражен. Знакомясь с библиотеками Казани и Воронежа, он обнаружил, что атомная тематика повсюду засекречена, ибо не было никаких откликов на публикацию об открытии спонтанного деления ядер урана Г.Н.Флеровым, К.А.Петржаком в 1940 г.193 И именно это подтверждало его убеждение в необходимости возобновления ядерных исследований. Все более убеждаясь, что прекращение исследований в этой области становится опасным для страны, уступающей инициативу Германии, Англии и США, Г.Н.Флеров пишет осенью 1941 г. и в начале 1942 г. несколько писем председателю ГКО И.В.Сталину, уполномоченному ГКО по науке, председателю ВКВШ при СНК СССР С.В.Кафтанову и И.В.Курчатову. Первое письмо И.В.Сталину, судя по тексту письма С.В.Кафтанову, отправленному в ноябре 1941 г., также было написано в ноябре 1941 г. Следующее письмо С.В.Кафтанову он отправил в январе 1942 г.В письмах он обосновал и развивал идею возобновления ядерных исследований.

В письме И.В.Курчатову 22 декабря 1941 г. из Казани Г.Н.Флеров писал о необходимости продолжать работу по урану, так как, по его мнению, в этом вопросе «проявлена непонятная недальновидность». У меня есть убежденность, продолжал он, что «рано или поздно, а ураном придется заниматься»195. Далее он перешел на профессиональный язык, развивая ряд перспективных идей и предложений. Он переслал И.В.Курчатову рукопись (до сих пор неопубликованной) своей статьи «К вопросу об использовании внутриатомной энергии», с которой И.В.Курчатов не расставался до своей кончины. Как пишет Ю.Н.Смирнов, в ней Флеров дал принципиальную схему «пушечного» варианта атомной бомбы и привел соответствующий рисунок. В рукописи Флеров выдвинул важнейшую идею о способе приведения атомной бомбы в рабочее состояние: «Для быстрого изменения критерия устойчивости на достаточно большую величину мы считаем наиболее целесообразным использование сжатия активного вещества»196.

Когда, позднее, в марте 1943 г., Курчатов ознакомился с данными разведки, он написал заместителю председателя СНК СССР М.Г.Первухину, что «этот способ приведения урановой бомбы в действие...для советских физиков...не является новым. Аналогичный способ был предложен нашим физиком Г.Н.Флеровым; им была рассчитана необходимая скорость сближения обеих половин бомбы»197.

Так что основные идеи были высказаны отечественными учеными независимо от зарубежных.

Информация разведки шла «вдогонку тому, что мы уже знали»198.

Особенного внимания заслуживает письмо Г.Н.Флерова И.В.Сталину в апреле 1942 г. Во ведении, обращенном к секретарю Сталина, он трезво оценивал невозможность продвинуть эту проблему силами Академии без политического решения правительства, а осторожную позицию директора ЛФТИ А.Ф.Иоффе назвал близкой «к самому настоящему преступлению». Подчеркивая, что есть сведения, что этим вопросом усиленно занимаются за границей. Флеров писал, обращаясь к секретарю Сталина: «Ну, и что безусловно правильно, это то, что решение задачи приведет к появлению ядерной бомбы, эквивалентной 20-30 тысячам тонн взрывчатого вещества, достаточного для полного уничтожения или Берлина или Москвы, Оригинал его не найден.

в зависимости от того, в чьих руках эта бомба будет находиться. Однако этот вопрос либо замалчивается, либо от него просто отмахиваются: уран – фантастика, довольно с нас фантастики, кончится война – будем на свободе заниматься этим вопросом»199. Он просил «получить у наших осведомляющих органов полные сведения о том, какая работа по урану в настоящее время проводится в Германии, Англии, САСШ, и приложить их к моему письму для ознакомления с ними товарища Сталина»200.

К письму И.В.Сталину Флеров приложил копию своего письма С.В.Кафтанову от января 1942 г., где он предлагал созвать совещание по урану и дать ему возможность познакомиться перед совещанием с материалами о работе над ураном за границей, записками участников совещания, а также с иностранными физическими журналами с 15 июля 1941 г.

Наступательный стиль его письма Сталину напоминает стиль писем П.Л.Капицы в правительство:

«Вот уже 10 месяцев прошло с начала войны, и все это время я чувствую себя, и действительно очутился, в положении человека, пытающегося головой прошибить каменную стену.

В чем я ошибаюсь Переоцениваю ли значение «проблемы урана» – Нет, это неверно. Единственно, что делает урановые проекты фантастическими – это слишком большая перспективность в случае удачного решения задачи..

В письме к тов. Кафтанову я указал 10-20% вероятности удачного решения вопроса, и эта величина ни в коем случае не приуменьшена... Мне кажется, что если в отдельных областях ядерной физики нам удалось подняться до уровня иностранных ученых и кое-где даже их опередить, то сейчас мы совершаем большую ошибку, добровольно сдавая завоеванные позиции... Мы сражаемся, работаем и стараемся делать это как можно лучше, – пишет он, – но меня все время мучит, что уран оставлен, между тем, как я чувствую, что даже сейчас в тяжелых условиях войны с 10-месячным отставанием, мы все же смогли бы очень много сделать, работая в этой области»201. Он предлагал в письме Сталину созвать совещание в составе академиков А.Ф.Иоффе, А.Е.Ферсмана, С.И.Вавилова, В.Г.Хлопина, П.Л.Капицы, акад. АН УССР А.И.Лейпунского, профессоров Л.Д.Ландау, А.И.Алиханова, Л.А.Арцимовича, Я.И.Френкеля, И.В.Курчатова, Ю.Б.Харитона, Я.Б.Зельдовича, докторов А.Б.Мигдала, И.И.Гуревича, вызвать из армии К.А.Петржака и самого автора письма, чтобы он мог сделать доклад по проблеме. Флеров просил о присутствии на совещании самого вождя или лица, его замещающего, и подчеркивал, что «на письмо и 5 телеграмм тов.Кафтанову ответа я не получил... Это и есть та стена молчания, которую, я надеюсь, Вы поможете мне пробить, так как это письмо последнее, после которого я складываю оружие и жду, когда заграница, решив задачу, покажет; когда удастся решить задачу в Германии, Англии и САС...»202.

Патриотический пафос писем, глубокая убежденность в своей правоте, одержимость и напор автора, который почти диктует, что необходимо сделать, как поступить «вождю всех времен и народов» беспрецедентны. Не опасаясь упреков в личных эгоистических соображениях, он уверен, что подлинный патриотизм может проявиться только в решении этой глобальной научно-технической задачи, его не смущают ранги и положение резко критикуемых им академика А.Ф.Иоффе и С.В.Кафтанова, которых он считает тормозами в решении этой огромной важности проблемы. С полным основанием исследователь проблемы Ю.Н.Смирнов ставит инициативы Флерова в один ряд с инициативой Лео Сциларда и Альберта Эйнштейна, которые в октябре 1939 г., опасаясь создания в фашистской Германии атомной бомбы, обратили внимание президента США Ф.Рузвельта на грозящую опасность и добились организации «Манхэттенского проекта».

Инициатива Флерова подкреплялась и данными разведки. В сентябре 1941 г. советский резидент в Англии В.Б.Барковский передал в «Центр» доклад «Уранового комитета» премьер-министру Великобритании У.Черчиллю о состоянии разработки атомной проблемы и о начале работ по сооружению заводов для изготовления компонентов атомного оружия. Следующее сообщение пришло в октябре 1941 г., но только 10 марта 1942 г. Берия проинформировал об этом Сталина203. Письма Флерова, агентурное сообщение Берия и по-видимому записи убитого немецкого офицера, захваченные партизанами и переданные полковником И.Г.Стариновым в Научно-технический совет при уполномоченном ГКО по науке С.В.Кафтанове, наводившие на мысль о работе над «сверхоружием» в Германии, – все это вместе взятое послужило импульсом для возобновления ядерных исследований.

Весной 1942 г. в ГКО были направлены предложения за подписью С.В.Кафтанова и акад. А.Ф.Иоффе о необходимости создания научного центра по проблеме ядерного оружия204.

В 1985 г. С.В.Кафтанов вспоминал, что этот документ «ГКО послал на заключение в разные ведомства, а потом все полученные заключения – мне для подготовки на ГКО... Докладывая вопрос на ГКО, я отстаивал наше предложение. Я говорил: «Конечно, риск есть. Мы рискуем десятком или даже сотней миллионов рублей...». Сталин походил, походил и сказал мне: «Надо делать»...Флеров – оказался инициатором принятого решения»205.

Скурпулезно сопоставляя факты из воспоминаний С.В.Кафтанова, его первого помощника по НТС при ГКО С.А.Балезина, Г.Н.Флерова, М.Г.Первухина, Ю.Н.Смирнов делает вывод, что письма Флерова в высокие инстанции достигли цели, ибо он был отозван с Юго-Западного фронта в 10-х числах июля 1942 г. в Москву для беседы с профессором С.А.Балезиным, который просил его «сформулировать предложения о том, с чего надо начинать»206. Постепенно предложения Флерова стали реализовываться.

Однако в связи с тяжелом положении на фронте летом 1942 г. в фазу практической организации эта проблема не вступила.

Позднее, 28 сентября 1942 г., ГКО издал распоряжение № 2352сс (совершенно секретно) «Об организации работ по урану», в котором Академия наук СССР (акад. А.Ф.Иоффе)обязывалась «возобновить работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путем расщепления ядра урана и представить Государственному Комитету Обороны к 1 апреля 1943 г. доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива». Для этой цели предлагалось «организовать при Академии наук специальную лабораторию атомного ядра». К 1 апреля 1943 г.

произвести в лаборатории атомного ядра исследования осуществимости расщепления ядер урана – 235»207. АН УССР (акад. Богомолец) поручалось под руководством харьковского профессора, эмигранта из Германии Ф.Ланге разработать проект лабораторной установки для выделения урана – 235 методом центрифугирования и к 20 октября 1942 г. сдать технологический проект казанскому заводу «Серп и молот» для изготовления лабораторной установки центрифуги.

В Распоряжении ГКО содержались организационные и материально-технические мероприятия по созданию лаборатории атомного ядра. Лаборатории отводилась площадь 500 кв.м. в г. Казани208.

ГКО намечались также перспективы поиска и переработки урановых руд. Спустя месяц издается постановление ГКО № 2542 сс от 27 ноября 1942 г. «О добыче урана», которое содержало ряд мер по организации разведки, исследования урановых месторождений, добычи и переработки урановых руд и получения концентратов и урановых солей. На Радиевый институт (акад. В.Г.Хлопин) возлагалась задача совместно с Институтом удобрений и инсектофунгисидов и Уральским институтом механической обработки полезных ископаемых разработать технологическую схему получения солей урана209.

Таким образом, в конце 1942 – начале 1943 г. правительство приступает к созданию организационных условий для развития работ по атомной проблеме, не откладывая ее решения на послевоенный период, ибо опасность столкнуться с ядерным оружием в руках противника тогда казалась вполне реальной: в Германии уже велись подобные работы, а союзники не собирались делится ядерными секретами.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 18 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.