WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 20 |

Важную роль в мобилизации ресурсов страны на нужды обороны стали играть комплексные комиссии Академии наук СССР. По инициативе президента Академии наук СССР академика В.Л.Комарова августа 1941 г. в Свердловске была создана Комиссия по мобилизации ресурсов Урала на нужды обороны, которую он и возглавил. В июне 1942 г. свою деятельность в Казани начала Комиссия Академии наук СССР по мобилизации ресурсов Среднего Поволжья и Прикамья на нужды обороны под руководством академика Е.А.Чудакова34.

Перестройка форм работы и тематики научных учреждений проходила одновременно с развернувшейся с начала войны эвакуацией научного потенциала в тыловые районы страны.

Накануне войны наиболее крупные научные центры СССР находились в западных районах РСФСР, на Украине, в Белоруссии, в республиках Прибалтики (всего в РСФСР, на Украине и в Белоруссии насчитывалось 83,5 тыс. научных сотрудников из 98,3 тыс. научных сотрудников СССР, или 84% от всего числа научных сотрудников СССР в 1940 г.В первый период войны значительная часть научного потенциала, располагавшаяся на западе страны, оказалась под угрозой оккупации или вблизи от зоны военных действий. Перебазирование вглубь страны, сохранение и рациональное размещение научных учреждений были составной частью общегосударственного плана перебазирования производительных сил страны, спасения населения, материальных и культурных ценностей. В первые же дни войны руководством страны, трудящимися были предприняты огромные усилия по эвакуации промышленного, научного и культурного потенциала из западных районов страны. Специальные комиссии, бюро и уполномоченные по эвакуации под руководством образованного 27 июня 1941 г. Совета по эвакуации во главе с секретарем ВЦСПС Н.М.Шверником на основании принятого 27 июня 1941 г. постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества»36 развернули самоотверженную круглосуточную работу по спасению от врага миллионов людей, материальных и культурных ценностей. В условиях наступления противника эвакуация проходила в разных районах в разные сроки, в зависимости от обстановки, наличия материальных средств, энергии местных органов власти. По постановлению правительства от 27 июня 1941 г. из Российской Федерации эвакуировались сокровища Оружейной палаты Кремля, Русского музея и Эрмитажа. Вскоре была дана директива о вывозе культурных ценностей из угрожаемых районов, районов возможных боевых действий37.

Ученые России приняли самое действенное участие в эвакуации промышленного, культурного, научного потенциала страны, в спасении населения страны.

Оценивая вклад ученых, президент Академии наук СССР академик В.Л.Комаров на юбилейной сессии, посвященной 220-летию АН СССР в 1945 г., так сказал об этом подвиге: «Для историков навсегда останется в высшей степени интересным и поучительным успех этого невиданного переселения сотен заводов, десятков тысяч станков и миллионов рабочих. В этом великом деле наука сыграла существенную роль»38.

Первый этап эвакуации развернулся в первые дни войны, когда под непрерывными бомбежками и артиллерийским огнем эвакуировались на восток научные и культурные учреждения Украины, Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, а затем в июле-августе 1941 г. началась эвакуация научного и культурного потенциала Российской Федерации.

2 июля 1941 г. уполномоченным по эвакуации академических учреждений был назначен вице-президент АН СССР акад. О.Ю.Шмидт, по эвакуации вузов и других научных учреждений – председатель ВКВШ при СНК СССР профессор С.В.Кафтанов. 16 июля 1941 г. было принято решение по эвакуации учреждений АН СССР, а уже 22 июля в Казань были отправлены первые 11 институтов и лабораторий Академии39. В конце июля – августе в Казань были эвакуированы Радиевый институт, ЛФТИ, Институт химфизики, в Йошкар-Олу – ГОИ. В августе в Казань выехали вице-президенты АН СССР – О.Ю.Шмидт и Е.А.Чудаков, президиум АН СССР. Еще 22 июля 1941 г. из Ленинграда в специальном вагоне в Боровое (Казахстан) выехали вместе с семьями академики А.П.Баранников, С.Н.Бернштейн, Б.М.Ляпунов, А.С.Орлов, А.И.Тюменев, А.Е.Фаворский, чл.-корр. АН СССР Л.С.Берг. Старейшие академики В.М.Алексеев, В.И.Вернадский, Н.Ф.Гамалея, Н.Д.Зелинский, А.Н.Крылов, чл.-корр. АН СССР Л.С.Лейбензон и др. также были эвакуированы в Боровое40.

Второй этап длился в течение октября – ноября 1941 г., во время битвы за Москву. Для эвакуации АН СССР получала регулярно товарные вагоны, привлекался с разрешения начальника тыла Красной Армии генерала армии А.В.Хрулева военный транспорт, вагоны с научным оборудованием прицеплялись к военным эшелонам. Под бомбежками ученые вывозили музейные экспонаты и библиотеки (А.Е.Ферсман, В.И.Крыжановский и др.). До декабря 1941 г. было эвакуировано 59 вузов из 6441. Третий этап был связан с эвакуацией научных учреждений Ленинграда и длился с февраля по июль 1942 г.

Трагические ошибки и просчеты, допущенные политическим руководством СССР накануне и в первый период войны, не могли не отразиться на научном потенциале страны и привели к большим потерям в первые недели войны в западных районах страны, к распылению научных кадров. С большим опозданием была организована эвакуация научных учреждений Ленинграда, уже в начале сентября 1941 г. прерванная блокадой города. В октябре-ноября 1941 г. самолетами была эвакуирована лишь небольшая часть видных ученых42. Многие не хотели или не могли покинуть родной город и погибли в годы блокады.

Большое внимание было уделено эвакуации архивов и библиотек. Уже 5 июля 1941 г. СНК СССР принял решение об эвакуации Центрального партийного архива ИМЭЛ при ЦК ВКП(б), литературного наследия и архивов классиков марксизма-ленинизма и важнейших партийных документов. 10 июля 1941 г. началась эвакуация архивов правительственных учреждений. В июле-августе спешно вывозились фонды государственных архивов Москвы, Ленинграда и западных районов страны. Наиболее ценные документы Государственного архивного фонда были размещены в Саратове, Чкалове, а затем в Молотове, Шадринске, Барнауле, Орске и других тыловых городах. Всего из западных областей страны было эвакуировано 14 миллионов дел43.

Около 700 тыс. единиц фондов рукописей и книг было вывезено Государственной библиотекой имени В.И.Ленина (ныне Российская государственная библиотека). 100 тыс. книг – Государственной публичной исторической библиотекой, 43 тыс. – библиотекой имени А.М.Горького Московского университета, были эвакуированы фонды библиотек политической и иностранной литературы, рукописный фонд и материалы Государственного музея Л.Н.Толстого.

Из Ленинграда были эвакуированы 350 тыс. книг и рукописей Государственной публичной библиотеки им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, Архив Академии наук СССР, материалы Пушкинского Дома (рукописи Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Салтыкова-Щедрина и другие материалы), вся экспозиция и часть запасных фондов (1117 тыс. экспонатов) Государственного Эрмитажа и др.Эвакуация шла быстро, но к ней готовились тщательно. Книжные и рукописные собрания библиотеки АН СССР были упакованы в ящики, бережно паковались рукописи и экспонаты музеев антропологии и этнографии, ботанического и зоологического, Института литературы, Архива АН СССР, Института материальной культуры. Будущий директор Эрмитажа Б.Б.Пиотровский вспоминал: «В Институте материальной культуры в эти дни с утра до вечера кипела работа. В ящики упаковывались материалы археологических экспедиций, приводились в порядок дневники, чертежи, фотоснимки. Большинство руководителей экспедиций уходило в армию, и у этих людей хватало силы воли и выдержки для того, чтобы вместо своих личных дел заниматься разбором и упаковкой научного материала, учитывая на всякий случай возможность, что эти материалы распаковывать и обрабатывать будут уже не они сами. В них вкладывали пояснительные записки»45. Оставшиеся фонды музеев и библиотек консервировались и сохранялись от бомбежек и обстрелов.

Так была спасена историческая память народов России.

В результате эвакуации научные учреждения Центра, Северо-Запада и Запада СССР были размещены в крупных промышленных городах на востоке страны, в центре промышленных районов Урала, Поволжья, Средней Азии, Казахстана, Западной Сибири, там, где были созданы сравнительно благоприятные условия для комплексного решения оборонных проблем. На Урале, главным образом в Свердловске (ныне Екатеринбург), разместились институты геолого-географического отделения АН СССР, в Поволжье, в основном в Казани, – физико-математического и технического отделений, в республиках Средней Азии и Казахстане – биологического и отделений общественных наук.

К началу 1942 г. 85 научно-исследовательских учреждений Академии наук и около 4000 научных сотрудников, 228 академиков и членов-корреспондентов АН СССР разместились в 45 пунктах46. научно-исследовательских институтов, 400 действительных членов, членов-корреспондентов и научных сотрудников АН Украины расположились в Уфе и других городах47. Сотрудники Белорусской академии работали в Казани и других городах тыла. Научно-исследовательские и опытно-конструкторские учреждения союзных и союзно-республиканских наркоматов разместились на Урале, в Кузбассе, Западной Сибири, Казахстане и Средней Азии, где развернули исследования непосредственно на базе заводов, институтов и вузов.

Крупные авиационные, моторные, танковые, артиллерийские КБ работали на оборонных предприятиях соответствующего профиля. Центрами сосредоточения научных сил стали Свердловск (ныне Екатеринбург), Казань, Уфа, Куйбышев (ныне Самара), Саратов, Томск, Новосибирск, Омск, Ижевск, Ташкент, Алма-Ата и ряд других городов. Из районов, подвергшихся временной оккупации или близких к фронту, было эвакуировано 147 высших учебных заведений48.

Об обстановке, в которой происходила эвакуация, рассказывается во многих мемуарах.

Вот как описывала трагический октябрь в Москве сотрудник Института истории АН СССР Е.Н.Кушева: «В октябре оказалась под угрозой уже Москва. В памятные октябрьские дни физически здоровые сотрудники института должны были участвовать в оборонных работах под Москвой. Я должна была ехать в Кунцево рыть окопы. Назначен был день, когда я обязана была явиться на сборный пункт с ватным одеялом и небольшим запасом продовольствия. Но утром назначенного дня было уже ясно, что этот отъезд не может состояться. Я приехала в институт, где сотрудникам предлагалось на следующий день явиться к зданию академической Библиотеки общественных наук с рюкзаком и необходимыми вещами с тем, чтобы идти пешком в сторону Горького. Весь этот день я ходила по Москве, старясь понять, что происходит. У меня было впечатление паники. А к вечеру это впечатление не подтвердилось, так как я услышала по радио выступление Щербакова, который сказал о том, что магазины и столовые будут работать как обычно. На улице же я повстречалась с библиографом А.А.Боровским (сотрудником Библиотеки АН), и мы с ним решили не идти пешком... Но из сотрудников института некоторые на следующий день ушли пешком. А так как такого же характера указания давались в ряде учреждений, ушла пешком и часть жителей Москвы. Предполагалось как бы повторение 1812 года.

Сотрудники, оставшиеся в Москве, начали подготовку к эвакуации материалов Института истории.

Для этого были нам даны в большом количестве прекрасные деревянные ящики, куда мы упаковали материалы, составляя в двух экземплярах описи каждого ящика. Один экземпляр должен был остаться в Москве. А затем ящики были перегружены в вагоны и отправлены в один из уральских городов, откуда после окончания войны и вернулись в целости. Потерян был только один ящик. Ушедшие пешком в сторону Горького сотрудники института затем частью через Казань были направлены в эвакуацию в Ташкент, куда из Казани приехал и Б.Д.Греков. В ноябре оставшиеся в Москве сотрудники – и одинокие и семейные – также готовились к эвакуации в Ташкент, причем, чтобы остаться в Москве, нужны были какие-то серьезные причины...

Для института истории и, очевидно, других академических институтов был дан эшелон. Отъезд состоялся в конце ноября...»49.

О том, как эвакуировалось знаменитое КБ А.Н.Туполева и другие КБ, рассказывал со слов и рассказов очевидцев Я.К.Голованов.

13 июля 1941 г. из Москвы в Омск отправились три вагона-теплушки с зарешеченными окнами с зеками-работниками бывшего ЦКБ-29-НКВД, а в другом поезде, в купейном вагоне с семьей поехал А.Н.Туполев. Под проклятиями толп беженцев, которые принимали их за пленных немцев, без горячей пищи, в душных вагонах, не зная, куда едут – на этап или в эвакуацию двигались ученые и конструкторы знаменитой туполевской «шарашки» на восток. «Через восемь дней прибыли в Омск. Поначалу зеков свезли в местную очень грязную и вонючую тюрьму с невероятно свирепыми надзирателями, а через несколько дней разместили в здании школы, переоборудовать которую не успели: ни зоны, ни забора, ни даже решеток на окнах. Такая была толчея и неразбериха, что не то что убежать, можно было бы спокойно уйти среди бела дня»50. В Омске за Иртышом, в Куломзино, соединились все заключенные болшевской «шарашки». Здесь обосновались конструкторские бригады В.М.Мясищева, Р.Бартини, Д.Л.Томашевича. В Омске на основе привезенного из Москвы оборудования срочно организовывался завод № 166, представлявший на первых порах «несколько маленьких, вовсе не авиационных корпусов, даже под крышу не подведенных... Вокруг них была большая зона и несколько сотен зеков, – главным образом несчастных рабочих, опоздавших на 20 минут к табельной доске и несчастных крестьян, принесших горсть колосков с колхозного поля, – с утра до ночи работали на оборонной стройке»51.

Сюда же были эвакуированы ремонтные заводы из Смоленска, Севастополя, Завод № 45 из Ленинграда. Все эти коллективы объединялись под руководством прекрасно знавшего производство А.Н.Туполева и начали работать по 16-18 часов, чтобы наладить серийное производство ТУ-252.

Начальником завода № 166 был назначен А.В.Ляпидевский – знаменитый летчик – спасатель челюскинцев, которого затем сменил производственник Л.П.Соколов. Возглавляли цеха вольные работники, а заместителями у них стали заключенные. С.П.Королев стал заместителем Л.А.Италинского – начальника фюзеляжного цеха. Зеки жили по 3-5 чел. в небольших комнатах. Выдающийся ученыймеханик чл.-корр. АН СССР и будущий академик А.И.Некрасов, которого арестовали как американского шпиона, жил в 8-метровой комнате, в которой он в заключении написал свой знаменитый труд по теории волн, удостоенный позднее Сталинской премии. До своего освобождения в 1943 г. будущий главный конструктор космических ракет С.П.Королев жил в одной комнате с энциклопедически образованным бывшим профессором математики Петербургского университета механиком Ю.А.Крутковым, главным инженером московского авиазавода Е.П.Шекуновым, лучшими специалистами по поточному производству М.Т.Геллером и А.С.Ивановым53.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.