WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 22 |

Тем не менее, феномен вооруженных странствий европейцев на Восток продолжает привлекать внимание специалистов и читающей публики. Вряд ли это случайно. Сегодня, когда Запад и Восток вновь вступили между собой в сложные и противоречивые отношения в условиях дальнейшего развития мировых интеграционных процессов, изучение этапов взаимодействия этих важнейших историко-культурных областей приобретает особое звучание. Что манило жителей Европы в восточные страны, какие мотивы толкали их на полные опасностей путешествия, только ли реками крови знаменательны контакты христиан и мусульман, каковы были долговременные результаты взаимодействия Запада и Востока в XI-XIII вв. и т.д.

– все эти вопросы сегодня вновь, как никогда, актуальны.

Нет сомнений в том, что тема крестовых походов содержит в себе огромное количество интереснейших нюансов, на которые, порой, обращалось недостаточно внимания в отечественной литературе в советский период. Этим, отчасти, и объясняется интенсивное появление из печати в самое последнее время переводов трудов западных ученых, ранее недоступных для отечественной аудитории (причем даже для наиболее компетентных ученых) и впервые увидевших свет еще в 19501970-е гг. Мы имеем в виду работы Р. Перну, П. Виймара, А.

Шамдора, С. Морисона, М. Мельвиля, а также некоторые другие, которые напрямую не относятся к интересующей нас теме, но содержат очень интересные данные, проливающие свет на созревание предпосылок крестовых походов [Перну Р., 2001;

Виймар П., 2003; Морисон С., 2003; Шамдор А., 2004; М.

Мельвиль, 2004; Дуглас Д., 2003].

Целью нашей статьи является более разностороннее (насколько это возможно в рамках небольшой статьи), рассмотрение некоторых обстоятельств и предпосылок, обусловивших характер первого крестового похода, прежде всего, через призму подходов периодизации всемирной истории, предложенной кафедрой всеобщей истории АГПУ. Наша попытка злободневна и в связи с тем, что в 2006 г. исполнилось ровно 910 лет с момента начала крестоносного движения.

Начнем с того, что констатируем положение, ставшее хрестоматийным в отечественной науке. «В последней трети XI в. нити европейской политики все больше стягивались в римскую курию. Она становилась тем центром, который один только и мог объединить распыленные силы феодального Запада» [Заборов М.А., 1980. С.24]. Оно, безусловно, опиралось на мысль, шедшую от основателей марксистского учения, о том, что церковь «являлась реальной связью между различными странами», она стала «крупным интернациональным центром феодальной системы» [Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.21.

С.495].

Тем не менее, общеизвестно, что роль такого центра католическая церковь и папство приобрели только после выхода из затяжного кризиса, длившегося с конца IX по середину XI в.

[Лозинский С.Г., 1986. С.80-87]. Также не секрет и то, что папство в своих далеко идущих планах опиралось на южноиталийских норманнов [Заборов М.А., 1980. С.23]. Еще Р.Ю. Виппер подчеркнул важность для папства союза с норманнами в условиях разрыва с восточной церковью, но особенно зарождавшейся конфронтации с германским императором [Виппер Р.Ю., 1996. С.223]. Но, пожалуй, лишь Д.Дуглас наиболее наглядно показал выдающуюся роль норманнско-папского альянса как в укреплении позиций папского престола, так и в осуществлении на практике идеи священной войны [Дуглас Д., 2003. С.89-90, 135-164 и др.], хотя одновременно и продемонстрировал всю внутреннюю противоречивость указанного союза. При этом, данный автор выявил общеевропейский характер папско-норманнского союза.

Папы, с 1059 по 1085 гг. по сути дела, выстроили своеобразную ось, которую мы бы условно назвали «Рим-Руан-ЛондонПалермо», которая послужили мощным рычагом в борьбе с Империей. Норманны выступили для папства, на наш взгляд, в роли «сил быстрого реагирования» в критические моменты его взаимоотношений с великим и агрессивным северным соседом.

Однако, как ни заметно было участие норманнов в подготовке крестоносного движения и самом его начале, основой его они, при всей их активности и могуществе, все же, стать не могли. Если иметь в виду то, что целью Григория VII было создание теократической христианской империи, где правление над князьями и народами должно было быть возложенным на папу, который доминирует и над императором, то взаимоотношения с Вильгельмом Завоевателем были если и не идеальными, то хотя бы приемлемыми для создаваемой системы, а с королем Франции – совсем наоборот (Лозинский С.Г., 1986. С.104; Дуглас Д., 2003. С.204-207). Тем не менее, когда Урбан II взялся за осуществление универсалистских идей Григория VII, стремившегося, в том числе, к подчинению восточной церкви, он хорошо понимал, что опорой в этих проектах должна служить Франция (Гергей Е., 1996. С.110). И дело было не только, и по-видимому, не столько в том, что папа сам был французом (в миру Эд де Шатийон).

Анализируя подготовку Урбана II к Клермонскому собору, Р. Перну очень наглядно выявила все те важнейшие ингредиенты, из которых складывались основы успеха первого крестового похода, а также знаковые шаги, совершенные папой.

Историками уже отмечалось, что папа перед собором нанес два важнейших визита – видному церковному деятелю епископу Адемару Монтейльскому, который на самом соборе возглавил духовенство Оверни, Аквитании и Лангедока, а также могущественному сеньору Южной Франции, графу Раймунду IV Тулузскому [Заборов М.А., 1980. С.137].

Но следует шире взглянуть на вещи, особо подчеркнув, вопервых, интегрирующую роль папы римского в то время, когда «его бесконечные разъезды по дорогам Запада способствовали тому, что он стал близким всему христианскому миру» [Перну Р., 2001. С.24]1. Впрочем, не будем забывать, что эта интеграция была подготовлена широко известной деятельностью Клюнийского движения. Сам папа и его ближайшие сподвижники были выпускниками клюнийского ордена. Перед самым прибытием в Клермон папа в торжественной обстановке освятил главный алтарь в огромном соборе в Клюни, превосходящем даже собор Святого Петра в Риме. Во-вторых, очень тщательно было выбрано само место проведения собора.

Клермон с его 54 церквями, несомненно, был в конце XI века крупным центром католичества на Юге Франции. В-третьих, следует внимательно рассмотреть состав приглашенного на сбор клира европейских стран. Здесь были как представители духовенства Северной Франции, являвшиеся вассалами французского короля, так и оппозиционные клирики с территории Империи, англо-нормандские епископы (но не южноиталийские – Sic!), среди которых был и брат Вильгельма Зовоевателя, прелаты из Испании, олицетворявшие собой идею Реконкисты (не прошло и 10 лет с момента взятия Альфонсом VI Толедо, которое К. Маркс назвал «прелюдией первого крестового похода») [Заборов М.А., 1980. С.22], и разумеется, многочисленные представители южнофранцузского клира [Перну Р., 2001. С.28].

Этот репрезентативный расклад, как нельзя лучше указывающий на основы создаваемого папой проекта, подчеркивает, вопреки мнению Режин Перну, что отлучение короля Франции от церкви вряд ли было осуществлено не по политическим сображениям [Перну Р., 2001. С.29]. Невозможно объяснить простым совпадением то, что одновременно с французским королем под отлучением находились и Вильгельм II английский, а также Генрих IV немецкий [Виппер Р.Ю., 1996.С.235]. Папство само желало возглавить крестовый поход, показав тем самым, светским владыкам, прежде всего, императору, что оно решительно берет на себя роль лидера в европейских делах. Все, предшествующие собору шаги папства, как-то: санкционирование захвата Англии и помощь Реконкисте, одобрение борьбе с мусульманами на юге Италии и отлучение Генриха IV и даже поддержка патаров [Неусыхин А.И., 1974.

С.287-288; Гергей Е., 1996. С.95] – недвусмысленно указывали на это. Подчеркнем знаковое утверждение Д. Дугласа о том, что папа Григорий VII «считал, что обратиться за помощью военных сил христианского мира ради утверждения христианских прав под руководством Папы – это право и обязанность исключительно самого Папы» [Дуглас Д., 2003. С.153]. В свете всего этого несколько странно звучит заявление Р. Перну о том, что участники крестоносного движения – это «добровольцы со всех уголков Европы… лишенные всякой центральной организации» [Перну Р., 2001. С.5]. Думается, что папство и католическая церковь весьма действенно выполняли роль этой организации.

Но, разумеется, интегрирующая роль папства в организации крестовых походов и в целом в европейских делах была бы невозможной без наличия ряда глубинных факторов социального и экономического характера, создававших тот людской резервуар, благодаря которому походы вообще стали возможными. О них уже давно и хорошо известно исследователям. Это рост товарно-денежных отношений, эпидемии, голодные, неурожайные годы, малоземелье, усиление феодального гнета, эскалация феодальных междоусобиц, стремление к обогащению и т.п. [Заборов М.А., 1980. С.12-16;

Морисон С., 2003. С.9]. Сюда добавляют демографический подъем [Ле Гофф Ж., 1992. С.60; Морисон С., 2003. С.9], рост подвижности населения (в том числе, крестьянства, феодалов, купечества, духовенства, паломников и др.) [Даркевич В.П., 2005. С.13-34].

В то же время, все более отчетливо выдвигаются на передний план и духовные, ментальные составляющие крестоносного движения: явление странничества, пилигримства, связанное с идеей аскезы, сотериологические мотивы, эсхатологические ожидания, знамения и чудеса, особые приметы, появившиеся накануне походов, пророчества и т.п., незнание Востока европейцами, приведшее к утверждениям об угнетении христиан мусульманами, и способствовавшее практическому воплощению идеи «справедливой, священной войны» с «неверными», родившейся еще ранее, восприятие земного Иерусалима (который все более олицетворялся с Иерусалимом небесным) как «центра мира»2, оказавшегося в руках последних, слияние в представлениях участников походов феодально-вассальных ценностей и христианской идеологии и т.п. [Заборов М.А., 1980. С.17-20, 30-31; Материалы, 1980. С.7595, 94-109; Перну Р., 2001. С.174, 209; Дударев С.Л., Лесина Т.Н., 2002. С.8-10; Морисон С., 2003. С.10-18, 143-145; и др.].

Одновременно ряд ученых связывают материальные и духовные предпосылки воедино. Еще М.А. Заборов ссылался на Дж. Микколи, который охарактеризовал «сплетение религиозных и завоевательных, сопряженных с надеждой на реальное обогащение побуждений рыцарей… как бином крестоносной религии» или, уже по Заборову, «крестоносной идеологии» [Заборов М.А., 1980. С.42]. А вот мнение Р. Груссе:

«С моральной точки зрения именно благодаря вере в последние годы XI в. был создан латинский Восток, а в интересах торговля пряностями в XIII в. он держался [См.: Перну Р., 2001. С.199]. И этим авторам не откажешь в справедливости данного подхода.

Об этом ярко свидетельствует уже само взятие Иерусалима.

Ворвавшись сюда, крестоносцы сначала «рассеялись по всему городу, хватая золото и серебро, коней у мулов, забирая (себе) дома, полные всякого добра». И только потом «радуясь и плача от безмерной радости пришли наши поклониться гробу Спасителя Иисуса и вернуть ему свой долг» [См.: Перну Р., 2001. С.67]. Однако та жертвенность, которую массово демонстрировали как крестьяне-крестоносцы, так и обнаруживали многие представители рыцарства и знати, все же ярко указывают на то, что «христианин взял себе за образец для подражания Христа, распятого за любовь к ближнему» [См.:

Перну Р., 2001. С.45].

Именно поэтому, исследование ментального начала, являвшегося долгое время более периферийным среди приоритетных оценок причин походов, требует обращения к глубоким основам духовной жизни европейцев того времени.

Медленное проникновение христианства в толщу народных верований, взаимная адаптация его идей и дохристианских воззрений привели к тому, что после 1000 г., как указывают западные исследователи (Р. Манселли) [Материалы, 1980. С.5556], произошли важные сдвиги в идеологическом развитии европейцев. О том, что XI в. был рубежным в духовном генезисе европейского сознания, говорят, например, факты невиданных по массовости паломничеств того времени [Дуглас Д., 2003.

С.145]. Не следует забывать и об удивительном «буме» церковного строительства, начавшегося с 1003 г., о котором писал Р. Глабер [Ле Гофф Ж., 1992. С.58]. Все эти факты позволяют нынешним российским медиевистам прямо говорить о явлении «внутренней христианизации Европы», которая сопровождалась процессом «евангелизации» народных масс, когда христианство, утвердившись ранее в обрядовой стороне, теперь все глубже проникало в систему моральных, нравственных ценностей, осмысливалось через призму утвердившихся новых феодальных отношений. Начался, как мы полагаем, третий этап генезиса христианства в Европе, своего рода «третье обретение» этой религии [Дударев С.Л., 2004. С.2425]. Не вдаваясь сейчас детально в причины появления нового стиля народной религиозности, укажем на то, что названные духовные процессы были сопряжены с завершением формирования феодальной социально-экономической системы и единого европейско-христианского цивилизационного пространства [Дударев С.Л., 2002. С.21-24]3.

Крестовые походы были акцией возникшей общности европейских христиан-пассионариев, двинувшихся, как в свое время арабы-мусульмане, расширять свое цивилизационное поле. Р. Перну приводит интереснейшее высказывание барона Балияна Сидонского, который, в ответ на попытку узурпации власти в Святой Земле Фридрихом II Гогенштауфеном заявил:

«Эта земля была завоевана не одним сеньором, но целым народом» [Перну Р., 2001. С.34]. Так ситуацию понимали еще в XIII в., а участник Первого крестового похода, хронист Фульхерий Шартрский сделал еще более яркое заявление: «Хотя мы говорили на разных языках, казалось, однако, что мы являемся братьями и близкими родичами, единодушными в любви к Богу». «В подобных высказываниях отразились признаки зарождающегося общего западноевропейского самосознания, превозмогающего языковые, этнические и другие различия» [История Европы, 1992. С.532]. Уточним – основа самосознания была христианской (так что скорее приходится говорит об общехристианском самосознании), а благодаря «внутренней христианизации» в Западной Европе от Сицилии до далекой Скандинавии сложился христианский суперэтнос, представители которого откликнулись на клермонское «Deus lo volt!» (Так хочет Бог), «с готовностью, какой не ожидал сам папа» [Перну Р., 2001. С.33].

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.