WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 34 |

Так, веками длившееся доминирование мужчин четко прослеживается в области культурных значений. "Мужские" ценности, поведенческие стандарты и личностные качества считаются в большинстве обществ более "ценными", чем "женские". Активность, напористость, динамизм воспринимаются обычно как качества "мужские" и положительные. Пассивность, уступчивость, слабость – качества "женские" и не слишком хорошие. Культурная символика власти (не имеет значения, с какой именно культурой мы имеем дело) неразрывно переплетена с сексуальной символикой. "Женское начало" в большинстве религиозных учений воспринимается как "низшее", "темное" и даже "опасное". Оно должно быть подчинено мужскому началу – как упорядочивающей силе.

В связи с развитием феминистского движения, затронувшего и религиозную сферу, участниками этого движения предпринимаются попытки переосмыслить и роль "женского начала" в христианстве (поскольку феминизм - явление, порожденное христианскими культурами). Э. Шюсслер Фьоренца, одна из представительниц "феминистской теологии", пишет …феминистская интерпретация должна поставить под вопрос вероучительный авторитет тех библейских текстов, которые утверждают идеи патриархата, и исследовать, каким образом Библия используется в качестве оружия против женщин, борющихся за освобождение… С самого начала феминистская интерпретация и отношение к Священному Писанию были обусловлены тем обстоятельством, что Библия использовалась, чтобы помешать эмансипации женщин и освобождению рабов…75.

Логика власти пронизывает и такую связанную с трансляцией культурных смыслов сферу деятельности, как образование. В отборе учебного материала, в ранжировании факультетов и специальностей по принципу "престижности", в составе студентов (половая и социальная принадлежность) отчетливо просматриваются отношения доминирования/подчинения. Этим проблемам много внимания уделял П. Бурдье.В наиболее наглядном виде связь власти и культурного доминирования выражается в господстве официальной идеологии при тоталитарных режимах.

Насаждаемая государством идеология в данном случае претендует на роль универсального мировоззрения. Альтернативные взгляды (или взгляды, просто не укладывающиеся в прокрустово ложе идеологии) подавляются, а их носители подвергаются репрессиям.

Во-вторых, любая система власти нуждается в культурной легитимации – системе убеждений, оправдывающих и обосновывающих существующую властную иерархию. Об этом мы уже говорили в связи с культурной легитимацией социального неравенства.

В-третьих, "культурный капитал" сам по себе может служить источником власти, хотя чаще "культурный капитал" должен быть дополнен другими видами капитала. Профессор обладает некоторой властью над студентами не только потому, что знает больше, чем они, но, скорее, потому, что занимает определенную должность.

Шюсслер Фьоренца Э. Принять или отвергнуть // Социально-политическое измерение христианства. М., 1994. С. 231.

Бурдье П. Университетская докса и творчество: против схоластически делений // Socio-Logos'96. М., 1996.

В современных обществах, характеризующихся бурным ростом научного знания и технологическим прогрессом, знание давно поставлено "на службу" тем, кто осуществляет власть и управление – причем не только в масштабах государства, но даже и в масштабах предприятия. Постоянное совершенствование управленческих технологий и форм организации труда – наглядное проявление использования знания для решения практических задач, поставленных теми, кто осуществляет руководство. Простое принуждение работника к труду сменилось научно-обоснованным "созданием мотивации", но цель осталась прежней: заставить человека эффективно выполнять свои функции.

Культура и конфликт Культура предполагает иерархию ценностей. Но при этом доминирование тех или иных ценностей нередко отражает существующую структуру господства.

Существование доминирующей культуры, принятых большинством убеждений, ценностей и норм, не означает, однако, что все члены общества разделяют доминирующие ценности. Социальный порядок опирается, скорее, на вынужденное согласие, определяемое, в конечном итоге, господством – как экономическим и политическим, так и символическим, культурным.

Различные группы и слои общества могут иметь различные "версии реальности". Но не все версии пользуются равными правами. Приоритет, доминирование той или иной версии определяется, как выше уже отмечалось, статусом группы. Но ситуация может измениться, если группа начнет борьбу за свои права – и за признание своей интерпретации реальности. В связи с этим можно вспомнить идеи К. Манхейма, сформулированные в его работе "Идеология и утопия".

Если обратиться к реалиям сегодняшнего дня, то можно вспомнить борьбу за признание прав различного рода меньшинств. И феминистское движение, и представители сексуальных меньшинств, и сторонники новых религиозных движений, и национальные меньшинства, отстаивая свои права, в конечном итоге, борются за признание своей версии реальности, где они занимали бы более достойное положение. Но при этом внутри каждого из этих борющихся за свои права сообществ существует своя, внутренняя иерархия, свои специфические ценностные предпочтения, свои "авторитеты" и свои "еретики", чьи взгляды "большинство" считает "отклонением от нормы".

В современном мире, где носители разных культур находятся в постоянном контакте, нередки конфликты, вспыхивающие из-за разной интерпретации реальности. Недавний и весьма характерный пример – международный скандал, связанный с публикацией в датской газете карикатур на пророка Мухаммеда. Безобидный в рамках западной секулярной культуры акт был воспринят сторонниками ислама как тяжкое оскорбление и повлек за собой агрессивные выпады со стороны "обиженных". Но и европейская сторона имела полное основание считать себя обиженной, поскольку для современной европейской культуры свобода совести и свобода художественного творчества - это такие же несомненные ценности, как для сторонников ислама – их религиозные верования и традиции. В данном случае мы имели дело с культурным конфликтом, породившим политические последствия. При этом обе стороны были правы – но лишь в контексте собственных представлений о реальности.

В недалеком прошлом можно найти свидетельства глобальной смены доминирующих версий реальности (глобальных "определений ситуации", если вспомнить термин У.Томаса) – начиная с секуляризации западных культур, и заканчивая воплощением в жизнь принципов различных политических идеологий. Эти "культурные революции" повлекли за собой глубочайшие социальные изменения. Но любая глубокая "переоценка ценностей", влекущая за собой социальное переустройство, в свою очередь связана с какими-то подспудными социальными сдвигами, перестановкой социальных сил, изменением исторических условий.

Проблема несоответствия между культурой и социальной структурой Между культурой как системой смыслов, ценностей и норм и социальной структурой как сферой упорядоченного взаимодействия часто существует некоторый "зазор". Р. Мертон рассматривал эту проблему в связи с феноменом девиантности (концепция аномии). Мы рассмотрим эту проблему несколько шире.

Ценности, идеи и представления, существующие в культуре, могут в некоторых случаях не совпадать или даже вступать в противоречие с принципами, лежащими в основе социальной структуры.

Такая ситуация может возникнуть в случаях, когда изменения в социальной структуре общества, формах его организации опережают изменения в культуре - процесс переосмысления сложившихся ценностей и идеалов, выработки новых стандартов поведения. А также в диаметрально противоположной ситуации – когда культурное развитие, новые идеи и ценности "не умещаются" в рамках сложившейся социальной структуры, базирующейся на устаревающих культурных ценностях. Так, развитие научной мысли на исходе средневековья выходило за рамки официальной религиозной доктрины, в связи с чем Церковь нередко предпринимала попытки ограничить научный поиск. Наука зарождалась не только вне Церкви, но и вне средневековых университетов, что не удивительно, поскольку университеты, несмотря на свою автономию, ориентировались все же на воспроизводство религиозного мировоззрения. Наука первоначально была свободной и рискованной деятельностью отдельных одиночекэнтузиастов. Институционализация европейской науки происходит довольно поздно. Д.Белл, например, полагает, что этот процесс начинается только в XVII – XVIII веках.

Хотя идея науки восходит еще ко временам Древней Греции, организация научных работ, в основном начинается в XVII веке созданием академий или научных сообществ, находившихся на содержании богатых меценатов и развивавшихся вне университетской систе мы, с целью поощрения научных исследований. Институционализация научных работ, однако, развивается только с учреждением национальных академий, как во Франции в конце XVIII столетия, и развитием наук в университетских центрах, начавшемся в Германии в XIX веке… Даже в "стабильном" состоянии общества, когда видимых перемен не происходит, культура никогда не находит однозначного соответствия в сфере социального взаимодействия. Всем знакома проблема несоответствия культурных идеалов и реальности, поведенческих норм и действительного поведения членов общества. Есть и другие измерения этой проблемы: например, неодновременное, неравномерное культурное развитие различных социальных групп в обществе или отмеченная выше неоднородность культуры, связанная с социальной дифференциацией и социальной стратификацией.

Другой аспект проблемы рассогласования (или, точнее сказать, несоответствия) культуры и структуры связан с тем фактом, что "содержание" культуры избыточно по отношению к структуре общества. Культура общества "вмещает" смыслы, значения, идеи, которые и не предназначены для того, чтобы воплощаться в системе устойчивых взаимодействий. Фантазии художника, воплощенные в его работах – тоже элемент культуры, но они не связаны с регулированием социального поведения, хотя могут быть связаны с социальной ситуацией, в которую художник погружен. Другой пример – мистический опыт.

Любая религия знакома с этим феноменом, - непосредственной "встречей" верующего со священным, как бы "священное" не трактовалось. У истоков мировых религий – буддизма, христианства, ислама – лежит мистический опыт их основателей. Но подавляющее большинство устоявшихся религиозных организаций относятся к мистическому опыту рядовых верующих очень настороженно, поскольку он не укладывается в устоявшиеся социальные формы религиозного поведения. Мистик всегда в некоторой степени "вне закона": ведь он не Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999. С.505-506.

нуждается в религиозной организации и посредниках-священнослужителях для контакта с объектом своей веры.

Некоторые "культурные содержания" –– различные формы представлений о реальности, могут существовать долгое время лишь как "духовный феномен", но при определенных обстоятельствах оказываются востребованными для создания новых форм социальной организации. Например, националсоциалистическая идеология, потерпевшая сокрушительное поражение в результате падения III Рейха, вовсе не исчезла. Как система убеждений, она сохраняется – причем не только в рамках культуры, её породившей, и часто становится идейной основной все новых и новых неонацистских организаций и движений. Различные оккультные доктрины, базовые принципы которых восходят еще к поздней античности, существуют как бы "на обочине" европейских культур постоянно, но время от времени происходит всплеск интереса к ним, выражающийся в организации оккультных кружков и сообществ.

Мы можем сделать краткий вывод: социальная структура укоренена в культуре общества, опирается на неё, но культура – смысловое пространство, в котором происходит социальное взаимодействие, - не исчерпывается культурными содержаниями, непосредственно "задействованными" в социальных отношениях.

Рассогласование культуры и структуры могут иметь весьма значительный масштаб, что характерно, в частности, для российского общества постсоветского периода. Реформы, происходившие в России в 90-х годах ХХ века, привели к коренной ломке сложившейся в советское время институциональной структуры общества. Например, централизованная, управляемая, планируемая советская экономика, базировавшаяся на государственной собственности, в кратчайший исторический период была заменена рыночной экономикой, действующей на совершенно иных принципах – частной собственности, индивидуальной предпринимательской инициативе, независимости от государственных структур.

Однако планируемая и рыночная экономические системы подразумевают совершенно разные культурные стандарты поведения людей, различные ценностные ориентации. Изменить и разрушить институциональную, организационную структуру советской экономики удалось довольно быстро. Но изменить культурные стереотипы, которыми люди руководствуются (подчас бессознательно) в своей экономической деятельности оказалось гораздо труднее. Сложности становления рыночной экономики в России связаны именно с культурными стандартами, ценностями и нормами.

Известный отечественный социолог-экономист Р.В.Рывкина78 выделяет следующие черты типичного советского работника: адаптированность к государственной системе организации труда, отчуждение от результатов труда, отчуждение от управления производством, привычка использовать ресурсы предприятия в своих личных целях, привычка к нарушениям трудовой и технологической дисциплины, привычка к сверхурочным работам, слабая ориентация на нововведения, привычка к теневым формам экономического поведения, ориентация на уравнительность, привычка к гарантированной занятости и т.д.

Все эти черты характеризуют среднестатистического советского работника как более или менее послушного исполнителя, привыкшего выполнять полученные задания, и ожидающего определенных социальных гарантий в обмен на свое лояльное поведение. При этом работник не слишком заинтересован в качестве производимого продукта и повышении эффективности собственного труда, так как ни то, ни другое не влияет заметно на уровень заработной платы. Занятость – гарантирована, и работник, как правило, не рискует своим рабочим местом.

Рыночная экономика требует от работника иных качеств. Он должен быть более независим, более инициативен и ответственен. Кроме того, рыночная экономика предоставляет работнику гораздо меньше гарантий в области занятости и оплаты труда, нежели планируемая государственная. Работник должен Р.Рывкина. Драма перемен. М., 2001. С.116.

быть психологически готов к ситуации потери рабочего места и самостоятельному трудоустройству, перспективы которого зависят и от профессионализма, и от его умения учитывать требования ситуации, изменения на рынке труда.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 34 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.