WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 34 |

Безусловно, дети-сироты — это совершенно особый слой нуждающихся в социальной защите. Проблема сиротства всегда являлась социально значимой, однако в последнее столетие в нашей стране на первый план выходит социальное сиротство — «явление устранения или неучастия большого круга лиц в выполнении ими родительских обязанностей» [1]. В какойто мере его можно назвать наследием советской эпохи, когда без изменения не осталась ни одна сфера жизнедеятельности индивида, семьи и общества в целом (включая и приватную сферу межличностных отношений). В данной работе мы рассмотрим меры семейной политики советского периода, а также оказанное ими влияние на проблему раннего социального сиротства, под которым мы подразумеваем отказ от ребенка или оставление его в родильном учреждении. Мы будем обращать внимание прежде всего на политику в отношении материнства и детства, поскольку отец был и остается отдаленной от семьи, маргинализированной фигурой [2], отвечающей в основном за материальное обеспечение семьи. Современный дискурс также подразумевает разницу между осуществлением заботы и материальным содержанием, то есть разницу между обязанностями мужчин и женщин в семье. В этом плане наша страна оказалась преемницей советской России.

Для начала стоит отметить, что идеология советского государства серьезно отличалась от социальной концепции монархического строя:

Социальная работа в России: образование и практика – она декларировалась открыто и распространялась среди всех, даже самых низших слоев населения;

– кардинально изменилась ценностная система. На смену индивидуальной значимости человека и его потребностей пришли первостепенные интересы и цели государства;

– стала явной тенденция ликвидации религиозности среди различных слоев населения. Вследствие этого произошло массовое закрытие сиротских приютов, находящихся в ведении церковных приходов.

Некоторые ученые придерживаются мнения, что советское государство «осуществляло гигантский эксперимент в сфере отношений между полами, в конфигурации и иерархии мужского и женского гендера» [3]. В 1920-е годы были провозглашены отмена «домашнего рабства» [4] и равноправие партнеров в сексуальных отношениях. Следствием этого явилось естественное увеличение числа детей-сирот, за которых никто из родителей не хотел или не мог нести ответственность.

На это обращают внимание в своих работах А. Пушкарев и Н. Пушкарева, анализируя последствия свободных половых отношений [5].

Родительство также претерпело значительную трансформацию: гражданский брак был признан единственно законным, рожденные в браке и вне брака дети уравнивались в правах. В Семейном кодексе 1918 года запрещается усыновление и не предпринимается никаких действий по устройству детей в патронатные, фостерные семьи [6]. Новое правительство, столкнувшись с данной проблемой, не нашло иного выхода, кроме увеличения числа интернатных учреждений, в которых вполне удачно продвигалась идея воспитания поколения истинно советских граждан и услугами которых пользовались матери. Если учесть жесткую идеологическую направленность политического развития России советского периода, то само существование данных учреждений вполне отвечает концепции М. Фуко о средствах социального контроля [7]. Именно в тот период возникает контракт «работающей матери», основной функцией которого было установление равноправия между мужчинами и женщинами с целью вовлечения последних в процесс экономического производства. Женщина рассматривалась как «трудовая единица» [8], при этом обязательной была реализация и репродуктивной функции.

II. Молодые исследователи социальной работы Однако нельзя забывать и о том, что в 1920–30-х гг. успешно реализовывалась концепция советской политики «социального материнства», которая предполагала создание мощной законодательной базы в сфере охраны материнства и младенчества и способствовала значительной социальной защищенности женщин. Так, например, женщине предоставлялся оплачиваемый дородовой и послеродовой отпуск, обеспечивалось право на получение алиментов от отца ребенка, право на аборт по желанию женщины [9]. Особенная роль отводилась пропаганде: врачи, медсестры, акушерки обязаны были распространять информацию о личной гигиене, сексуальном воспитании, о правильном уходе за детьми. Однако неблагоприятная экономическая ситуация тех лет перевешивала положительную динамику в области защиты прав женщин. Дом младенца задумывался изначально как один из агентов социальной политики в области охраны материнства и младенчества и предназначался исключительно для сирот [10], однако в дальнейшем под влиянием социально-культурных факторов это учреждение стало играть роль приемника для отказных и брошенных детей.

В дальнейшем сложилась такая система социальных институтов, которая быстро реагировала на отказ от ребенка путем помещения его в специализированные учреждения. Мы не имеем информации об отказных детях в те годы, однако можем предположить, что влияние оказывала идеология государственного воспитания, а также острый в то время вопрос материального благополучия. Следовательно, мы можем выделить следующие основные причины отказа от ребенка: происходила интенсивная феминизация российского общества, женщины были активно вовлечены в производственный процесс и на воспитание детей практически не оставалось времени; женщины были уверены, что государство сможет лучше позаботиться о детях, чем они сами, и сделать из нового поколения настоящих советских людей; несмотря на декларируемое равенство полов, женщина все же занимала непривилегированное положение, что прямым образом сказывалось на оплате труда.

Период 1920–30-х годов характеризуется неустойчивостью, постоянными колебаниями из крайности в крайность.

Так, например, полная сексуальная свобода в отношениях сменилась в 1930-х годах традиционной формой семьи. Репрессивные меры касались не только политических процессов, но и интимной семейной сферы. Советское государство стремилось Социальная работа в России: образование и практика к ограничению свободы личности, и это затрагивало, в том числе, и сферу материнства. В 1936 г. законодательно были запрещены аборты, вследствие чего возросла смертность женщин от криминальных абортов и число отказных детей [11]. Немного позже, в 1944 г., Президиум Верховного Совета СССР принимает указ, согласно которому только зарегистрированный брак считается легитимным, что, фактически, перекладывает ответственность за рождение внебрачного ребенка на женщину [12]. Этим же указом запрещалось установление отцовства детей, рожденных вне брака [13], вследствие чего мужчина как бы полностью устранялся из жизни матери-одиночки и ее ребенка. В итоге женщина, заключенная в жесткие рамки права и общественного мнения, не имела иного выхода из сложившейся ситуации, кроме отказа от ребенка (который зачастую был вынужденным).

Конечно, советский период — совершенно особый временной промежуток, имеющий свои позитивные и негативные черты. Сохранившаяся с тех пор система институциализированного воспитания детей-сирот, несомненно, должна быть пересмотрена в соответствии с приоритетами современной семейной политики. Акцент должен ставиться не на том, как сделать функционирование этой системы более эффективным, а на реструктуризации ее таким образом, чтобы мобилизовать все имеющиеся возможности профилактики попадания в нее отказного младенца. Кроме того, необходимо более детальное изучение причин отказа от новорожденных, которые, безусловно, также претерпели изменения в постсоветский период.

Список литературы 1. Словарь-справочник по социальной работе / под ред.

проф. Е.И. Холостовой. – М.: Юрист, 2000.

2. Здравомыслова Е. Советский этакратический гендерный порядок / Е. Здравомыслова, А. Темкина // Социальная история. Женская и гендерная история / под ред. Н.Л. Пушкаревой. – М.: РОССПЭН, 2003. – С. 436–464.

3. Черняева Н. Производство матерей в Советской России: учебники по уходу за детьми эпохи индустриализации / Н. Черняева // Гендерные исследования. – 2004. – № 12. – С. 118–129.

II. Молодые исследователи социальной работы 4. Коллонтай А. Семья и коммунистическое государство / А. Коллонтай. – М.: Госизд-во, 1920.

5. Пушкарев А. Ранняя советская идеология 1918–1928 годов и «половой вопрос» / А. Пушкарев, Н. Пушкарева // Советская социальная политика 1920–1930-х годов: идеология и повседневность / под ред. П. Романова и Е. Ярской-Смирновой.

– М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ. – 2007. – С. 199–227.

6. Bernstein L. Fostering the next generation of socialists:

patronirovanie in the edgling Soviet state / L. Bernstein // Journal of family history. – 2001. – Vol. 26. – P. 66–89.

7. Надзирать и наказывать: рождение тюрьмы. – М.:

AdMarginem, 1999.

8. Здравомыслова Е. Государственное конструирование гендера в советском обществе / Е. Здравомыслова, А. Темкина // Журнал исследований социальной политики. – 2003. – Т. 1, № 3/4. – С. 299–321.

9. Градскова Ю. Дискурс «социального материнства» и повседневные практики социальной работы в 1930–1950-е годы / Ю. Градскова // Нужда и порядок: история социальной работы в России, XX век / под ред. П.В. Романова, Е.Р. ЯрскойСмирновой. – Саратов: Научная книга; ЦСПГИ. – 2005. – С. 298–313.

10. Градскова Ю. Культурность, гигиена и гендер: советизация «материнства» в России в 1920–1930-е годы / Ю. Градскова // Советская социальная политика 1920–1930-х годов: идеология и повседневность / под ред. П. Романова и Е. Ярской-Смирновой. – М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ. – 2007. – С. 242–261.

11. Словарь гендерных терминов / под ред. А. Денисовой.

– М.: Информация – XXI век, 2002.

12. Айвазова С.Г. Русские женщины в лабиринте равноправия / С.Г. Айвазова. –М.: РИО Русанова, 1988.

13. Гендерная экспертиза российского законодательства / под ред. Л. Завадской. – М.: Бек, 2001.

Социальная работа в России: образование и практика С.А. Григорьева ВОЗМОЖНОСТИ ФОТОГРАФИИ В СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЕ:

ТЕРАПИЯ, ОБУЧЕНИЕ, РАЗВИТИЕ Последнее десятилетие XX века ознаменовалось появлением большого количества устройств, изменивших привычный взгляд на вещи. Одним из таких устройств является цифровая фотокамера. В настоящее время фотографии сопровождают человека на протяжении всей жизни. Они чаще всего являются зримой памятью поколений, бережно хранятся и передаются от старшего поколения младшему. «Фотография появляется как изобретение в мире шума речей, социальных движений разного толка, стремительных ускорений, взрывов информации и коммуникаций» [1]. Но парадоксальность изобретения заключалась в том, что «фотография несет в себе идею сопротивления всему перечисленному она мобилизует фотографическое молчание, неподвижность, возвращает миру таинственность, ставит под вопрос любые принудительные сигнификации» [2].

Известен афоризм кинорежиссера Ж.-Л. Годара: «Если фотография — это правда, то кино — это правда двадцать четыре раза в секунду» [3]. Более полутора веков фотокамеры наблюдают за миром с самых разных сторон, но наблюдения над фотографией пока скромны.

Фотография выступает одним из вариантов огромного числа восприятий повседневной жизни, в этом феномене отображаются социально значимые реальности. Интерес к фотографии это как раз интерес к повседневной жизни обыкновенного человека, интерес к коллективному опыту и коллективным представлениям [4]. В повседневной жизни человек может столкнуться с нестандартными, сложными, кризисными ситуациями. Поэтому здесь представляется интересным рассмотреть возможности новых арт-терапевтических техник (одной из которых является занятие фотографией) в психологическом консультировании, в психокоррекционной, реабилитационной и социальной работе.

Занятия фотографией могут дать путевку в жизнь. Фотография может перерасти из простого увлечения в дело всей жизни или превратиться в профессию, так как это случилось II. Молодые исследователи социальной работы с ребятами, которые занимались в фотокружке областного центра дополнительного образования «Поиск» г. Саратова, — Любой и Иваном. Эти талантливые ребята, закончив обучение в Саратове, отправились в Москву в поисках мечты. И нашли ее. Они поступили во ВГИК на специальность оператора. Сейчас продолжают успешно обучаться. Из рассказов заведующего отделом краеведения этого центра становится ясно, что истории таких побед, может, и немногочисленны, но именно занятия фотографией открыли новый мир их воспитанникам, который они захотели показать и другим людям. Так фотография повлияла на жизненный выбор молодых воспитанников «Поиска»». [Из беседы с Александром Васильевичем Пузиковым, заведующим отделом краеведения областного центра дополнительного образования «Поиск», Саратов, октябрь 2008 г.] Отзывы участников проекта «Фоторадуга» общественной организации инвалидов-колясочников «Десница» (г. Самара) позволяют утверждать, что такого рода проекты помогают им определиться со своей будущей профессией.

Фотографию можно рассматривать как способ реализации инклюзии. Занятия фотографией позволяют детям с инвалидностью получить опыт пребывания в школе. Участвуя совместно со сверстниками в процессе обучения и взаимодействуя внутри этого процесса, они добивались результатов, а дети без инвалидности узнавали об ограничениях и, что самое важное, о возможностях своих сверстников с инвалидностью. Так воспитывается толерантное отношение к детям с инвалидностью. Совместные занятия фотографией могут разрушить стереотипы и позволить совершенно другим образом посмотреть на мир и окружающих людей. «За эти дни я подружился с детьми-инвалидами. Они показали мне новый мир без мата и сигарет, у них очень доброе сердце», — поделился своими впечатлениями Хапин Валера, чьи тематические фотографии, сделанные с фантазией и юмором, дважды признавались лучшими: «Необыкновенные предметы» и «Мой любимый уголок» в рамках проекта «Фотокласс». «Мне очень понравилось фотографировать и общаться с инвалидами. Весь третий день я была грустной, потому что мне хотелось домой, но потом я развеселилась и начала фотографировать», — призналась Виктория Бурлака, героиня фотографии Жени Писаревского «Мой новый друг» [Из интервью с Викторией Бурлака, участницей проекта «Фотокласс».] Результаты проектов «Фоторадуга» Социальная работа в России: образование и практика (г. Самара, общественная организация инвалидов-колясочников «Десница») и «Строим мосты — фотоаппараты в руках детей» (г. Москва, общественная организация) свидетельствуют:

1) дети с инвалидностью и без инвалидности, участвующие в проектах, получили опыт общения друг с другом, обрели новых знакомых и друзей;

2) дети познакомились с искусством фотографии, узнали много интересного о профессии фотографа и сами выступили в качестве творцов;

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 34 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.