WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |

См.: Сыров А.П. Применение сетевого графика при расследовании и организации сложного уголовного дела // Организация работы следователей. М., 1968. Вып. 2. С.32.

Колдин В.Я. Криминалистическое знание о преступной деятельности: функция моделирования // Советское государство и право. 1987. № 2. С.63.

3. МОДЕЛИРОВАНИЕ В СИСТЕМЕ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ МЕТОДОЛОГИИ Придавая моделированию важную роль в расследовании преступлений, мы тем самым вовсе не беремся утверждать то, что моделирование является главным и единственным познавательным средством в следственной практике. Безусловно, одновременно с моделированием следователь должен активно использовать и другие методы познания, оперировать различными формами отражения и изучения действительности. Поэтому нет смысла без особой необходимости использовать моделирование для объяснения процессов и явлений, уже имеющих традиционные теоретические объяснения и практическое тому подтверждение.

Например, в криминалистической литературе встречаются предложения рассматривать уголовное дело в качестве модели. “Не будет ошибкой рассматривать уголовное дело как особый вид модели - информационный аналог конкретного события”1. “Свое материальное воплощение модель конкретного криминального события и его расследования находит в уголовном деле, в котором, в соответствии с уголовно-процессуальным законом, содержится упорядоченная по делу система доказательств”2.

Рассмотрение уголовного дела в качестве модели криминального события представляется нам в корне неверным. Содержащиеся в уголовном деле такие документы, как опись материалов дела, справка о судимости подозреваемого, характеристики проходящих по делу лиц, полученные с их места работы, отдельные поручения следователя и т.д., без сомнения, к преступлению никакого отношения не имеют, а, скорее, характеризуют процесс его расследования. Таким образом, в уголовном деле отражается информация как о преступлении, так и о его расследовании. Но целесообразно ли рассматривать уголовное дело как модель преступления и его расследования, как это предлагает В.К. Гавло С позиций практика, ведущего расследование, на этот вопрос вряд ли можно ответить положительно. Хотя в целом подход, предлагаемый В.К. Гавло, и может в конечном Лузгин И.М. К вопросу о теории криминалистического моделирования // Актуальные проблемы советской криминалистики. М., 1980. С.53.

Гавло В.К. Методика расследования как особая теоретико-методическая модель - информационный аналог расследования криминальных событий // Проблемы теории и практики борьбы с преступностью. Томск, 1983. С.169.

итоге оказаться целесообразным при его рассмотрении исключительно с позиций научных исследований.

Продолжая мысль о неоправданной подмене понятий в криминалистике, считаем необходимым остановиться также и на вопросе о соотношении понятий “информационная модель расследуемого события” и “криминалистическая характеристика преступления”. В настоящее время в науке этот вопрос рассматривается авторами неоднозначно: либо указанные понятия отождествляются1 (“по своей природе криминалистическая характеристика является информационной моделью события и поэтому служит его аналогом”2), либо ставится под сомнение целесообразность использования понятия “криминалистическая характеристика преступления”3.

Полагаем, что “информационная модель расследуемого события” и “криминалистическая характеристика преступления” - различные, хотя и взаимосвязанные понятия, необходимость использования в криминалистике каждого из которых очевидна. Оба из них весьма специфичны, имеют в криминалистической науке и следственной практике свое непосредственное назначение и выполняет строго отведенную ему роль.

Так, в процессе расследования уголовного дела следователь, выясняя сущность произошедшего криминального события, строит в своем сознании его мысленную модель (так называемую “информационную модель расследуемого события”). Таким образом, информационная модель расследуемого события - это не искусственно созданное теоретическое построение, а результат практического абстрагирования. По мере получения следователем информации о преступлении и лице, его совершившем, эта модель становится более полной и менее схематичной. Информационная модель расследуемого события - именно динамическая система, поскольку ее построение осуществляется параллельно с ходом самого расследования (причем эта система никогда не бывает завершенной в начале следствия).

Более того, информационная модель расследуемого события первоначаль См.: Еркенов С.Е. Методика расследования незаконного занятия рыбным промыслом. Караганда, 1984. С.6; Лаврухин С.В. Роль криминалистических характеристик и следственных ситуаций в расследовании умышленных убийств: Автореф. дис.... канд.

юрид. наук. Саратов, 1982. С. 2-3 и др.

Лузгин И.М. Некоторые аспекты криминалистической характеристики и место в ней данных о сокрытии преступления // Криминалистическая характеристика преступлений. М., 1984. С. 26.

Колдин В.Я. Криминалистическое знание о преступной деятельности: функция моделирования // Сов. государство и право. 1987. № 2. С. 66; Белкин Р., Быховский И., Дулов А. Модное увлечение или новое слово в криминалистике (Еще раз о криминалистической характеристике преступления) // Социалистическая законность. 1987. № 9. C.

56-59.

но оценивается как вероятная вследствие неполноты информационного насыщения и лишь по мере расследования приобретает во всех ее элементах или в отдельной части их достоверное знание. Заметим, что вплоть до вынесения по делу приговора построенная следователем информационная модель расследуемого события в целом всегда будет вероятностной, т.е.

иметь предположительный характер.

При построении модели конкретного расследуемого события следователь, как правило, опирается на информацию типового характера, содержащуюся в криминалистической характеристике соответствующего вида преступления. Причем криминалистическая характеристика преступления - “это динамическая система (совокупность) соответствующих взаимосвязанных общих и индивидуальных признаков преступления, ярче всего проявляющихся в способе и механизме преступного деяния, обстановке его совершения и отдельных чертах личности его субъекта, данные которой имеют важное значение для разработки методов расследования”1.

С целью решения вопроса о соотношении “информационной модели расследуемого события” и “криминалистической характеристики преступления” проследим генезис последней.

Для создания криминалистической характеристики преступлений определенного вида (что, заметим, является прерогативой ученых криминалистов, а никак не практиков-следователей) есть необходимость в обобщении значительного массива уголовных дел соответствующей категории, уже расследованных следователями и рассмотренных судами. Проанализировав конкретное уголовное дело с позиций криминалистики, выделив в нем информацию о субъекте, объекте, месте, времени совершения преступления, его обстановке и механизме (и т.д.), исследователь (но не следователь!) тем самым составляет индивидуальную криминалистическую характеристику конкретного преступления2. Заметим, что эта индивидуальная характеристика самостоятельного значения не имеет, а является своего рода промежуточным звеном в научном исследовании.

Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы советской криминалистики. М., 1984. С. 116.

Далеко не всеми учеными признается существование индивидуальной криминалистической характеристики преступления. В отличие от Н.П. Яблокова, Н.А. Селиванова, Г.А. Густова большинство авторов (Р.С. Белкин, Л.Я. Драпкин, И.Ф. Герасимов, И.М. Лузгин Л.Д. Самыгин и др.) полагают, что нет и не может быть криминалистической характеристики конкретного преступления. “По конкретному делу следователь решает задачу не конструирования криминалистической характеристики данного преступления, а устанавливает факты, входящие в предмет доказывания”. - Белкин Р.С., Быховский И.Е., Дулов А.В. Модное увлечение или новое слово в науке // Социалистическая законность. 1987. № 9. С. 56-58.

На основе обобщения представительного количества уголовных дел, с учетом выявленных им индивидуальных криминалистических характеристик, исследователь строит обобщенную типовую модель преступлений определенного вида. Подчеркнем, что именно модель, а не типовую криминалистическую характеристику, поскольку для выработки достоверной, однозначно расцениваемой криминалистической характеристики с полученной информацией необходимо провести ряд экспериментов (что с криминалистической характеристикой не производится), таких как выявление закономерностей и случайностей, определение корреляционных связей и вычисление корреляционных зависимостей и т.д. Здесь и обнаруживает себя принципиальная разница между типовой информационной моделью и криминалистической характеристикой преступления, несмотря на имеющуюся общность их структуры, в основу которой положена структура преступной деятельности.

Так, криминалистическая характеристика преступления - замкнутая информационная система, содержащая в себе знание достоверного характера, представленная, как правило, вербально. Информационная модель (типовая) - система, содержащая в себе как достоверное, так и вероятностное знание, в отличие от криминалистической характеристики может быть представлена как вербально, так и графически, в знаковом варианте, изображена на дисплее компьютера и т.д. Как правило, в сравнении с криминалистической характеристикой преступления модель характеризуется более высоким уровнем формализации, что существенно упрощает проводимые с ней эксперименты (с криминалистической характеристикой преступления - какие-либо эксперименты исключены).

То есть постепенно из знания вероятностного характера (типовая модель) проявляется знание достоверного характера (криминалистическая характеристика определенного вида преступлений). Таким образом, типовую криминалистическую характеристику мы представляем как результат исследования, проводимого на типовой модели преступлений определенного вида, конечный результат и продукт этого модельного исследования, который в процессе конкретного практического расследования и используется следователем для построения индивидуальной информационной модели криминального события и работы с нею, т.е. для установления истины по конкретному уголовному делу.

С учетом сложившейся в криминалистике ситуации, представляется важным отграничить понятие модели от других понятий и категорий криминалистики.

В частности, целесообразно ли понятие версии заменять моделью Вопрос о соотношении мысленной модели и следственной версии в настоящее время является дискуссионным. Некоторыми учеными эти понятия отождествляются1, например, В.Л. Васильев утверждает, что “информация при осмотре... направленно отбирается в мыслительные модели (версии), которые обретают словесно-логическую форму”2. Другие авторы с категоричностью заявляют о необходимости дифференциации этих понятий3.

“Ретроспективную модель нельзя отождествлять с версией, она богаче, разностороннее версии”4.

Версия и модель должны рассматриваться как различные формы мышления следователя. Так, версия строится на основе имеющихся в распоряжении следователя фактов о преступлении и лице, его совершившем, и является одним из средств познания. После своей проверки версия либо подтверждается, либо опровергается, но как версия уже больше не существует.

Модель также строится с учетом имеющейся в распоряжении следователя информации, является средством познания, однако после ее проверки, после модельных экспериментов и исследований не исчезает, а, наоборот, дополняется новым знанием.

Вместе с тем, признавая за дифференциацию этих понятий, не следует отрицать определенной взаимосвязи между ними. Следователь выдвигает версию после исследования первоначально поступившей к нему информации, ее качественного отбора, выделения в ней взаимосвязанных элементов. В ходе проверки версии на основе выявленной информации и выстраивается мысленная модель расследуемого события. Модель и версия могут и работать одновременно: проверяется версия, осуществляется развитие модели, дополняются и проверяются отдельные ее элементы, модель как бы “отшлифовывается”, с нее словно счищается все лишнее, искаженно отражающее действительность.

По мнению М.Н. Хлынцова, следственная версия представляет собой своего рода “эмбрион” вероятной модели. Модели же выступают в качестве “конденсатора” криминалистически значимой информации, выявленной См.: Селиванов Н.А. Советская криминалистика (теоретические проблемы). М., 1978. С.110; Ларин А.М. От следственной версии к истине. М., 1976. С.13-28; Пещак Я.

Версии и моделирование // Криминалистика социалистических стран. М., 1986. С.195 и др.

Васильев В.Л. Психологическая характеристика осмотра места преступления // Проблемы психологии следственной деятельности. Красноярск, 1986. С. 112.

См.: Густов Г.А. Моделирование - эффективный метод следственной практики и криминалистики // Актуальные проблемы советской криминалистики. М., 1980. С.25;

Баянов А.И. Информационное моделирование в тактике отдельных действий: Дис....

канд. юрид. наук. М., 1978. С. 7.

Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. С. 80.

в ходе проверки версии. В свою очередь, версия проверяется посредством оперирования имеющейся в модели информацией1.

Именно таким образом раскрываются различные по содержанию понятия “мысленная модель” и “следственная версия” и вместе с тем прослеживается их тесная взаимосвязь.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.