WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 23 |

Преодолеть это забвение индивидуального пытались все серьезные исследователи смысложизненной проблематики (Т.А.Алексина, В.И.Бакштановский, Л.П.Буева, Г.К.Гумницкий, А.П.Донченко, П.М.Егидес, В.Г.Иванов, Л.Н.Коган, В.К.Комаров, В.А.Малахов, Б.Н.Попов, В.А.Поссе, М.М.Рубинштейн, В.Ш.Сабиров, О.С.Соина, О.Я.Стечкин, И.Т.Фролов, В.Н.Шилов,В.Н.Шердаков и др.).

В рамках собственно этической проблематики движение к анализу целостного существования человека, не ограниченного его репрезентацией социальных связей и отношений, идет по пути исследования содержания морали как таковой, ее самодостаточной природы и специфических механизмов действия (С.Ф.Анисимов, Р.Г.Апресян, Л.М.Архангельский, Ю.М.Бородай, А.А.Гусейнов, О.Г.Дробницкий, С.Ф.Кечекьян, Г.Г.Матюшин, Я.А.Мильнер-Иринин, А.П.Назаретян, А.П.Скрипник, А.И.Титаренко, И.В.Фотиева, В.Н.Шердаков, А.Ф.Шишкин, Ю.А.Шрейдер и др.).

Движение к проблеме смысла жизни человека “из сферы морали” представляется нам самым плодотворным, так как морально-нравственные реалии конкретно наполняют смысложизненные отношения человека, составляют непосредственное содержание его диалога с собственным бытием. К сожалению, эти проблематические линии (смысложизненная и общеморальная) разрабатывались, в основном, как параллельные, если не сказать, как расходящиеся. Преодоление такой тенденции связано, на наш взгляд, с возвращением к сущности морали. Несмотря на то, что выделение “чистого” содержания морали, ее “уплотнение” в самой себе, как сказал бы Гегель, как будто приводит к отрыву сущности морали от ее существования, из постулата Канта о единстве теоретического и практического применения разума вытекает фундаментальная роль абсолютных и априорных принципов нравственности в осмыслении не только интеллигибельных сущностей, но и эмпирических реалий.

Обращение к эпистемическим модальностям (возможное, действительное, необходимое) позволило Канту обозначить причину несовпадения сущности и существования морали, однако “теоретик” в нем победил “практика”, и акцент был сделан на долженствовании как субстанциальной характеристике морали. При этом, “могу ли я совершить то, что должен” – этот вопрос П.Д.Юркевича остался лишенным внимания многих зарубежных и отечественных мыслителей.

Модальность должного определила этические пути исследования смысложизненной проблематики у русских философов кон.ХIХ– нач.ХХ вв. (А.И.Введенский, Н.Я.Грот, Н.И.Кареев, В.В.Розанов, М.М.Тареев, Е.Н.Трубецкой и др.). Отождествление смысла жизни с ее целью как “должным жизни” привело к акцентированию действительного противостояния сущего и должного, в ущерб возможности их индивидуального совмещения в человеческой душе и судьбе. Попытка объединить поведенческую и смысложизненную сторону нравственности на базе очень смелой, надо при-знать, трактовки заповедей Христа была произведена Л.Н.Толстым. “Индивидуально-исторический пример” его жизни, аналогичный сократовскому - свидетельство принципиальной возможности индивидуального преодоле-ния разрыва между сущим и должным, однако его универсализация сталки-вается с онтологическим несовпадением возможного и действительного. И здесь на помощь приходит методология диалогового типа.

Диалоговые отношения рассматривались как системообразующие целостного существования человека в трудах С.Кьеркегора, М.Бубера, М.Хайдеггера, М.М.Бахтина, В.С.Библера и др.; это “системообразование” порождало “над-” и “подконструкции” с внешним, по отношению к морали, содержанием, иначе говоря, ее природа оказывалась детерминированной либо общебытийными, либо гипостазированными сущностями (Дух, Культура, Эпоха, Мир, Человечество и т.п.). Бытийный диалог не был увиден в своих “простых” формах (в меньшей степени это относится к М.Буберу), которые не порождают новые сущности, а выявляют смысловое содержание тех, с которыми может быть установлен диалог на индиви-дуальном уровне.

В феноменальном плане данный диалог эксплицируется взаимоотношением совести и ответственности человека, наиболее четко, как нам кажется, вскрывающим механизм этого диалога.

У исследований феноменов совести и ответственности также большая история. Западно-европейские истоки данной проблематики находятся в позднеантичной классике (Л.А.Сенека), а затем она исследуется в трудах самых разных мыслителей (П.Абеляр, Августин Аврелий, Н.А.Бердяев, Г.В.Ф.Гегель, И.А.Ильин, И.Кант, Н.О.Лосский, Ж.Ж.Руссо, Л.Н.Толстой, Л.Фейербах, С.Л.Франк, В.Франкл, З.Фрейд, Э.Фромм, А.Швейцер, А.Шопенгауэр и др.).

Для понимания феномена совести и ответственности не менее значимы и художественные творения, среди которых хотелось бы выделить такие, как “Царь Эдип” Софокла и “Преступление и наказание” Ф.М.Достоевского, которые точно и выразительно эксплицируют их диалог в человеческой душе и поступках.

Первое, с чем сталкивается исследователь морали, - это парадоксальное соседство практической редкости (до невозможности) “чистой” морали и ее нелокализованной “вездесущности”. Действительно, моральные основания или аспекты сознания и деятельности человека всегда, явно или неявно, содержатся в целях, которые он ставит перед собой и другими, в средствах, избираемых для их достижения, в ценностях, на которых он базируется при осмыслении своей жизни. Отсюда легко вытекает инструментальная трактовка морали, предполагающая, что ее сущность планомерно раскрывается в конкретно-историческом измерении человеческого бытия, и что обратное – теоретическое – движение от существования к сущности позволяет, если и не найти подлинный нравственный смысл жизни, то хотя бы сформулировать его в этических понятиях.

В такой трактовке мораль выступает как социально-психологическое средство, выработанное в долгих “родовых муках истории” для очеловечивания живого существа, называемого “человеком”, но вечно становящегося таковым. Взаимосвязь природного и социального существования людей обретает статус едва ли не главной проблемы науки о морали, исследующей, чем отличается поступок именно человека от действий, диктуемых ему его биологической природой В тени остается духовная составляющая человека, требующая специфического освещения и принципиально новых моделей исследования.

Движение в этом направлении было сделано И. Кантом, утвердившем, как сущностное, не – (анти-) – прагматическое содержание морали, или то, что остается “за вычетом” из всех социальных связей и отношений стремлений к удовольствию и счастью, соображений пользы и концепций человеческого совершенствования. Отказ от любых склонностей как “материи поступков”, безусловное уважение к нравственному закону, как таковому, в работах Канта, обусловливаются априорным статусом базовых принципов нравственности, точнее, подлинным принципом автономии источника морали, а не частичной “автономии”, когда под ней понимается только собственная логика развития морали и ее невыводимость напрямую из социальноэкономических факторов исторического развития общества.

Как же возможна, по Канту, мораль в ее настоящем, или сущностном виде Только как свободно избираемое (назначаемое) должное, имеющее тогда смысл и в том случае, если бы примеров его аутентичного воплощения в мире не было бы вовсе. (Уровень существования морали, как и человеческий опыт вообще, здесь ничего не доказывает и не опровергает, а уникальность возможных примеров лишает философию необходимого, по Канту, права называться наукой. Таким образом, практическая вездесущность морали в человеческих поступках оказалась недостойной научного анализа, в силу неуниверсализуемости самих поступков).

Но, к примеру, для христианской морали совпадение индивидуального и универсального в конкретном примере не только возможно, но и действительно: ”Царство Мое не от мира сего” – сказал Христос, находясь в “сем” мире. Так постулируется наличие иерархии морально-нравственных реалий, позволяющей выделить метафизикоонтологическую структуру морали как источник всех (включая и внеморальные, по Канту) проявлений человеческой жизни. В данном понимании морали именно ее структурно-онтологические характеристики определяют динамику ее конкретно-исторических проявлений.

Такая трактовка онтологического статуса морали позволяет рассматривать ее не как одну из граней, форм человеческой жизни, а в качестве ее собственно человеческой сущности, репрезентирующей принципиальную обращенность к человеку абсолютного содержания его собственного бытия. Мораль, в своей сущности, - не средство облагораживания человеческой природы, не инструмент усовершенствования общественных отношений, и не цель духовного совершенствования человека и человечества... Она представляет собой абсолютное начало его индивидуального целостного бытия, которое обнаруживается, на уровне существования, в виде и “средства”, и “цели”.

На уровне своей сущности мораль так же трансцендентна, как Бог или подлинный, последний смысл человеческой жизни: ничем из понятого нами и понятного нам она не детерминирована, абсолютна, в этом смысле.

Утверждение безусловности нравственного ядра в сознании и действиях людей (без чего мораль неизбежно релятивируется и становится только интересным предметом этико-сциентистского анализа) сталкивается с кардинальной трудностью, так же обозначенной Кантом: о трансценденции нельзя ничего сказать, кроме того, что она есть. Однако любой исследователь сущности морали пытается выявить настоящий источник ее вездесущей авторитетности, то есть оправдать (от “правды”) ее существование. Столь же страстно, и уже всякий человек, чем бы он ни занимался специально, хотел бы определиться в самом себе, выявить подлинный смысл своей жизни. Проблематика, обусловленная позицией уважения к абсолютному (как теоретического аналога культовопрактического отношения к нему) и позволяет соотнести эти два ряда вопросов – о морали и смысле жизни, кажущихся разными или рядоположенными в силу того, что их содержательная экспликация на уровне сущности весьма затруднительна, а на уровне существования они как будто оправдывают или жизнь в целом (смысложизненная проблематика), или только ее нравственное измерение (моральная проблематика).

Поскольку проповедовать от имени Абсолюта не дано никому, как выразился А.А.Гусейнов, единственным путем исследования взаимосвязи сущности и существования морали, а также методологическим основанием совмещения абсолютистского подхода в этике с ее практической трактовкой является, на наш взгляд, принцип диалога человека с абсолютным. Таким образом, из принятой онтологической посылки (метафизическая структура морали–сущностное основание ее конкретноисторического существования) вытекает проводимый во всей работе диалоговый принцип исследования морали и смысла жизни человека, прием их соотнесения друг с другом в контексте онтологического диалога человека с Абсолютом, как базового, или сущностного.

Человек, вступающий в данный диалог, обретает свою целостность, не сводимую, по отдельности, к природному, социальному и духовному “составу” целого. Можно ли, поэтому, усматривать сущность человека только в его социальном бытии И не в этом ли кроется причина принципиальной неразрешимости проблемы универсальности и партикулярности в морали В социально-психологическом подходе к решению этой проблемы часто забывается, что реальным субстратом всех общественных связей и социума, как такового, является индивид – конкретное природносоциально-духовное существо, главная задача жизни которого не сводится к тому, чтобы быть совокупностью (ансамблем) общественных отношений.

Наоборот, общественные отношения и связи возможны при наличии индивидуальных центров интенции к их установлению. Единению, солидарности людей предшествует их обособленность, позволяющая самостоятельно осмыслить и оправдать основания, принципы такого единения. Более того, задачей человека и на уровне существования, не говоря о сущности, может быть демонстрация социуму, социальной группе их кардинальной, вплоть до максимума, этической несостоятельности и бесперспективности. Человек очень часто бросает вызов собственной духовной ипостаси, самому Богу. В своей сущности человек всегда больше себя существующего, поэтому целостность сущности человека требует аналогичной целостности на уровне его существования, и вступление в диалог с абсолютным, как нам представляется, - необходимое начало и условие обретения такой целостности. Сознание наличия абсолютного эксплицируется как должное; осмысление должного как возможного не вообще, а индивидуально, порождает смысл морали. Таким образом, в возможности индивидуального смысла морали и жизни совпадают эти две фундаментальные проблематические линии философии, ее теоретические и практические компоненты как жизнеучения.

Диалог человека с Абсолютом обусловливает возможность сообщения трансцендентного и имманентного мира в человеческой душе.

“Живописание” первого или второго из миров – прерогатива теологической метафизики или психологии; философия сохраняет скромность в разговоре об Абсолюте, но не должна, как нам кажется, впадать в другую крайность, уже сциентистского толка, связанную с исследованием сущности морали так, как если бы наличие в мире абсолютного ничем не конституировалось, а наличие абсолютного в морали – не гарантировалось.

Выход из трансцендентно-имманентной дилеммы видится нам не в монизме гегелевского или естественнонаучного типа, а в принятии вышеназванной дилеммы за выражение онтологической реальности, наиболее адекватной методологической моделью которого (этого выражения) является принцип диалога. Вытекающая отсюда дуальная логика требует различать бытовую и бытийную мораль, или мораль в аспектах действительного и возможного; идеал согласия, единения людей и идеал реализации индивидом своего уникального, то есть особенного, предназначения; предопределение и свободу воли; защиту с оружием в руках родных, Родины и ненасилие как жизненный принцип.

Сверхзадачей диалога выступает, при этом, не некий всеуравнивающий синтез и не объединение соотносимых реалий в некие “надстоящие” конструкции: первому препятствует наличие автономных, в сущности, индивидов, а второму – наличие Абсолюта. По-настоящему, возможен только сам диалог, его наличие в человеческой душе, а результатом выступает осмысление человеком жизни в контексте морали и самой морали в контексте жизни. Если диалог состоялся, дуализм трансцендентного и имманентного воспринимается как индивидуально преодоленный: абсолютная весть и ответ на нее образует целостность человека как объекта и субъекта своей судьбы.

Абсолютная весть, а, в отвечающей рефлексии, - моральное должное и могущее оправдать для человека жизнь, порождает сущий нравственный смысл его жизни.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.