WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 23 |

Долг-понятие, вытекающее из существования чистых нравственных законов, которые совершенно априорно, то есть, не принимая во внимание эмпирические мотивы, определяют все наше поведение как применение свободы разумного существа вообще. Нравственное достоинство поступка состоит в том, что он совершается не по склонности, а из чувства долга и имеет свою моральную ценность не в той цели, которая может посредством него быть достигнута, а в той максиме, согласно которой решено было его совершить. Долг - цель сама по себе, и хотя в понятии долга мы мыслим свою подчиненность нравственному закону, мы, в то же время, представляем себе этим нечто возвышающее - достоинство личности, выполняющей свой долг. Личность сама устанавливает этот закон и только потому ему подчиняется. Источник долга-то, что возвышает человека над самим собой как частью чувственно воспринимаемого мира и что связывает его с интеллигибельным миром.

Высшая цель человеческого развития, свободная от внешней обусловленности и потому разумная - это моральное существование индивида. При этом, в отличие от Ж.-Ж. Руссо, возлагавшего ответственность за падение нравов на плохих «воспитателей» - политиков, художников, ученых и т.д. Кант понял, что человек во всем своем бытии, развитии и совершенствовании должен полагаться лишь на самого себя.

Любая попытка внешне воздействовать на человека, куда-то направить его с помощью кнута или пряника - обречена на провал. Он все с собой должен сделать сам.

Откуда же возникает разрыв между должным и счастливым Состояние покоя, благополучия, удовлетворенности, то есть то, что, мы называем обычно счастьем - это реализация отдельности, единичности человека. Напротив, стремление к должному, к сущностному совершенствованию реализует начало родовое, многопоколенное.

Парадигма счастья стыкуется с ощущением времени и даже мига времени, парадигма долга рассчитана на вечность и согласие человека с его родом в бесконечно длительной перспективе.

Долг - не осознание тех или иных внешне обусловленных задач, программ и планов. «Нравственный закон внутри меня» заключается в том, чтобы «исполнять свой долг, и притом из чувства долга». Иначе говоря, этот закон - не только необходимое и всеобщее правило, но и мотив деятельности, а долг - не что иное, как высшее предназначенье человека, которому противостоит инстинктивная жажда благополучия, животное желание «счастья». Если то, что должно прийти в конце, как награда, - счастье, имеется в виду - задается в виде бытийной парадигмы в самом начале, человек уходит со своего собственного сущностного пути и начинает жить чужой жизнью: «чувствовать то, чего, собственно не чувствует и понимать то чего не понимает».

Подлинная связка долга и счастья эксплицируется Кантом так:

«Делай то, благодаря чему ты становишься достойным быть счастливым».

Таким образом, право на счастье Кант вовсе не отрицает. Однако в условия достижения этого счастья входит и разумение данных условий, соответствие им, а это повеление морального долга. Не надо учить, стало быть, людей, как им стать счастливыми, надо им помочь стать достойными своего счастья. Человеку, ориентирующемуся на парадигму долга, гораздо понятнее условия достижения этого бытийного равновесия с самим собой и с миром. Одним словом, пора отказаться от привычного поклонения Букве счастья, которая только эксплицирует свой подлинно сущностный базис- Дух долга как нашего вечного предназначенья и судьбы.

Интересно взглянуть на нашу проблему исторически и отметить наполненность разных эпох Буквами соответствующего уровня и характера.

Так, Буква А доминирует в метафизическую эпоху и эксплицирует благоговение перед Универсумом, спокойствие, широту и уверенность с преобладанием чувств и созерцательности; Буква В характеризует собой классическую эпоху, связанную с ростом бытийной неуверенности, с обращением к спасительному рацио, с попыткой отделить возможное от невозможного; Буква С оглавляет рефлексивную эпоху, полную неуверенности, релятивизма, конвенциализма, то есть всех и всяческих договоренностей, субъективизма и волюнтаризма. Здесь доминирует воля, «прагма». Итак, основные ступени пройдены, и человек вновь тянется к первой Букве. Его уже не удовлетворяет не только восприятие свидетельств о свете, но и само свидетельствование; ему нужен «просто» свет.

В названных исторических масштабах ступени экспликации Духа- трансцендентная, имманентная и рефлексивная - интерпретируются, соответственно, как Речь / «В начале было Слово...»/, Письмо и Чтение.

Буквы сначала изрекаются, затем записываются в человеческой культуре и читаются человечеством на протяжении всей его культурной истории.

Современный духовный кризис имеет своей причиной явное преобладание третьей Буквы-чтения. Эпоха чтения затмила эпохи речи и письма, что проявилось в неорганичности современной культуры, в отсутствии у нее своего собственного содержания, в антикварности, призванной не столько порождать, сколько сохранять созданное. Еще Эдмунд Бёрк заметил: «слишком много читаем и, поскольку эти наши занятия далеки от жизненных дел, их впоследствии нельзя достаточно легко совместить. Остается пожелать, чтобы события текущей жизни составляли более значительную часть времяпровождения даже самых значительных людей. Разговор ближе к действию и лучше сочетается с ним, чем простое чтение...» /Философское исследование о происхождения наших идей возвышенного и прекрасного. М., 1979. С.210./.

От чтения Букв культуры, следовательно, надо переходить к Речи - прямому воспроизведению трансцендентного. Речь более критична и свободна, чем Чтение Письма. Она более достоверна, ибо совершается здесь и сейчас, между тем как Письмо культуры (художественное произведение, обычай, верование и т. д.) отделены от нас иногда огромной исторической дистанцией, и требуется приложить немало герменевтических усилий, чтобы слить, хотя бы относительно, Букву с Духом.

Акцентация чтения и отход от прямой речи свидетельствуют о бытийном обеднении. Известны слова Гейзенберга о том, что западная цивилизация погибнет от недостатка слов. Как воздух, поэтому, необходим поиск нового языка и даже реформа Буквы. При этом имеется в виду язык не только понятийный, но и язык непосредственного чувства жизни, «язык птиц и зверей». Необходимо способствовать движению Буквы к сущности (обратное невозможно, так как сущность недвижима), расширить алфавит до бескрайних просторов бытия.

Стоит задача уточнения понятия и самого процесса интерпретации, которая, по-видимому, является теоретическим способом сопоставления Буквы и Духа, анализом того, насколько адекватно Дух воплотился в Букве, выявлением связей между ними и набрасыванием на эти связи индивидуальных смыслов. Ведь используя такие понятия как «истинный дух» или «неистинный дух», мы судим по Букве и по тому, как Дух может быть эксплицирован Буквой; адекватно или неадекватно (адекватность, в данном случае - это не полное совпадение, что невозможно, а экспликация основного, главного, сущностного).

С введением понятия Буквы проблем не становится меньше, но они могут быть оригинальным образом структурированы и осмыслены, выведены из единого принципа, что единственно и обеспечивает их системное исследование.

Способность мышления априорно, то есть до опыта, связывать и подводить многообразное содержание наших представлений под единство апперцепции Кант называет самосознанием. И как эмпирически определенное сознание собственного существования служит доказательством существования предметов в пространстве вне нас, так метафизически определенное, воспитанное сознание обращено «не на бесплодную спекуляцию, а на плодотворное практическое применение, которое, хотя и направлено всегда только на предметы опыта, тем не менее, заимствует свои принципы из более высокого источника и определяет наше поведение так, как если бы наше назначение выходило бесконечно далеко за пределы опыта, стало быть, за пределы земной жизни» /Кант Л. Собр. соч., № 3, С.316/.

Тезисно подведем итоги.

Метафизический план исследования, в отличие от внешнего - диалектического, позволяет проникнуть в глубины бытия, в соотношение эссенции/сущности/ и экзистенции /существования/, конкретно обозначенных как Дух и Буква. Буква занимает некое «промежуточное» положение между знаком и символом, а именно, в отличие от идеала она, во-первых, олицетворяет не только наиболее важные для человека модусы и состояния Духа, но и любые его экспликативные экземпляры; во-вторых, осуществляет связь между светским и сакральным проявлением идеала, их взаимную проявленность.

Буква - связующая нить между культурно - цивилизационными эпохами, результат взаимодействия культуры и цивилизации, мера культурности цивилизации.

Экспликация Духа в Букве проходит три стадии:

Трансцендентную /Буква А/, имманентную /Буква В/ и рефлексивную /Буква С/, которым на Земле соответствуют эпохи: метафизическая, классическая и современная рефлексивная, и в которых доминируют: Речь, Письмо и Чтение.

Процесс самоопределения человека и человечества разворачивается сейчас на рефлексивном уровне, но его подлинное осуществление связано с обнаружением в себе и в мире отчужденности и неразрывности трансцендентного и имманентного измерений бытия. Сущностная взаимопроявленность этих измерений на уровне существования развертывается в виде основных бытийно-человеческих парадигм: долга и счастья.

Первая парадигма есть ее сущностный базис - Дух, а вторая - вечная и несовершенная экспликация - Буква.

Контрольные вопросы по §1. Что означает понятие «экспликация», применительно к проблеме метафизической философии 2. Каково соотношение имманентного и трансцендентного в экспликации уровней человеческого бытия 3. В чем состоит проблема взаимосвязи «Буквы» и «Духа» как метафизических понятий 4.Каковы стадии экспликации Духа в Букве в индивидуальном и общеисторическом плане человеческого бытия 5. Какова метафизическая трактовка соотношения культуры и цивилизации § 3 Метафизические аспекты проблемы смысла жизни человека Прежде чем приступать к анализу метафизических аспектов проблемы смысла жизни, необходимо обозначить общие методологические посылки исследования, его теоретическое поле с точки зрения соотношения:

1) философии, науки и религии;

2) онтологии, гносеологии и антропологии;

3) трансцендентного (трансцендентального) и имманентного.

Философия издавна определяет свое место и назначение по отношению к религии и науке. Вторгаясь в запредельные, трансинтеллигибельные сферы бытия, она часто принимала вид теологии или даже сливалась с ней. Религиозная жизнь, вера познающего эти сферы философа не могла не сказываться в его умозрительных построениях и не пронизывать целостность его души. В основании религиозной гносеологии лежит идея откровения; специфика философии состоит в том, что она интерпретирует ее не в аспекте внешней авторитарности Абсолюта, а как внутренний имманентный опыт бытия и познания, исследует обнаружение (сущность, формы и результаты) трансцендентного в имманентном.

В новое время философия оказалась в зависимости от позитивной науки, которая некогда вышла из философского лона и стала теперь диктовать свои условия и критерии истинности. Догматикометафизическая онтологичность философии, полученная ею на службе у теологии и в противоборстве с ней, сменилась ярко выраженной гносеологичностью. Философия начинает видеть свое будущее на пути собственного «онаучивания»; она стремится если не к такой же точности, на которую претендует естествознание, то к такой же строгости, объективности и проверяемости.

Весь ход исторического развития философии показывает нам тенденцию поиска ею своей специфики и независимости от «соседей»:

религии и науки. Специфика эта, очевидно, заключается не в уходе в трансцендентное и не в замыкании в имманентном, а в нахождении сущностно - глубинных связей этих уровней бытия и в их непосредственной проявленности в жизни человека. Взаимное содержательное «снятие» онтологии и гносеологии выдвигает на первый план антропологию. Органическое родство выделенных блоков философии и образует специфику философии как познания бытия из человека (онтология), через человека (гносеология) и для человека (аксиология).

Для религии бытие есть Бог, для позитивной науки - природа.

Философия ищет бытийные основания на стыке и во взаимопереходе духа, души и тела. Дух и тело ее интересуют не сами по себе, в их самодостаточности и автономности, а как нечто душеобразующее. Душа - дух, которому «душно» в теле, но он пребывает до времени именно здесь.

Он оказывает сильнейшее воздействие на тело и сам, в свою очередь, испытывает влияние телесности. Состояние души, самочувствие духа в теле и является средоточием философской проблематики в ее наиболее специфическом и органическом виде.

«Трансцендентальный человек есть предпосылка философии, и преодоление человека в философии или ничего не значит или значит упразднение самого философского познания». (Н.А.Бердяев. О назначении человека. М., 1993, С.25).

Проявленность трансцендентного в имманентном нужно понимать не как пассивное ожидание человеком начала и конца этого процесса. «Смысл вещей открывается не вхождением их в человека», а творческой активностью человека, прорывающегося к смыслу за мир бессмыслицы...

Смысл не в объекте, входящем в мысль, и не в субъекте, конструирующем свой мир, а в третьей, не объективной и не субъективной сфере, в духовном мире, духовной жизни, где все активность и духовная динамика. Если познание происходит с бытием, то в нем активно обнаруживается смысл, т.е. просветление тьмы бытия» (там же.- С.26).

Совпадение онтологии и гносеологии в антропологии требует особого подхода - метафизического, который стремится к последней ясности и последним истинам (последним, с точки зрения гносеологии, но первым в онтологическом смысле). Разрыв между трансцендентальным познанием и бытием делает невозможным само познание, принимающее, в этом случае, квазинаучные, а не философские формы. Практическая плодотворность философии заключается во внутреннем признании духа и его реальности. Здесь теоретический и практический разум сливаются, раздвигая традиционно устанавливаемые рамки этического. Метафизика нравственности означает ее онтологизацию, выход за сферы чувства или сознания. Это анализ самого бытия человека, его активности и трансценденции к «иному», творчества и свободы. Нормативнорепрессивной этике противопоставляется этика как опыт осмысления человеческого бытия в понятиях жизненной цели и ценностей. Переход от должного к сущему логично заканчивается вновь должным, но «умным» должным, познавшим сущее.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.