WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 |

В контексте смысложизненной проблемы идея морали акцентирует, прежде всего, поведенческие стороны жизни человека, стремящегося к ее высшей цели: целеполагание превалирует над смыслополаганием, цели противопоставляются средствам (последние здесь менее “интересны” в методологическом плане).

Акцент моральной идеи на необходимости ее требований приводит также к аберрации представлений об онтологическом плане нравственности: невыраженными оказываются основные уровни онтологической реализации абсолютного в относительном, и должного в сущем.

Мы убедились, что сохранению абсолютистского подхода к морали и признанию фундаментальной роли должного в нравственной жизни не препятствует перестановка методологического акцента с необходимости на возможность должного. Здесь исследование аспектов существования морали фундируется анализом ее сущности, и онтологический план анализа, в целом, углубляется.

Смысл морали раскрывается в модусе возможности ее действительного существования; это - возможность должного в самом сущем, или возможность осуществления должного.

Автономия морали, в аспекте ее смысла, обусловливается возможностью индивидуального диалога с абсолютным, ничем не детерминированным, кроме изначальной онтологической укорененности человека в бытии. (М.Хайдеггер). Гетерономность в этот диалог вносится не "материей поступка", а его рефлексией, влекущей не к смыслу, а к цели человеческого существования. Здесь доминирует противостояние должного и сущего, а смысл жизни подменяется идеей о ее высшей и единственной цели.

Такой подход мы обнаружили в трудах русских мыслителей конца ХIХ – начала ХХ веков: смысл жизни, отождествленный с высшей целью жизни, превратился в "идею жизни", точнее, в поиск ее должного содержания. Иной взгляд, сутью которого стал анализ возможности осуществления должного, был предложен Л.Н.Толстым, которого интересовало духовно-целостное содержание нравственности как единства когнитивного и ценностного в индивидуальном мироотношении человека.

Такого единства, как хорошо понимал Толстой, не образуют поведенческая и смысложизненная стороны нравственности, так как различаются самым существенным образом. Иначе говоря, смысл морали методологически требует учитывать наличие ее онтологических уровней, среди которых, как основные, могут быть выделены бытовой и бытийный.

Онтологическим основанием взаимосвязи действительного и возможного, ее бытового и бытийного уровней является абсолют, который рефлексируется как морально безусловное.

С понятием абсолютного в морали связывается все свободное от условий ее осуществления, так что "свобода" мыслится в качестве главного конституирующего начала нравственности (как возможность по отношению к действительности).

Абсолютное может быть осмыслено по двум основным линиям:

трансцендентной и имманентной, максимальным выражением которых явились, соответственно, сакрально-религиозная метафизика и экзистенциализм, противопоставившие друг другу трактовки "абсолюта" как "совершенства" и "подлинности” (аутентичности). Точкой пересечения данных подходов является утверждение возможности безусловного в морали, приходящего к человеку "извне" (из трансцендентной реальности) или являющегося в акте индивидуально-свободного выбора человека как уникального, ничем и никем не детерминированного существа.

Анализ трансцендентного и имманентного подходов, как нам представляется, позволяет рассматривать их в связи, обусловленной диалогической природой самого морально безусловного: возможность диалога человека с трансцендентным и есть безусловное в моральном сознании и практике, не выделяемое в них по отдельности, так как сущее - не абсолютно, а должное, в той же мере, не действительно. Таким образом, сферой реализации абсолютного является возможность диалога трансцендентного и имманентного в человеческом существовании.

Безусловным является опознание универсального трансцендентного влияния (или "вести" о человеческом предназначении) индивидом, который подтверждает возможность диалога с этим "влиянием" уникальным ответственным поступком. В этом нам видится базовый механизм обнаружения в человеческой жизни ее безусловного морального содержания, конкретно эксплицируемого феноменом диалога "совесть - ответственность".

Идеал бытийной морали, в отличие от идеала морали бытовой, содержащей интенцию к универсальности, индивидуален (но не индивидуалистичен) и совпадает с бытийно же осмысленной высшей целью жизни человека; его универсальность задана формальным, ко всякому человеку обращенным, требованием "стать самим собой", или совместить свое существование со своей сущностью, совместить свое предназначение с целью, которую он ответственно поставил перед собой как последнюю и высшую. В этой - диалоговой - трактовке нет радикального противопоставления должного сущему, то есть внимание сосредоточено не на моральной идее возвышения сущего до уровня должного, а на смысловом плане морали как возможности абсолютного стать сущим в решимости человека осуществить свою основную бытийную задачу, то есть свой смысл жизни. Несовпадение сущего и должного фиксируется бытовой моралью, но преодолевается в сфере бытийной, когда человек решает руководствоваться "доброй волей самой по себе" (И.Кант). Основой воссоединения человека с самим собой подлинным становится диалог долга и цели: первый обретает смысложизненное содержание, а цель - практическую достижимость. Таким образом, метафизическое "совершенство" и экзистенциальная "аутентичность" в диалоге возможности и действительности оказываются целесообразными не в отношении к абстракции только мыслимого высшего блага или какого-то частного блага бытовой морали, по отдельности, а по отношению к благу уникального человеческого существа, жизненно конкретно связывающего бытовое и бытийное содержание смысла своей жизни.

Отсюда следует, что главным понятием в смысложизненной проблематике является не понятие цели (или высшей цели, как это было у русских мыслителей конца ХIХ - начала ХХ веков), а целесообразности бытийного уровня, то есть возможности жить сообразно высшей цели, вступая в диалог с абсолютом и отвечая на его призывы индивидуальным (универсально-уникальным) образом.

Диалоговый подход к исследованию возможности и действительности морали в контексте проблемы смысла жизни позволяет по-новому взглянуть на саму смысложизненную проблематику: понятие "смысл жизни" означает принципиальную возможность охвата бытийного космоса его выделенной составляющей - человеком как “микрокосмом”, а также действительность интегрального когнитивно-ценностного отношения человека к миру, собственной свободе и судьбе.

Нравственное оправдание жизни ("витадицея") - процесс и результат обретения "смыслом жизни" как теоретическим понятием, практического-нравственного - измерения, или образование "нравственного смысла жизни". Основанием и условием такого образования является диалог индивида с морально абсолютным, подлинно индивидуальное к нему отношение. С другой стороны, "нравственный смысл жизни" - адекватный контекст для выделения критериев отнесения тех или иных проявлений человеческой жизни именно к нравственной сфере. Таким образом, обоснование морали, выделение ее индивидуального смысла, процедурно коррелирует с обоснованием нравственного смысла жизни.

Когнитивный аспект смысложизненной проблематики связан с поиском "истины бытия", а аксиологический - исходит из ценностного содержания отношения к миру, или "качества жизни".

В понятии "качество жизни" отражены социальные и индивидуальные аспекты проблемы смысла жизни: во-первых, это ее нравственная достойность, удостоверяемая социумом, во-вторых, - моральная аутентичность, то есть возможность использования человеком своего экзистенциального права действительно прожить жизнь самому и как свою собственную. Здесь идеалом становится векторное совпадение достойной жизни и человеческого достоинства, бытового, и бытийного измерения нравственного смысла жизни.

"Ценность жизни" - понятие, обозначающее степень совпадения возможности и действительности в достижении "качественной жизни".

Абсолютная полнота такого совпадения - теоретическая абстракция, практический смысл которой состоит все в той же возможности взаимовлияния бытовой и бытийной морали. Сама же дистинкция бытового и бытийного обусловливает различение в смысложизненной проблематике понятий "нравственный смысл жизни" и "смысл нравственной жизни". Несмотря на лексическую близость, эти понятия отражают различные модусы смысла: если нравственный смысл жизни предполагает единство возможности и действительности индивидуального осуществления человеком его основной бытийной задачи (предназначения), то смысл нравственной жизни означает ситуацию "прикладывания" какого-то иного (внеморального) смысла к жизни, которая, следовательно, лишается права так называться в сущностном отношении, оставляя за собой это право на уровне существования.

Истоком бытовой морали, в сфере которой и формируются неаутентичные, по отношению к индивидуальному предназначению, смыслы, является личностноопределенная, а не индивидуально определенная мораль. (Вслед за представителями таких современных направлений в психологии и антропологии как "онтопсихология", "гуманистическая психология" мы различаем "личность" и "сущность" человека как, соответственно, инструмент и собственно субъект онтологического самостроительства индивида).

Личностноопределенная мораль утверждает, в качестве главного позитивно-ценностного содержания нравственности, ее социально детерминированные истоки и интенции, в сфере которых человек репрезентирует социум и специфицируется, в основном, в процессе такой репрезентации.

Индивидуально определенная мораль - исток ее бытийного уровня существования и представляет собой, в нашей трактовке, собственно мораль, ее смысл, проявляющийся и на бытовом уровне. Мораль в ее индивидуальной определенности - возможность максимального совпадения бытового и бытийного, универсального и партикулярного в свободном самоутверждении человека в аутентичном моральном достоинстве. В сфере индивидуально определенной морали человек обретает нравственный смысл своего бытия, устанавливая с ним диалог как со своей собственной, внутренне принятой жизнью.

Связь "личностной" и "индивидуальной" морали, ее бытового и бытийного уровней эксплицируется триадой: добропорядочность – добродетельность - праведность, обозначающей ступени роста морального достоинства и свободы человека от "смысла нравственной жизни" до "нравственного смысла жизни".

Таким образом, сущность нравственного смысла жизни составляет онтологическое отношение человека к абсолюту, который, как нечто безусловное, имеет для него не трансцендентный или имманентный характер, по отдельности, а значим как-то, с чем в принципе может быть установлен содержательный, смысложизненный диалог.

На уровне феномена данный диалог представлен нами в виде взаимосвязи совести и ответственности в структуре целостного нравственного существования человека.

В аспекте бытовой морали совесть - это способность, чувство или когнитивное проявление морального сознания, оценивающего меру соответствиясо (несоответствия) человеческого поведения общественным установлениям или сакрально (иррационально) заповеданным нормам;

совесть - это природно-, социально - или духовно-детерминированный инструмент, регулирующий нравственные взаимоотношения человека и мира. В связи с этим, природа совести традиционно дается в натуралистической, социальной или духовной (светски или сакрально ориентированной) трактовке.

Особенностью натуралистического подхода к феномену совести является то, что она воспринимается здесь как средство нормативной рестрикции по отношению к бессознательно-животным инстинктам "человека телесного".

Социальный подход имеет также функциональный характер, но трактует совесть как результат интериоризации внешних авторитетных требований со стороны светски или сакрально выраженных норм поведения, деятельности человека, живущего среди людей.

Духовно-ориентированный подход рассматривает совесть как онтологически самодостаточное, сверхприродное и индивидуальносвободное начало в человеке, специфицирующее его в этом - собственно человеческом - качестве. Важно отметить, что абсолютизация данного подхода также приводит к искажению представлений о целостном моральном существовании, к противопоставлению его бытового и бытийного плана.

Совесть, в аспекте индивидуально определенной морали, - это не столько мера отклонения человеческого поведения от общественных установлении или сакрально заповеданных норм, сколько мера человеческого в человеке, мера совпадения его существования и сущности, бытового и бытийного измерений его жизни. В бытийном плане совесть конкретно выражает смысл морали, или индивидуальную нормативную идею человека, указывающую на его абсолютно ценное и незаменимое собственное назначение. Принуждение совести исходит из глубины самого индивидуального духа и заключается в "простом" указании на моральный абсолют, без объяснений, почему его надо признать и ему соответствовать практическим образом. Объектом воздействия совести является индивид, побуждаемый к тому, чтобы в действительности стать тем, кем он является в возможности.

Углубление моральной саморефлексии (добропорядочность – добродетельность – праведность) выражено в сфере совести как движение от ее негативно-запретительной формы проявления к позитивной, вплоть до идеально-праведной "чистой совести".

Поскольку смысл жизни, в сфере его проявленности, - это, одновременно, вопрос (запрос) и ответ, феномен совести оказывается неразрывно связанным с человеческой ответственностью. Бытийное постижение совести как адекватного самоуказания на себя абсолютного в морали, как конкретного выражения смысла морали, или возможности ее индивидуальной определенности в структуре целостного нравственного опыта человека, методологически требует обратиться к ее диалогу с ответственностью.

Структура ответственности аналогична уровням бытия совести:

человек отвечает перед кем-то, за что-то или перед самим собой в непосредственной связи с осознанием "абсолютной вести" (полнотой совестного акта) и, следовательно, с глубиной проникновения в смысл жизни. Диалог совести и ответственности - базис морального достоинства человека, которое, в свою очередь, выступает в качестве осознанной меры соотношения совести и ответственности: если человек находится в ответственном диалоге со своей совестью, он аутентичен в своем моральном достоинстве и являет в мир именно самого себя.

Диалог совести и ответственности представляет собой универсальный "механизм" существования и обнаружения нравственности;

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.