WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 23 |

Подлинная этика может строиться только на любви, заповеданной Богом, тождественной ему. Любовь и Бог сливаются в Духе, который собирает в одно целое все силы и устремления человека: его разум, чувства, волю и совесть. Эта гармония характеризуется Толстым как онтологическое преображение человека, способного тогда к решению любой частной поведенческой задачи. Преображение возможно не когда-то в будущем, а здесь и сейчас. Люди, в ожидании хорошей жизни, когда она сама собой сделается хорошей, живут как на постоялом дворе. Выход из этого положения Толстой видит не в социальном активизме, а во все большем "сознании в себе Бога", в "разумной вере". Опыт выдающихся религиозных Толстой Л.Н. В чем моя вера Тула. 1989. С. 268, 277.

учителей человечества (Конфуция, Лао-Цзы, Будды, Христа, Магомета) показывает его принципиальную возможность как бытийного и рефлексивного феноменов. Высшие заповеди представляют собой смысловые единицы высшего опыта и человеческого поведения, то есть воплощают в себе абсолютные ценности и земное – жизненное - содержание. Пересечение абсолютного и относительного у Толстого изображается как встреча духовно-смысловой вертикали и инструментально-поведенческой горизонтали жизни человека. "Христос научает человека тому, что в нем есть то, что поднимает его выше этой жизни с ее суетой, страхами и похотями. Человек, познавший учение Христа, испытывает то, что испытала бы птица, если бы она не знала того, что у нее есть крылья, и вдруг поняла бы, что она может летать, быть свободной и ничего не бояться".1 Духовное начало в человеке, его душа, по Толстому, не менее изначальны и естественны, чем его телесность.

Духовность пробуждается по мере самопознания: "Если человек не знает самого себя, то нельзя советовать ему, чтобы он постарался узнать Бога..."."Сознать себя отделенным, значит познать существование того, от чего отделен, познать существование. Всего - Бога"3. Таким образом, соединению людей должна предшествовать их духовная самоидентификация, и путь от обособленности к единению - содержание того, что называется самосовершенствованием.

Что же в этическом учении Толстого могло вызвать протест у его современников (и не только) Православная иерархия осудила его отказ признать институциональную роль церкви, посредничество между человеком и Богом; секуляризованные теоретики возражали, в основном, против терминологических оснований толстовского учения (Бог, душа и т.п.); религиозно ориентированные мыслители, отстаивавшие, однако, принцип автономии морали, не соглашались с ригоризмом и проповедническим пафосом Толстого. Так, по мнению философа И.А.Ильина, великого писателя подвело желание получить ответ о всей своей жизни сразу и его приложение ко всем людям: "...ограничиваясь личным самосовершенствованием, не выступая в качестве пророка и всеобщего обличителя, он был бы целен в своем совестном акте, он понял бы, что эти общеутвердительные и общеотрицательные суждения ("все люди должны делать то-то, и никто из людей не должен делать того-то"), в которых выражалась его доктрина, шли не от совести, а от ЕГО СОБСТВЕННОГО рассудка". Толстой Л.Н. Путь жизни.- М.:Республика, 1993. С. 48.

Там же. С. 51.

Там же. С.50.

Ильин И.А. Путь к очевидности. М: Республика, 1993. С. Такой упрек вряд ли оправдан, так как любое этическое учение, претендующее на нормативную и всеобщую значимость, доктринально, представляет собой жизнеучение, опирающееся на постулаты разной степени абсолютности. Этика Толстого базируется на авторитете Христа как учителя мудрости, которая, по его мнению, единственно пригодна для земного бытия человека. Толстой пытался преодолеть разрыв между должным и сущим, рассматривая первое как возможное во втором. Шаг от возможности к действительности изображался Толстым как наличествующий, возможность и действительность, по сути, отождествлялись. Жажда земного осуществления идеала привела мыслителя к выводу, что идеал только должен быть растолкован, изъяснен во всей его простоте. Напротив,"...оппоненты Толстого ясно видели, что личная этика неизбежно опережает социальную, которая вынуждена следовать более примитивным законам. Если отдельный человек лично может простить того, кто причинил ему зло, то социальный закон в этом несовершенном мире должен оставаться на принципах справедливости".Толстой отвергал не только противопоставление должного и сущего, которое мешает осмыслить путь к сближению личной и социальной этики, но и более онтологически глубокое несовпадение в нравственной жизни возможного и действительного. В этом, по-настоящему содержательном аспекте, мораль принципиально двусоставна, что выражается в ее личностной и индивидуальной определенности. Эта сфера и представляется наиболее плодотворной в дальнейшем исследовании смысложизненной проблематики.

О.А.Мень. "Богословие" Льва Толстого и христианство./Толстой Л.Н. Исповедь.В чем моя вера. – Л:Худ.лит-ра,1991. С.22.

Контрольные вопросы по §.2:

1. Какие общие черты в подходах к проблеме смысла человеческой жизни можно выделить у русских философов конца ХХ- начала ХХ веков 2. Какое основное противоречие в этой проблематике занимало у них центральное место 3. Как относятся понятия «цель» и «смысл» жизни в русской философии 4. Чем отличаются «этика закона» от «этики благодати» у Н.А.

Бердяева 5. В чем особенность подхода к нравственному смыслу жизни Л.Н. Толстого 6. Какое место занимает религия в смысложизненных поисках руссих философов § 3 Метафизико-этический диалог совести и ответственности как феномен смысла жизни человека Анализ совести может базироваться на различных основаниях, составляя содержание натуралистического, социального, духовносветского или духовно-сакрального подходов к исследованию ее природы и механизмов. Роль совести в неметафизической трактовке оказывается противоречивой: с одной стороны, совестной акт самоценен и самодостаточен, а с другой - должен завершаться ответом человека на услышанную весть, поступком того или иного уровня бытийного наполнения. Базовые типы "нравственного ответа" представлены в основных нормативно-этических программах, теоретически выделенных Р.Г.Апресяном. Это гедонизм, утилитаризм, перфекционизм и альтруизм.

Гедоническая устремленность к непосредственному и максимальному наслаждению закономерно приводит к пониманию жизни как средства достижения этого наслаждения; в основе "добродетели" здесь лежит способность, умение наслаждаться. Жизнь, в основном, сводится к ее природной составляющей, которая, прежде всего, обеспечивает и непосредственность, и максимальность удовольствия.

Совесть в аспекте гедонического мироотношения представляет собой "ложку дегтя в бочке меда", или то, что мешает полностью отдаться сладостным ощущениям, напоминая о цене наслаждения, о его краткости, о людях, страдающих в это самое время, о заслуженности удовольствия и т.д.

Наслаждаться "по совести" становится трудной задачей, и ее решение чаще всего связывается с эгоистически оправдываемым отказом от рефлексии социальных и духовных принципов человеческого существования.

Эвдемонистическое расширение базовой гедонической установки приводит к эгоизму "разумному", не меняя его сущности, но внешне обоснованным образом рационализируя его установки. Универсализация принципа наслаждения достигается за счет предположения о возможности совмещения различных партикулярных устремлений к удовольствию и счастью в рамках общественного целого. Девиз "наслаждайся, не мешая наслаждаться другому" перетекает в расширенную форму: "Живи сам и жить давай другим", что имплицитно предполагает "знание" сути жизни и право учить этому знанию, полезному для всех. Социализация моральных установок приводит к их утилитаристской трактовке. Критерием правильности жизни, взятой в аспекте ее социальной составляющей, становится справедливое распределение всех наличных и будущих благ, а смыслом жизни - оптимальное совмещение индивидуального успеха и пользы для максимально большого количества членов общества.

Уникальности совестного акта здесь нет места; совесть понимается как социально-педагогически обусловленный, разумный регулятор человеческих взаимоотношений, оцениваемых с позиций некоторых стандартных, принятых в данном месте и в данное время, правил и норм добропорядочного поведения. Совесть в утилитаристской трактовке, так же как в гедонической, не имеет абсолютного содержания, превращается в феномен не смысла жизни, а справедливости, сигнализируя о несоответствии ей чьего-либо поведения (поступка). Если, в рамках данной парадигмы, совесть рассматривать как нравственную основу всех форм поручительства (доверия, верности слову, обещанию, договору и т.п.), она, в принципе может быть заменена тщательно продуманной системой санкций за нарушение договорных обязательств, или становится ненужной в аспекте объективных социально-экономических, политических зависимостей людей (с вероломным коммерсантом никто не будет иметь дела, политика не переизберут на очередной срок и т.д). Совестные гарантии (немыслимые, в строгом смысле слова, так как совесть в принципе не обещает никаких благ) в отношениях взаимополезности людей имеют дополнительный, маскирующий или декоративный вид, "очеловечивающий" безличность операциональных отношений людей, их принципиальную бытийную фрагментарность: "Цельность в самоотдаче духу полезности возможна лишь при условии частичности в жизни духовной".Принцип совершенства (перфекционистская этика) кажется вполне совместимым с трактовкой совести как феномена нравственного смысла жизни: совесть, как "компас", указывает на "Добро", обозначая цель совершенствования и ориентируя на нее человека в каждом его поступке.

Близок к пониманию совести и постулат перфекционизма, относительно сознания вечного несовершенства как условия совершенствования. Есть и существенные различия.

Во-первых, совестной акт конкретен и выходит за рамки чисто рассудочной деятельности: "Совесть не дает человеку никаких обобщений;

эти обобщения человек придумывает сам. Совесть указывает человеку прежде всего и больше всего на единый, нравственно лучший исход из данного жизненного положения: всеобщий рецепт совершенства извлекается из этого указания человеческим обобщающим рассудком".2 (В этом Ильин видел причину существования множества расходящихся друг с другом моральных теорий, не опирающихся на совестной акт).

Во-вторых, идеал совершенства в этике перфекционизма трактуется как должное, как-то, к чему следует стремиться, что достойно такого устремления. Однако абсолютное начало нравственности, на которое указывает совесть, имманентно человеческой природе - сущему, а должное, напротив, может быть условно-договорным, исторически и культурно относительным. Таким образом, перфекционизм ориентирован, Апресян Р.Г. Нормативные модели мормльной рациональности.//Мораль и рациональность. С. Ильин И.А. Путь к очевидности. С. 190.

в основном, на выявление динамики нравственного опыта человека, движущегося к совершенству, а этика совести вскрывает этот опыт с точки зрения его метафизической целостности, "уже данности", которая нуждается в адекватной бытийной экспликации. Принципу совершенствования противостоит принцип нравственной конгениальности человека Универсуму. Его можно сформулировать так: "Задача человека - не совершенствование себя или мира, а принятие того, что уже всегда было в тебе и в нем, решение стать тем, что ты есть".

Метафизическая и экзистенциалистская трактовка совести как бытийного, а не бытового феномена смысла жизни, здесь совпадают:

("Выбрать себя самого абсолютным образом", или "Рай в каждом из нас, затаен, вот он и теперь во мне кроется, и, захочу, завтра же настанет он для меня в самом деле и уже на всю мою жизнь").1 Не переделывать мир, а слышать его весть, не стремиться к совершенству, а решиться быть им- таково отличительное требование этики совести.

Перфекционизм выносит цель жизни человека в сферу должного, где на роль идеала может быть назначено, в принципе, что угодно, и, часто, именно все, что угодно, только не само абсолютное. Напротив, понимание должного как возможного сущего, как абсолютного в сущем утверждает не только целостность, но и практичность нравственного опыта, сердцевиной которого является совестной акт. Совесть указывает на добро и обуславливает принципиальную возможность для человека решиться стать им самим, быть его партикулярным олицетворением. Если на уровне добропорядочности совесть акцентирует свои рестриктивные функции (нарушение норм и запретов проявляется как "угрызения совести"), то позитивный зов совести в полной мере обнаруживается на уровне моральной праведности, и здесь позволительно говорить о "чистой совести", которую А.Швейцер отрицал, имея в виду, наверное, бытовой план существования морали. (Конечно, как разум есть "мистика" для рассудка, так праведность есть "мистика" для добродетели, однако не пора ли перестать стесняться этого вполне этического понятия, в отличие от "святости" как религиозного понятия).

Уровень добродетели может рассматриваться как переход от бытового к бытийному, как наиболее сложный для рефлексии план совестных проявлений, отражающих взаимодействие существования и сущности человека. Этика альтруизма, по-видимому, и пытается охватить этот план существования морали. Здесь так же, как в перфекционизме, в центре внимания стоит духовная составляющая жизни, (гедонизм базируется на природной, утилитаризм - на социальной компоненте жизни).

Достоевский Ф.М. Полн.собр.соч. в 30т.-Л.:Худ.лит-ра, 1972-76. Т.14.С.Высшие ценности этики альтруизма (человеколюбие, сострадание, милосердие) могут быть рассмотрены с точки зрения конкретизации перфекционистской этики: "Идеал милосердной любви признан в качестве высшего совершенства в христианско-европейской культуре". Об отличиях "принципа совести" от "принципа совершенства" уже сказано, частично это применимо и к альтруизму, хотя его ценности трактуются в свете задачи совмещения должного и сущего: любовь не только то, к чему нужно стремиться, но и то, что есть, имманентно человеческой природе. И все же она здесь несет на себе отпечаток идеала, подспудно мыслится невозможность его полной реализации на Земле. Идеал любви этически достоверен, прежде всего, как норма; его реальные воплощения пугают неполнотой, обусловленной невозможностью растворить всего себя в другом - любимом. Трагедия любви, распятой между бытом и бытием, объясняется действительностью несовпадения этих уровней существования человека, чем восстанавливается дилемма сущего и должного.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.