WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 23 |

Для отдельного индивида недостаточно осознавать цель как истину, он должен жить в истине; истина должна явиться как живая сила, овладевающая внутренним существом человека. В этом своем явлении она называется любовью. "Только в любви эгоизм упраздняется в действительности, на деле... Она - больше, чем сознание; но без сознания она не могла бы действовать как внутренняя сила, не упраздняющая индивидуальность, а, напротив, сохраняющая и спасающая ее".2 Мы видим, что при любых метафизических построениях, при любой космической или теологической трактовке нравственного абсолюта утверждается человек, его индивидуальность и моральная аутентичность.

Наиболее открытым сторонником индивидуально-творческого подхода в этической проблематике русской философии "серебряного века" был Н.А.Бердяев, который писал: "Познание духа, самого духа, а не человеческих мыслей и душевных состояний, не может быть объективированием... Невозможно установить ценность как предмет познания, если не произвести оценки, то есть не совершить творческого духовного акта. Теоретический и практический разум в этом нераздельны, познание цен ности неотделимо от оценки, от жизни в мире ценностей".3 В познании бытие возрастает, то есть осмысливается, а не только познается:

этическое познание есть нравственное творчество.4 Этика, по Бердяеву, есть познание, имеющее нравственно освобождающее значение, и не на основе общественного понимается этическое, а, напротив, нравственная жизнь укоренена в духовном бытии и лишь проецируется в жизни общества.

Бердяев отвергает также и биологический подход к решению нравственных вопросов: "Бесспорно, что добро есть жизнь и что конечная цель - полнота жизни. Но беда в том, что это слишком верно. "Жизнь" есть негодный критерий оценки вследствие своего всеобъемлющего и многозначного характера.5 Есть жизнь "высокая" и "низкая", "добрая" и Там же С. Там же С. Бердяев Н.А. О назначении человека.-М.:Республика, 1993. С. Там же С. Там же. С. 36- "злая": необходимы критерии для их качественного различения. Жизнь должна иметь смысл, чтобы быть благом и ценностью, и этот смысл постигается из соположения человеческого и божественного, земного и духовного.

К понятию "цель", в его смысложизненном значении, у Бердяева особое отношение. Он считает нужным отбросить телеологическую точку зрения, так как нравственное достоинство и свобода человека определяются не целью, а источником, из которого вытекает нравственная жизнь. В этом смысле "средства", которыми пользуется человек, гораздо важнее целей, они более определенно свидетельствуют о духовных интенциях человека. Этика должна быть "энергетической", а не телеологической. Целеполагание отвергается Бердяевым из опасения, что тем самым ущемляется спонтанность деятельности человека, его свобода, а этика приобретает неорганические для нее черты нормативизма. Бердяев критикует И. Канта, считая, что провозглашенная им "автономия" относится не к человеку, а к нравственному закону."Этика Канта есть законническая этика потому, что она интересуется общеобязательным нравственным законом, нравственно-разумной природой человека, одинаковой у всех, и совершенно не интересуется самим живым человеком, его нравственным опытом...".1 Бердяев устанавливает различие между двумя основными типами морали: “трансцендентно-утилитарной”, для которой все есть средство достижения цели самой по себе, и морали "имманентно-духовной", которая исходит из возможности непосредственного достижения блага и совершенства. Первый тип морали приводит к отрыву цели от средств, между тем как этическое есть путь жизни, а не ее конечная цель. Сферой, где происходит максимальный разрыв между целями и средствами, является политика, в самых ее, казалось бы, демократических формах, типа парламентаризма. "В духовной жизни не существует этого различения и противопоставления целей и средств. В ней важно, какого духа человек, из какого источника он черпает творческую энергию жизни. А это значит, что важно, каков сам человек, что он есть".2 Основной онтологической добродетелью является, по Бердяеву, правдолюбие, правдивость перед Богом, собой и людьми (знаменателен порядок перечисления). Только этика онтологической правдивости проникает в нравственный смысл жизни.

Мы видим, что Бердяев существенно переставляет акценты: с метафизического плана бытия на экзистенциальный, с цели человеческой жизни и деятельности на средства, "энергийным" источником которых, а также критерием их подлинности, выступает духовно-творческая субстанция, уникальная человеческая экзистенция.

Там же С. Там же С. Признаки абсолютного в человеческой духовной субстанции исследовал Н.О.Лосский. В своей работе "Условия абсолютного добра".

(М.,1991) он определяет этику как науку о нравственном добре и зле и об их осуществлении в поведении человека. Общий аксиологический подход приобретает у него метафизическую глубину: абсолютные ценности, относясь к области субстанциально первичного, не могут быть доказаны путем вывода, из каких-либо других начал, "они могут быть непосредственно усмотрены и опознаны" только интуитивным образом.

Абсолютное нравственное добро, по Лосскому, - не идеал, а су-щее, проявляющееся в живом непосредственном опыте, включая и религиозный. Человек - не марионетка в руках Абсолюта, а действительный “субстанциальный деятель”, или "я" как "для-себябытие".1 Достижение основной нравственной цели - абсолютной полноты бытия - возможно лишь в том случае, если "я" способно и к "бытию-длядругих". Эта способность имеет реальные основания: "Все имманентно всему, иначе нельзя было бы ответить на основной вопрос этики, как возможно бескорыстное живое участие в интересах чужой жизни".2 Это "единосущие" определяет тождество формы человеческой деятельности, оставляя ее самостоятельной в содержании индивидуальных действий.

Основное зло, по Лосскому, есть нравственное, и оно состоит в нарушении деятелем объективного "ранга" ценностей, а проявляется как себялюбие, или эгоизм. "Любить ближнего как самого себя" человек обязан не в силу Божественной заповеди, а потому, что ее содержание ценно само по себе и достойно исполнения всеми, даже теми, кто Бога отвергает. Свою этику Лосский называет "теономной", пытаясь совместить гетерономное влияние религии и автономию этики, нормативность и свободное творчество человека. "Субстанциальный деятель" изначально носит в себе индивидуальную нормативную идею нравственного смысла жизни, служащую для него критерием оценки поведения. Конечная цель поведения есть абсолютная полнота жизни, соборно творимой всеми нравственными деятелями. Нравственное сознание человечества едино и не оставляет места этическому релятивизму; единство конституировано таким строением мира, в котором каждый индивидуум не замкнут в себе и находится в теснейшей связи со всеми другими существами.

Лосский подвергает критике этическую концепцию А. Шопенгауэра, согласно которой один индивид непосредственно узнает в другом свою подлинную сущность и потому способен, в принципе, к состраданию.

Лосский называет такой подход "расширенным эгоизмом": " я никоим образом не есть ты... Любовь к чужому "я" есть приятие в свое "сердце" чужой индивидуальности во всей конкретной полноте ее..." 3. Всякий Указ. соч. С.53.

Там же. С. 55.

Там же. С индивид обладает "нормальной" идеей смысла жизни, в которой выражается его абсолютно ценное, единственное и незаменимое другими существами назначение. Подлинно нравственный поступок делается из живой любви к человеку, а не из "добра ради добра". Последовательное проведение в жизнь кантианского принципа бескорыстия может обернуться фарисейством и самолюбованием, между тем как лучшие люди те, которые не знают, что они таковы, цитирует Лосский М.Шелера.

Абсолютное смысложизненное содержание этики понимается им как нечто конкретное, таковой же должна быть сама этика: "В Царстве Божьем все действия каждого деятеля абсолютно индивидуальны, потому что само содержание всякого события в нем имеет мирообъемлющий характер и представляет собой нечто единственное по своему бытию и ценности: оно не может быть выражено в виде общих правил и законов. Таким образом, область применения конкретной этики во всей ее полноте выходит за границы земного бытия, и критерием разграничения этической "полноты" и "неполноты" становится мера индивидуализации субстанциальным деятелем (человеком) Абсолютного Добра.1 Подводя итоги выборочного исследования представлений о цели и смысле жизни отечественной философии на рубеже ХIХ и ХХ веков, можно сказать следующее:

I) смысложизненная проблематика в работах российских философов занимала ведущее место и, была обусловлена их стремлением осуществить целостный когнитивно-ценностный подход к жизни человека: ее содержанию, месту в архитектонике мирового бытия и целевой ориентации;

2) целостный подход к проблеме смысла жизни потребовал обращения к ее метафизическим планам и к признанию реальности абсолютного содержания морали, которое является основой ее безусловной императивности, а также методологически оправдывает совмещение когнитивного и ценностного компонентов этики как практической философии;

3) смысложизненная императивность не отождествлялась, с одной стороны, с социальной нормативностью, которая, как правило, (за исключением В.С. Соловьева) оценивалась как эмпирический признак этики в ее "законнической" форме), а, с другой стороны, – с чисто религиозной, как гетерономной по отношению к морали;

4) целеполагание и смыслополагание рассматривались (за исключением Н.А. Бердяева) как органически близкие когнитивно-ценностные процедуры этического исследования, имеющие единую не только гносеологическую, но и, главным образом, онтологическую основу;

5) по критерию абсолютности в архитектонике жизненных целей выделялись цели естественные (первозданные) и искусственные Там же С.(привнесенные), объективные и субъективные, истинные и частные; эти дистинкции отразили суть основного подхода к жизни, ее понимания как принципиально двууровневой, представленной эмпирическими и идеальными элементами, в контексте, соответственно, времени и вечности.

Связь трансцендентного и имманентного планов бытия изображалась как основная, определяющая все содержание и механизм нравственной жизни;

6) анализ выделенных целей человеческого существования в контексте основных ценностно-императивных программ сопровождался негативной оценкой эвдемонистической и утилитаристской трактовки проблемы содержания, цели и смысла жизни человека;

7) стремление к синтетическому образу мира и жизни в нем человека не привело к уменьшению роли живой и конкретной человеческой индивидуальности, а, наоборот, исходило из ее субстанциальной значимости. В этом пункте метафизическая и экзистенциальная трактовки человеческого бытия, по существу, совпадают: человек как существо, одновременно, познающее и оценивающее, и находит смысл жизни, и привносит его в свое бытие. Смысл обнаруживается "на пересечении" идеи и ценности, рефлексируется человеком как "правда", или истина жизни в ее организующем и ориентирующем значении.

Таким образом, смысложизненная проблематика этических исследований должна была базироваться на тождестве теоретического и нормативного как основе выявления их содержательной специфики. Эта специфика конституирована не рефлексивным, где они принципиально едины, а онтологическим планом нравственного бытия человека. Здесь можно различить поведенческую и смысложизненную стороны этики как жизнеучения, отражающие противопоставленность социально-личностных и уникально-индивидуальных истоков морали. Практически все русские философы конца ХIХ - начала ХХ вв. различали эти истоки, что выразилось в постулировании разрыва между "должным" и "сущим", истинными и частными целями, "этикой закона" и “этикой благодати (творчества, совершенства)”. Была, однако, сделана знаменательная попытка1 объединить поведенческую и смысложизненную стороны нравственности на базе трактовки заповедей Христа как духовного учения, синтезирующего все ожидания и устремления человечества. Этим мы обязаны писателю – философу Л.Н.Толстому, которого угнетала мысль о вечном разрыве должного и сущего, и который взглянул на эту проблему с точки зрения возможности их конкретного и действительного совмещения в человеческой жизни. Жажда практического воплощения на грешной земле учения Христа (которое он отделял от учения христианской церкви) привела его к позиции, утверждающей духовность как высший синтез религии и нравственности. Возможность данного синтеза он видел в Значение данного подхода выделено нами текстовым образом. (Ю.С.) решении именно смысложизненных вопросов: каково основание жизни в чем ее ценность каковы подлинная цель жизни и путь к этой цели Л.Н.Толстой начал свой поиск с выделения вечных истин "жизнестроительства", суть которых полагал в преодолении эгоизма и гордыни самомнения человека. Эгоизм отделяет его "непереходимой" чертой от всех людей, а гордыня самомнения подталкивает к переделке мира по частному плану, выдаваемому за абсолютно плодотворный (общее благо).

Основным истокам зла, по Толстому, необходимо противопоставить любовь, и не к "дальнему", а к "ближнему". Она не только должна, но и может стать нормативной основой отношений людей друг к другу. Понятие "мироповедение" становится у него выражением единства поведенческой и смысложизненной сторон высшей нравственности, не нуждающейся в посредниках между человеком и Богом. Абсолютность морали "обусловлена" отказом от таких базовых религиозных представлений, как посмертное воздаяние и наказание; незыблемым остается лишь авторитет Христа как Богочеловека. Религия сводится к роли истинного религиознонравственного учения, а главной задачей самой морали объявляется духовное преображение человека. Духовность как понятие становится синтезом религиозности и нравственности, снимающим их специфическое содержание. (По этому пути, надо сказать, пошли многие мыслители ХХ века, сакрально или светски ориентированные).

Толстой пишет: "Сущность всякой религии состоит только в ответе на вопрос: зачем я живу и какое мое отношение к окружающему меня бесконечному миру...Всякая религия есть ответ на вопрос: каков смысл моей жизни И религиозный ответ включает в себя уже известное нравственное требование"1. Таким образом, религия устанавливает отношение человека к миру, а нравственность указывает на деятельность, вытекающую из этого отношения.

Толстой, подобно многим философам, давал отрицательную оценку нормативной, "законнической" этике, на базе которой, по его мнению, соединились позиции объективного идеализма, церкви и материализма.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.