WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 23 |

При этом, “вторая философская эпоха” усвоила основной предрассудок первой “...о том, что философия имеет какое-то отношение к действительности... Если в докритическую эпоху действительность была дана непосредственно, в модусе “есть”, то критическая эпоха устанавливает к ней отношение в модусе, “должно”1. Сейчас, по мнению философа, новая эпистемическая уверенность обеспечивается “модальностью возможного”2. Вряд ли модус возможного “не имеет отношения к действительности”, как пишет М. Эпштейн, однако различие модальностей, устанавливающих кардинальные типы отношения к действительности и ее смысложизненному содержанию, действительно, “гораздо глубже и принципиальнее” любых других содержательных различий, и особенно это относится к этике. Модальные характеристики - не только языковые конструкции; они задают специфические для морали парадигмы ее исследования, выражающие содержание и общую направленность диалога представлений, взятых в модусах “есть”, “должно” и “возможно”. Использование модальных парадигм в этике, очевидно, позволит по-новому взглянуть на сущность и существование морали, выделив в ней факты, идеи и смыслы. Если “факт”, как констатация удостоверенных признаков реальности моральных сознания, отношений, действий, является знаком сущего, то “идея”, принадлежащая к сфере значений морально сущего, конституирует эту сферу с позиций должного.

“Смысл” относится к сфере возможности диалогически связывающей сущее и должное, не противопоставляя их друг другу и не объединяя, при этом, в некую надстоящую конструкцию.

Простое различение морально сущего, должного и возможного не может быть достаточным для морально-философского исследования:

необходимо показать взаимосвязь этических модальных горизонтов, и возможность, как мы полагаем, выступает в качестве содержательного посредника между сущим и должным. Что дает основание так думать Во-первых, "возможность" предстает в виде некой шкалы (и критерия) соотнесения реальности и необходимости морали; во-вторых, подобно тому, как "рассыпанное" по всему содержанию моральности Эпштейн М. К философии возможного. Введение в посткритическую эпоху//Вопр. философии.-1999.- № 6.-.62.

Там же. С. 65.

долженствование сконцентрировалась в понятии долга, так из возможного, очевидно, рефлексивно выделяется практически действующее понятие "свобода", которое можно смело считать базовым понятием для осмысления морали как таковой; в-третьих, модальность возможности - контекст исследования базовых механизмов морали, так как "возможное" играет роль арбитра между сущим и должным на поле взаимного скепсиса между ними (сущее "борется" с должным, апеллируя к реальности, а должное - с сущим, исходя из самого себя как идеи).

Нам представляется, что изучение морали в модусе возможности ("модус" - понятие, выражающее онтологический аспект эпистемически и логически "нагруженного" понятия "модальность") акцентирует исследовательское движение не от морали к человеку, а от человека к морали, то есть более практически ориентировано и выявляет должное как сущее: «Таким образом, идею мы должны находить в действительности как нечто данное, положительное, открытое и познаваемое»1.

Практический смысл морали и раскрывается в точке пересечения всех трех этических модальностей: смысл морали - это возможность должного как сущего в самом сущем.

О модальностях как постулатах эмпирического мышления, связанных в одно целое, И. Кант высказал следующее:

1) то, что согласно с формальными условиями опыта (если иметь в виду созерцание и понятия), возможно;

2) то, что связано с материальными условиями опыта (ощущения), действительно;

3) то, связь чего с действительным определена согласно общим условиям опыта, существует необходимо». Модальность, отсюда, - это вид и способ бытия, выражаемые с помощью проблематических, ассерторических или аподиктических суждений как "трех моментов мышления вообще". Однако, "если категории имеют не одно только логическое значение и не должны быть аналитическим выражением формального мышления, а должны относиться к вещам и их возможности, действительности или необходимости, то они должны быть направлены на возможный опыт и его синтетическое единство, в котором только и могут быть даны предметы познания".Речь здесь идет, как мы видим, не о логической возможности (как отсутствии противоречия в понятии о вещи), а о бытийной возможности того, что может быть осуществлено, актуализировано.

Сам И. Кант, как теоретик моральной философии, делал ставку не на возможное, а на должное: "Философия природы имеет дело со всем, что Юркевич П.Д. Идея // Юркевич П.Д. Философские произведения.-М.: Правда,1990.С.67.

Кант И. Критика чистого разума //Кант И.Собр. Соч. в 8 т. Т.3.-М.: ”ЧОРО”,1994.С.215.

Там же.

есть, а нравственная - только с тем, что должно быть".4 Однако, требуемое в эмпирическом применении разума систематическое единство его необходимых представлений обеспечивается всеполнотой условий, их обуславливающих, то есть возможностью: "Высшее систематическое, следовательно, и целесообразное единство есть школа, и даже основа возможности наибольшего применения человеческого разума".Понятие "возможного опыта" - одно из самых используемых в работах Канта, и в моральном плане оно обозначает границу между "должно" и "есть", между идеей и фактом. Модальность возможности не позволяет нам забыть, что мы мыслим абсолютные сущности только в идее, которая не может быть дана ни в каком опыте, "однако, мы делаем это исключительно с целью основать на ней систематическое единство, которое для разума необходимо, а для эмпирического рассудочного знания во всех отношениях полезно и никогда не может быть ему помехой".Если в теоретическом применении разума возможность идеи ограничена ее регулятивным смыслом, то в практическом (= моральному) возможность трактуется вполне конститутивно. Практический разум убежден в том, что обладает полномочиями интеллигибельного мира, то есть возможностью подчинять себя собственному закону, имеющему статус всеобщности и необходимости. Сама моральность, по Канту, есть согласие человека с обязанностью, налагаемой этим нравственным законом как возможной для осуществления.

Закон долженствования не тождествен закону природы: нет смысла требовать чего-то, что все равно происходит с необходимостью, свойственной закону природы. Долженствование не сводится и к тому, что просто "есть", действительно. Иначе не имелся бы смысл в императивности, как таковой. Отсюда, исполнение нравственного закона необходимо в каком-то другом смысле, а именно, как возможное: в качестве требования, императива он формулируется в терминах необходимости, но как нечто конкретно-практическое выражает возможность осуществления императива.

Чем конституируется такая возможность Прежде всего, наличием свободы как первого и последнего принципа практического разума.

Свобода обеспечивает возможность автономии моральной личности как самоцели.

В.Виндельбанд, исследовавший философию Канта, отметил: "С помощью такого хода мыслей категорический императив вместо чисто формального определения получает определенное содержание, и закон простой законосообразности превращается в закон защиты человеческого Там же. С.611.

Там же С. Там же С. достоинства."3. Это вытекает из отождествления у Канта свободы и человеческой сущности: "Необходимость есть лишь доступное знанию проявление нашего существа, свобода есть само это внутреннее существо".Разведение внутреннего и внешнего планов человеческого существа возможно только при учете того, что само существо - едино. Свобода, по Канту - идея разума о собственном законодательстве воли, которая приходит к человеку как бы "извне", и она же означает внутреннюю способность начинать действовать спонтанно, так чтобы каузальность причины сама не нуждалась в начале и, следовательно, в другом основании, определяющем это начало. Должное определяет поведение человека как применение свободы разумного существа вообще; понятие долга объективно требует в поступке соответствия с законом, а субъективно - уважения к закону. Здесь "свобода" берется в своем внешнем плане, как законодательство, хотя и налагаемое человеком самим на себя. Трактовка долга как закона, без учета его основания - внутренней свободы, вызвала, как известно, волну критики. А. Шопенгауэр, например, полагал, что воля, ориентированная на долг, никак не может быть свободной, и здесь он усматривал основное противоречие теории Канта.

Между тем, анализ последней показывает, что Кант говорил об осуществлении свободы человеком, ориентированным на должное, в аспекте возможности.

Безусловные нравственные понятия и законы у Канта берут свое начало в чистой воле (свободе, рассматриваемой с практической точки зрения). "Все другие императивы технические, и все они условны. Но причина возможности категорических императивов в том, что они не относятся ни к какому иному определению произволения (благодаря которому ему могло бы быть приписано намерение), кроме свободы произволения".1 Свобода - причина возможности должного поступка как такового, и здесь нет противоречия, которое усматривал Шопенгауэр, так как человек подчинен только тем законам, которые он для себя устанавливает. Внешняя обязательность уступает место внутренней:

человек обязывает себя сам. Но может ли, способен ли он это сделать Если да, идея морали приобретает для него смысл. Пока индивидуальный смысл не проявился, и тот смысл, который придавался морали другими людьми, обществом, не был его собственным, он мог только соглашаться или не соглашаться с идеей, представленной ему как моральная. Аспект возможности осмысления должного индивидуализирует человека в Виндельбанд В. От Канта до Ницше./Пер. с нем. Под ред. А.И. Введенского-М.: «КАНОН пресс» «Кучково поле», 1998.С. Там же С. Кант И. Метафизика нравов //Собр. соч. в 8т. Т.6-М.: ЧОРО. 1994. С.244.

качестве морального существа: будучи осмысленной как его собственная, идея морали, проистекающая из трансцендентной свободы, обретает статус индивидуального смысла морали.

Нам представляется, что в этике Канта, сделана попытка выразить не только идею, но и смысл морали, а также осуществить переход от первого ко второму. Если же во главу угла у исследователей Канта ставится только модус долженствования, появляется основа для критики всей теории как "законнической", направленной против свободы волепроявления. Надо признать, однако, что и смысловой план трактовки морали у Канта может быть проинтерпретирован в духе его неприятия. Здесь негативно оценивается уже безусловность самой свободы человека.

Интересная критика возможности категорического императива Канта предложена Ю.М. Бородаем.1 По мысли автора статьи, императив Канта "абсолютно формален и допускает в качестве возможной любую максиму," лишь бы она была своей, самостоятельно выпестованной и принятой.Поскольку исчерпывающим основанием нравственности у Канта считается абсолютно автономная воля, независимая даже от Бога, то она не только вольна быть доброй или злой, но и сама определяет, что есть добро, а что зло.3 Человеческая субъективность у Канта, как считает Ю.М. Бородай, богоподобна в своей способности утверждать в качестве законотворческой цеди все, что угодно, хотя бы и каннибализм. "Что утвердит как всеобщий закон, если дать ему волю, например, человек с сексуальной перверсией Или просто садист"4.

Аналогичная критика была представлена в уже упомянутой работе В.

Виндельбанда, где в качестве максимы, которая тоже может претендовать на статуе всеобщего закона, берется эгоизм в его сущностной интенции: " Относительно него не может быть никакого сомнения в следующем: сами факты говорят о том, что эта безнравственная максима, рассматриваемая в качестве всеобщего закона природы, каковой она, в сущности, и является, не только не мешает существованию органического мира, но даже впервые обусловливает возможность его эмпирического существования. И вследствие этого Кант оказывается вынужденным прибавить, что существуют и такие максимы, которые с теоретической точки зрения можно мыслить без всякого противоречия как законы природы, но нельзя хотеть, чтобы они были таковыми".Оставив в стороне некорректное отождествление всего (и только) органического мира с миром человеческого существования, следует заметить, что "нельзя хотеть" у Канта ясно обозначает модальность См. в //Этика:новые старые проблемы-М.: ”Гардарика”,1999. С. 39.

Бородай Ю.М. Цена беспредельной свободы.(Как возможен категорический императив)//Этика:новые старые проблемы.С. Там же. С. 31.

Там же. С. 37.

Виндельбанд В. От Канта до Ницше. С. возможности (невозможности), взятую, при этом, не в психологическом плане. Это косвенно признается Виндельбандом: "Отвечая на вопрос о том, с каких точек зрения можно или должно оценивать, какие максимы пригодны для всеобщих законов природы, а какие нет, Кант утверждает, что наиболее строгими, "непреложными" требованиями будут те, противоположные максимы которых даже и не могут быть (выделено мной - Ю.С.) мыслимы в качестве закона природы. Так что следует отрицать способность безнравственных основоположений стать всеобщим законом уже в силу чисто логических и теоретических оснований".Уточнение смыслового контекста позволяет, как нам кажется, уяснить, что понятие "максима", входящее в состав формулировки категорического императива Канта - это, действительно, субъективное моральное основоположение, или субъективный принцип веления. Однако, смысл "максимы" на наш взгляд, раскрывается только "в створе" возможности, именно в этой этической модальности.

"Возможность", рассматриваемая не в гносеологическом, а в этическом качестве, часто не замечается в работах Канта, хотя она определенно позволяет проводить дистинкции по отношению не только к поступкам или максимам, но и к самому последнему принципу морального существования человека - к его свободе. Так, в отличие от негативного понятия свободы произволения (независимости от гетерогенных склонностей), ее позитивное понятие, или способность чистого разума быть для самого себя практическим, означает, что максима каждого поступка должна быть пригодна в качестве всеобщего закона. Под этой пригодностью максимы и понимается ее возможность, притом объективная, утвердиться в качестве всеобщего закона. Объективная возможность оборачивается невозможностью субъективного назначения на роль "всеобщего закона" максимы "каннибала" и просто "эгоиста".

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.