WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 20 |

В математическом отношении одинаковость возникающих в процессе самоорганизации структур означает, что их можно описать одинаковыми уравнениями. Постановка такой математической задачи представляет собой задание некоторой системы дифференциальных уравнений с соответствующими начальными и граничными условиями. Универсальный характер решения таких систем уравнений основан на открытии норвежского математика Софуса Ли (1842 — 1899), что все частные методы интегрирования подобных уравнений могут быть сведены к общей процедуре, основанной на инвариантности любого дифференциального уравнения относительно некоторой непрерывной группы симметрий. Такие группы впоследствии были названы группами Ли. Ключевую роль в развитии и приложении теоретико-групповых методов к решению дифференциальных уравнений сыграли Л. Маркус (США), П. Олвер (Великобритания) и отечественные математики Л.В. Овсянников, Н.Х. Ибрагимов.

Важнейшей особенностью процесса эволюции неравновесной системы является его самоподобие. Далекие от равновесия открытые динамические системы являются нелинейными колебательными системами, в которых действуют процессы, приводящие к возрастанию энтропии, инерционные, диссипативные явления и внешние силы.

Эволюцию таких систем удобно исследовать в фазовом пространстве (см. п. 3.1). Особенностью фазовых портретов большинства нелинейных систем является наличие аттракторов, отражающих стремление системы к некоторым стационарным состояниям. При этом могут появляться стохастические аттракторы, обладающие фрактальными свойствами (см. п. 4.1, 4.2). В области стохастизации временная динамика системы подчиняется закономерностям фликкер-шума, когда колебания системы относительно стационарного состояния самоподобны.

Во многих случаях процесс самоорганизации носит пороговый характер (см., например, п. 1.1): при плавном изменении какого-либо параметра системы возникает ее скачкообразный переход в другое разрешенное состояние. В математической теории катастроф такие скачки связывают с наличием бифуркаций — точек раздвоения управляющего параметра системы. Существуют, например, последовательные бифуркации, приводящие каждый раз к удвоению периода колебаний системы. Для таких систем М. Фейгенбаум в 1978 г. открыл универсальный закон самоорганизации: каждая новая бифуркация подобна предыдущей. А несколько раньше, в 1975 г., Т. Ли и Дж. Йорк (США) показали, что после третьей бифуркации, связанной с удвоением периода, в системе возникает динамический хаос. Таким образом, переход в состояние динамического хаоса также является самоподобным процессом.

6.2. От диады «причина – следствие» к триаде «изменчивость – наследственность – отбор» Господствующий в науке с древнейших времен и до сего дня линейный стиль мышления, основанный на антитезах типа свет – тьма, добро – зло, правое – левое, мужское – женское, частица – волна, вещество – поле, случайность – закономерность, причина – следствие и др., как стало понятным к концу XX в., не отражает реальной динамики большинства явлений природы. Диалектический метод познания, состоящий в том, что объект разделяется на противоположности, которые изучаются по отдельности, а затем из совокупности полученных знаний строится целостная картина, хорош только для линейных систем и процессов. Для нелинейных систем, а именно таковыми и являются большинство объектов реального мира, принцип суперпозиции не выполняется. Поэтому такой подход дает лишь весьма приблизительное представление о реальности. Действительно, расщепление объекта с целью анализа его частей приводит к утрате связей между этими частями, но они определяют целостность объекта. Поэтому сводить мыслительный процесс к бинарным отношениям — значит забывать о существующих корреляциях между частями диады.

Решение этой гносеологической проблемы заключается в необходимости взгляда со стороны, с «бокового измерения», т.е. в использовании триадного принципа познания или нелинейного мышления.

Осознание этой идеи становится все более очевидным как в точных, так и в гуманитарных науках. Только целостная, неразрушающая методология познания может дать знание, адекватное предмету исследования. Таким образом, особенности эволюции нелинейных динамических систем, обсуждавшиеся в первой части книги, диктуют необходимость перехода в их изучении от диады «причина – следствие» к эволюционному принципу, выражаемому триадой «изменчивость – наследственность – отбор».

Эта триада наглядно демонстрирует успехи современной теории эволюции в биологии. Изменчивость живых организмов в результате спонтанных и вынужденных мутаций передается по наследству и создает базу для естественного отбора тех особей, которые лучше приспособлены к изменившимся условиям окружающей среды. Известный российский ученый, специалист в области теории оптимального управления, Н.Н. Моисеев предложил считать этот неодарвинистский принцип фундаментальным алгоритмом любого процесса эволюционного развития.

Синергетика подтверждает эту идею. Вспомним хотя бы обсуждавшуюся в п. 4.1 особенность живых систем функционировать в состоянии динамического хаоса. Постоянные изменения основных параметров системы, на первый взгляд хаотические, но в действительности детерминированные, позволяют ей оптимальным образом подстроиться к почти любым изменениям внешних условий. Поскольку динамический хаос является важным этапом самоорганизации многих нелинейных систем, то и упомянутая триада носит универсальный характер.

6.3. Русский символизм Обсуждая пульсации типов сознания в социокультурной среде (см. п. 3.2), мы отмечали характерный для России конца XIX – начала XX вв. явно выраженный синтетический стиль мышления. Свойственные этому стилю ощущение трагизма настоящего, жажда перемен и вольнодумство в условиях относительной демократизации общественной жизни породили, согласно принципу универсального эволюционизма, сходные по своей философской направленности течения во временных и пространственных искусствах — русский символизм и русский модерн.

Толчком, послужившим их появлению, явилась смена реакции 80-х годов, связанной с разгромом народовольничества, некоторой либерализацией политики царизма. Как писал Д.С. Мережковский:

«Мы живем в странное время, похожее на оттепель. В самом воздухе какое-то нездоровое расслабленность и податливость. Все тает... То, что было некогда девственным и белым как снег, превратилось в грязную и рыхлую массу. На водах — совсем тонкий, изменнический лед, на который ступить страшно. И шумят и текут мутные, вешние ручьи из самых подозрительных источников»*. В такой изменившейся русской действительности стохастически зародились и развивались несколько литературных направлений: критический реализм (творчество Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, И.А. Бунина, А.И. Куприна), социалистический реализм (произведения А.М. Горького, А.С. Серафимовича), декадентство и символизм.

И хотя между декадентством и символизмом много общего, различие между ними все же есть. Декадентство полностью отрицало какие бы то ни было идеалы в существующей действительности, исповедуя бегство от жизни, комплекс неполноценности, упадок сил.

Идеи одиночества свойственны и символизму, но они дополняются мистическим содержанием и символическим языком, расширяющим художественное впечатление. Иначе говоря, провозглашаются некие своеобразные идеалы. Д.С. Мережковский пытался провозгласить себя идеологом символизма, выпустив в 1892 г. книгу песен и поэм под названием «Символы», снабдив ее многозначительным эпиграфом из гетевского «Фауста»: «Все преходящее есть только С и м в о л...». На основании этого он позже писал, что первым в русской литературе употребил это слово. Однако подлинным вождем русского символизма по праву считается В.Я. Брюсов. Едва окончив гимназию, юный Брюсов решил не только посвятить себя новой поэзии, но и возглавить ее. Этот выбор был им сделан вполне осознано и продумано:

«Что, если бы я вздумал на гомеровском языке писать трактат по спектральному анализу У меня не хватило бы слов и выражений. То же, если я вздумаю на языке Пушкина выразить ощущение Fin de sicle (Конца века (фр.))! Нет, нужен символизм!»** В марте 1894 г. Брюсов выпускает тоненькую книжку «Русские символисты», в предисловии к которой отмечает, что «цель символизма — рядом сопоставленных образов как бы загипнотизировать читателя, вызвать в нем известное настроение». Книжица была замечена, в прессе появились рецензии, и Брюсов публикует подряд еще два выпуска «Русских символистов». Почти одновременно с выходом этих сборников появляются первые книги стихов К. Бальмонта, Ф. Сологуба, Д. Мережковского, в которых также находят воплощение идеи нового искусства. На рубеже веков ряды символистов пополнили А. Блок, А. Белый, Вяч. Иванов.

* Мережковский Д.С. О причинах упадка и новых течениях современной русской литературы // Полн. собр. соч. в 24 т. Т. 18. – М., 1914. – С. 248.

** Брюсов В. Дневники: 1891 – 1910 / Подг. к печ. И.М. Брюсова, примеч.

Н.С. Ащукина. – М., 1927. – С. 13.

Ранний символизм приобрел скандальную известность, эпатируя читателей мрачными ассоциациями: «за мраком завес / Погребальные урны», «И не ждет свод лазурный / Обманчивых звезд». Чего стоят хотя бы стихи В. Дарова (похоже, за этим именем скрывался сам В. Брюсов), опубликованные во втором выпуске «Русских символистов»:

Мертвецы, освещенные газом! Алая лента на грешной невесте! О, мы пойдем целоваться к окну! Видишь, как бледны лица умерших Это больница, где в трауре дети...

Однако не эпатажу обязан символизм своей известностью. Его идейно-художественные тенденции получили обоснование в рецензиях крупнейшего философа-идеалиста и религиозного мистика второй половины XIX в. В.С. Соловьева.

Обращаясь к русской интеллигенции, Соловьев стремится убедить ее в том, что мистика — единственный путь, ведущий к истинному знанию, к истинной красоте, к истинному искусству и чувству.

Будучи сам незаурядным поэтом, Соловьев отреагировал на «Русских символистов» довольно едкими рецензиями, а общее впечатление от их стихов выразил в следующем четверостишии:

Мандрагоры имманентные Зашуршали в камышах, А шершаво–декадентские Вирши в вянущих ушах.

Тем не менее, В.С. Соловьев в символистских кругах почитался как одна из наиболее значительных фигур. Его считали своим духовным отцом и единомышленником.

Идеи символизма нашли отклик и в другом виде временнго искусства — музыке, особенно в музыке А.Н. Скрябина. Об этом писали еще его современники, в частности, Вяч. Иванов. В 1985 г. в журнале «Советская музыка» появилась статья Е.Л. Кржимовской «Скрябин и русский символизм», в которой приведены интересные музыкальнопоэтические переклички между сочинениями Скрябина и символистской поэзией. Тем не менее, было бы ошибкой полностью отождествлять творчество Скрябина с символизмом. Как пишет В.В. Рубцова в своей биографической книге об А.Н. Скрябине, «... жизненные и творческие устремления Скрябина резко противостоят настроениям уныния и пессимизма, которые звучали в символистско-декадентской лилитературе...*» Например, устами одного из героев предполагавшейся оперы Скрябин, сам не чуждый поэзии, говорит:

Я силой чар гармонии небесной Навею на людей ласкающие сны, А силою любви безмерной и чудесной Я сделаю их жизнь подобием весны.

Сравните теперь эти строки с ранними стихами Брюсова:

Свиваются бледные тени, Видения ночи беззвездной, И молча над сумрачной бездной Качаются наши ступени.

Или у Мережковского:

В сердце — холод, грудь пуста.

Муза сбросила венец, И не манит красота:

Ни желаний, ни страстей, — Тишь и мрак — в душе моей.

У Сологуба:

Многоцветная ложь бытия, Я бороться с тобой не хочу.

Пресмыкаюсь томительно я, Как больная и злая змея, И молчу, сиротливо молчу.

Однако было бы и неверным не заметить увлечения Скрябина символизмом в последние годы его жизни, когда он задумал написать «Мистерию» — грандиозное музыкально-синтетическое действо, в котором были бы объединены участники и слушатели, которое бы происходило в специально выстроенном храме, в Индии, на берегу озера и воспроизводило бы в течение семи дней всю историю человечества. Работая над текстовой частью «Мистерии», он встречался с видными поэтами-символистами В. Брюсовым, Вяч. Ивановым, вел с ними продолжительные беседы, знал и ценил их стихи.

Наступившая вслед за поражением революции 1905 г. политическая реакция, а затем и революция 1917 г. качнули маятник общественного сознания в другую сторону, и символизм поразил глубокий кризис. Он стал перерождаться и распался. В эволюционной триаде * Рубцова В.В. Александр Николаевич Скрябин. – М.: Музыка, 1989. – С 196.

«изменчивость – наследственность – отбор» последний сказал свое слово в пользу социалистического реализма. Такие поэты как В. Брюсов, А. Блок постепенно отошли от символизма, приветствовали Октябрьскую революцию, воспели ее в своих стихах. А. Белый занялся мемуарами и историко-литературными исследованиями. К. Бальмонт, Вяч. Иванов и Д. Мережковский эмигрировали из Советской России.

6.4. Русский модерн Русскому символизму как поэтическому явлению в тех же временных рамках в сфере пространственных искусств соответствует направление, получившее название русский модерн. Он обнаруживает некоторые черты, сближающие его с общеевропейскими стилевыми исканиями того периода, называвшимися по разному в различных странах: Art Nouveau, Jugendstil, Modern style и т.д. Это проявляется в характерных силуэтах одежды, струящихся линиях дамских платьев, как бы бессильно ниспадающих с усталых плеч, в прихотливом орнаменте из блеклых и увядающих лилий и ирисов, покрывающих драпировочные ткани, обои и посуду, «капризном» очертании типографских шрифтов. Но сохраняя типичные стилевые свойства, русский модерн стал явлением национального масштаба, отразив в себе сложные философские, эстетические и культурные потребности российского общества конца XIX – начала XX вв. А. Блок писал по этому поводу: «Россия — молодая страна, и культура ее — синтетическая культура. Русскому художнику нельзя и не надо быть “специалистом”. Писатель должен помнить о живописце, архитекторе, музыканте; тем более — прозаик о поэте и поэт о прозаике. Бесчисленные примеры благодетельного для культуры общения (вовсе не непременно личного) у нас налицо; самые известные — Пушкин и Глинка, Пушкин и Чайковский, Лермонтов и Рубинштейн, Гоголь и Иванов, Толстой и Фет. Так же, как неразлучны в России живопись, музыка, проза, поэзия, неотличимы от них и друг от друга — философия, религия, общественность, даже — политика. Вместе они и образуют единый мощный поток, который несет на себе драгоценную ношу национальной культуры»*. Рассуждения, как видим, вполне соответствуют принципу универсального эволюционизма.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.