WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 20 |

В 20-х годах ХХ в. Пикассо обращает свой взор к сокровищам античной культуры. В работах этого периода античность переплетается с современностью. «Искусство греков, египтян, великих художников других времен не является искусством прошлого, возможно, оно сейчас живее, чем когда-либо», – писал он в 1923 г. Мифические существа – древнегреческие и римские боги, Минотавр, фавны и др. носят у Пикассо как черты человека, так и черты животного. Одним из излюбленных его персоналий является фавн – соответствующий греческому Пану римский бог плодородия, покровитель лесов, полей, скотоводства. Населяющие его картины вакханки и фавны – это веселые, бесхитростные существа, наивные, грубоватые, знающие лишь самые примитивные удовольствия, радующиеся самой жизни (рис.13.6).

Рис. 13.5. П. Пикассо. Авиньонские девицы. Рис. 13.6. П. Пикассо. Радость жизни. Увлечение кубизмом, правда недолгое, не обошло и русских художников. В работах К. Малевича «Косарь», «Жница» и других (рис. 13.7, 13.8), относящихся к 1912 – 1913 гг., можно увидеть геометризированные изображения головы, глаз, носа. Руки и ноги, верхняя и нижняя части туловища здесь как бы взаимно заменяемы.

Рис. 13.7. К. Малевич. Косарь. Рис. 13.8. К. Малевич. Жница.

1912. (Из кн. В.Б. Мириманова 1912. (Из кн. В.Б. Мириманова «Искусство и миф») «Искусство и миф») Вскоре Малевич, однако, обращается к футуризму. Сначала он отказывается от изображения лица (рис. 13.9), а затем отрицает и человека вообще, сосредоточившись на геометрических абстракциях.

Сочетание простейших окрашенных геометрических фигур Малевич назвал супрематизмом (от лат.

supremus – наивысший). Пиком супрематизма стал его знаменитый «Черный квадрат» (1913). В нем отрицание всего прежнего искусства достигло апогея: на картине нет ничего – один только черный квадрат! Зато можно сказать, что в нем содержатся все написанные и еще не написанные картины всех Рис. 13.9. К. Малевич. Жатва (эспрошлых и всех будущих художкиз к картине). 1928 –1932. (Из кн.

ников. Насытившись футуризмом, В.Б. Мириманова «Искусство и художник в 1920-х гг. обращается к миф») производственной тематике, однако эти его работы не стали заметным явлением в искусстве. Творчество К. Малевича наглядно демонстрирует опасность вульгаризации в искусстве, в какие бы модные и претенциозные одежды она не рядилась. В отличие от Пикассо, который покончил с человеком конкретным, Малевич последовательно покончил вначале с человеком индивидуальным, затем с абстрактным и, наконец, с антропоморфизмом вообще, воспев, как будто бы, геометрические конструкции будущей индустриально-урбанистической цивилизации, однако закончилось всё «Черным квадратом». Как тут не вспомнить слова И. В. Гете, вложенные им в уста Мефистофеля: «Где нет души, там не поможешь потом».

13.3. Отражение настоящего Установление тоталитарных режимов в Советской России и Германии в 30-40-х гг. ХХ в. ознаменовалось непримиримой борьбой со всяким инакомыслием в искусстве. Идеология и интернационалсоциализма, и национал-социализма, несмотря на различия основополагающих концепций, во многом совпадала в вопросах культуры и искусства. Официальная пропаганда и в сталинском Советском Сою зе, и в гитлеровской Германии насаждала искусство, «близкое и понятное народным массам», а на деле – худший вариант натурализма, начиненного показным патриотизмом и официальной риторикой. Картины этого периода в обеих странах как «близнецы-братья». Не только сюжет, но композиционное построение в этих «идейнонасыщенных» картинах и скульптурах порой трудноотличимы. Кажется, будто они созданы художниками одной школы (см. рис.13.10 – 13.17*).

Рис. 13.10. Е. Шмитт. Путч Гитлера. Рис. 13.11. В. Цыплаков.

1930-е годы В.И. Ленин. Рис. 13.12. О. Хойер. В начале было Слово. * Иллюстрации взяты из уже неоднократно цитированной здесь книги В.Б. Мириманова «Искусство и миф».

Рис. 13.13. Б. Иогансон, В. Соколов, Д. Тегин, Н. Файдыш-Крандиевская, Н. Чебаков. Выступление В.И. Ленина на III съезде комсомола. Рис. 13.14. Э. Эбер. Их призвали SA. 1930-е годы Рис. 13.15. А. Дейнека. Оборона Севастополя. Фрагмент, Рис. 13.16. Р. Шайбе. Мемориальная Рис. 13.17. Е. Вучетич. Воинстатуя. Конец 30-х – начало 40-х гг. освободитель. 1946 – В Соединенных Штатах Америки и некоторых странах Западной Европы с конца 40-х – начала 50-х годов начинается бурный расцвет абстракционизма. Его основоположниками считаются В.В. Кандинский (1866 – 1944) и голландский художник П. Мондриан (1872 – 1944), однако именно американские художники довели абстрактную живопись до уровня «чистого» искусства. В их картинах отсутствуют привычные представления о форме, цвете, рисунке. Порой исчезает даже композиция. Взгляните на картину Джексона Поллока «Человек, бык, птица» (рис.13.18). Она была написана в 1938 – 1944 годах, пока художник еще не отказался полностью от предметной живописи.

Можно заметить его увлечение в этот период идеями Пикассо, но композиционно здесь все перемешано.

Рис. 13.18. Д. Поллок. Человек, бык, птица. 1938 – Другой американский художник-абстракционист, Эд Рейнхардт, пишет, что его живопись «без дыхания, без стиля, вне времени, вне границ, без жизни, без смерти». Бельгиец Кристиан Дотреамон характеризует абстрактное творчество как единый процесс, в котором неразличимы «ни организованность, ни дезорганизованность, в котором едины форма и содержание, цель и средства, безобразное и прекрас ное, цвет и рисунок, внутренние творческие импульсы, идущие извне от окружающей действительности». Близкие идеи высказывал и Астер Йорн: «Мы не знаем эстетических законов, и старая идея о различии между прекрасным и безобразным <…> мертва для нас, для которых прекрасное также и безобразно, а все безобразное обладает своей красотой». Мысль, прямо скажем, не новая. Еще в VI в. до н.э. великий китайский мудрец Лао-цзы говорил:

Стоит лишь всем в Поднебесной понять, что прекрасное прекрасно – и оно уже зло! Стоит познать, что добро есть добро, – и оно уже не добро! Ибо существующее и несуществующее одно другое порождает, Трудное и легкое одно другое образует, Длинное с коротким дают друг другу тело, Высокое с низким друг к другу тянутся, Звук и напев друг с другом согласуются, «До» и «после» друг за другом следуют… Калейдоскоп течений 1960 – 1980-х годов: «гигантизм», «эксцентрик-арт», «сюппорт-сюрфас», «процесс-арт», «флюсус», «перформанс», «хеппининг», «концептуальное искусство», «минимализм», «граффитизм», «оп-арт», «поп-арт», «арт-брют», «арт-анформаль», «функ-арт», «арте-повера», «арт-корпорель», «арт-наив» и т. п., по сути, не добавили ничего принципиально нового в классическую абстрактную живопись. Некоторые имена, в том числе и российские:

М. Шемякин, Э. Неизвестный, А. Зверев, Э. Штейнберг, правда, были на слуху. Но сказать, что это искусство на века, вряд ли возможно.

Все дело в том, что в основе творчества всегда лежит некая картина мира или, если угодно, миф. Это может быть мифическое прошлое или мифическое настоящее, или даже мифическое будущее. Когда мифическое настоящее отлакировано официальной пропагандой, мы получаем творения в духе «социалистического реализма». Когда это настоящее противоречит инакомыслию творческой натуры, то миф разрушается, и возникает абстракционизм. В нем нет души, нет «дыхания», нет «жизни». Абстрактной живописью можно любоваться, как затейливым узором, но не более того.

13.4. Мечты о прекрасном будущем Человеку, не озлобленному опытом неудавшейся жизни, свойственно верить, что будущее будет лучше, чем прошлое и настоящее.

Миф о прекрасном будущем для добропорядочных верующих и граждан культивируют также религия и власть. В живописи и музыке отобразить этот миф труднее, чем в литературе. Попытки «заглянуть в будущее» предпринимали многие писатели-фантасты: А. Н. Толстой, А. Р. Беляев, И. А. Ефремов, А. Н. и Б. Н. Стругацкие, А. Азимов, Р. Брэдбери, А. Кларк, Р. Шекли, С. Лем и др.

Польский философ и писатель, автор таких известных книг, как «Магелланово облако», «Солярис», «Вторжение с Альдебарана», «Возвращение со звезд», «Звездные дневники Ийона Тихого» и др., Станислав Лем, написал в 1970 г. повесть «Футурологический конгресс»*, в которой с присущим ему юмором зондирует будущее. В ней Лем предвосхитил многие последующие события: покушение на Папу Римского, разгул терроризма, повсеместное распространение компьютеров, развитие генной инженерии и биотехнологий, использование достижений фармакологии для расширения физических и психических возможностей человека.

Автор помещает героя повести, Ийона Тихого, в начало ХХI в., в стоодиннадцатиэтажный отель «Хилтон», что находится в Нунасе, столице вымышленного южноамериканского государства Костариканы. Здесь должен состояться Восьмой Всемирный футурологический конгресс, однако из-за попытки террористов совершить государственный переворот героя ожидает совсем иной способ узнать о будущем.

Прежде всего, выясняется, что власти страны уже давно применяют для модификации поведения населения различные психотропные вещества и галлюциногены, растворяя их в водопроводной воде и распыляя в воздухе. Для подавления мятежа они применяют самолеты с бумбами, т.е. Бомбами Умиротворения и Благочиния.

В результате б у м б а р д и р о в к и отель разрушен и, спасаясь от газов, вызывающих галлюцинации, Ийон Тихий и еще десятка два людей оказываются в подземном коллекторе для нечистот, на узкой бетонной полоске. Временами он впадает в одурманенное состояние, в котором ему мерещатся различные кошмары. В трансе он падает в канал со сточными водами, приходит в себя, вылезает на берег, снова погружается в забытье и т.д. Во время очередного сеанса наркотиче* Лем С. Футурологический конгресс. Из воспоминаний Ийона Тихого / Пер. с польского К. Душенко // Иностранная литература. – 1987. – №7. – С. 32 – 83.

ского сна герою представляется, что в результате взрыва его тело сильно изуродовано и, ввиду невозможности реанимации, врачи погружают его в ванну с жидким азотом, чтобы разморозить в будущем, когда медицина будет более совершенной.

Пробуждается Ийон Тихий в 2039 г. Фантастическая цивилизация будущего, которую С. Лем называет «псивилизацией», поначалу ему нравится. Города красивые и чистые, воздух свежий и прозрачный, погода задается по желанию жителей, кругом услужливые роботы-компьютеры, газеты, журналы, справочники, и вообще знания подаются в виде пилюль и пастилок. Однако, встретившись со своим старым знакомым, также размороженным, профессором Троттельрайнером, он узнает, что все это результат воздействия на мозг масконов – веществ, маскирующих действительность. Зачем улучшать мир, если то, что мы видим, – всего лишь мозаика разности концентраций ионов калия и натрия на мембранах нервных клеток Не проще ли изменить восприятие, воздействуя на нейроны специальными химическими веществами И, вот, уже нет старости, болезней, нищеты и горя. Все счастливы. По крайней мере, они так думают.

Но стоило И. Тихому понюхать поданный Троттельрайнером флакон с отрезвином, как перед ним предстала совсем другая жизнь.

Вместо великолепного, покрытого паласами ресторанного зала, пальм, белоснежной скатерти и серебристого блюда с куропаткой он увидел бетонный бункер с соломенной циновкой, грубо сколоченный деревянный стол, серебряное блюдо обернулось дешевой тарелкой с серокоричневым месивом, прилипавшим к алюминиевой вилке. Дальше выяснилось, что отрезвин Троттельрайнера приоткрывает лишь часть реальности. Есть недоступные ему неомасконы, супермасконы и неосупермасконы.

Используя более совершенные модификации антипсихотропных препаратов, герой с ужасом обнаружил, что действительность еще хуже. На второй стадии отрезвления он увидел, что никаких скоростных лифтов, дорогих лимузинов и роскошных нарядов на самом деле нет. «Бизнесмены» в лохмотьях галопируют по разбитым улицам на своих двоих, откинувшись в воображаемом кресле и крутя воображаемым рулевым колесом. За жителями по пятам ходят роботы и прыскают на них масконами. На третьей стадии возвращения в реальность, понюхав еще более мощный отрезвин, Ийон Тихий увидел такое, что повергло его в шок. Оказывается, и роботов никаких не было.

Их ржавые останки торчали вместе с пожелтевшими человеческими костями из грязных сугробов, а роль роботов играли люди, считавшие себя роботами. Профессор Троттельрайнер оказался по большей части собранным из металлических и пластмассовых протезов, на которых кое-где еще сохранились жалкие остатки кожи и тряпья. Упав, он рассыпался на части.

В описанном С. Лемом «поддельном мире» многие догадываются, что окружающая реальность – результат действия галлюциногенов и пытаются, применяя дегаллюцины, увидеть действительность. Но в многоярусном мире иллюзий они не срабатывают. Ведь, если кому-то кажется, что ему кажется, что ему уже не кажется, то что же имеет место на самом деле По отношению к будущему автор не является пессимистом, равно как и восторженным оптимистом. Ясно, что оно будет не проще, чем прошлое и настоящее. В будущем человечество ожидают многие новые проблемы, в том числе и такие, о которых пишет С. Лем. Его «Футурологический конгресс» здесь взят для примера по той причине, что в этом научно-фантастическом произведении показана многоярусность мифа. Разрушенный миф все равно во многом продолжает оставаться мифом. Не имея возможности знать абсолютную истину, человек продолжает во что-то верить и строить свою картину мира, а значит, и выражать себя, свое отношение к этому своему миру в своем творчестве.

13.5. Извращенное творчество Итак, в творчестве человек выражает себя, изливает душу в той картине мира, что сложилась у него в сознании. А если это душа террориста, серийного убийцы, сексуального маньяка, полового извращенца, вора или мошенника Означает ли это, что все его низменные черты получат отражение в творчестве Не обязательно. Адольф Гитлер писал картины и, говорят, неплохие. О. Уайльд и П. И. Чайковский были гомосексуалистами. В. А. Моцарт, по свидетельству современников, был страшным сквернословом.

Не бывает абсолютных святых и абсолютных негодяев. В каждом человеке можно найти светлые и темные стороны, добрые и злые наклонности. Характеризуя противоборство этих двух начал в человеке, Ф.М. Достоевский писал: «Тут Дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей». Поэтому в творчестве все зависит от того, какую грань своей души обнажает автор. При этом надо иметь в виду, что большой талант часто обуревают большие страсти. По этому поводу уместно привести еще две цитаты. Вольтер: «Страсти – это ветры, надувающие паруса корабля, <…>. Иногда они его топят, но без них он не мог бы плавать». Э. Хемингуэй: «Писателя губят вино, деньги, женщины, карты и тщеславие, а также отсутствие всего этого».

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.