WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 35 |

Достигшая своего пика в 50-е годы миграция австрийских сербов в Россию постепенно пошла на убыль и до конца XVIII в. не носила более массового характера.

Несмотря на явное преувеличение масштабов переселенческой акции середины 50-х годов и ее значения для укрепления военного потенциала России, она имела важные социально-психологические последствия для сербов. Поступая на русскую службу, они долгое время сохраняли живые связи со своей родиной. Через переписку, частые поездки друг к другу, множившиеся в народе подлинные и мнимые истории о богатстве, невероятной карьере, почетных титулах и влиятельных должностях своих собратьев на русской службе - через весь этот необычно расширившийся поток информации Россия неожиданно приблизилась к сербам, из далекой северной страны превратилась в геополитическую реальность. Если после Великого переселения 1690 г. единственной альтернативой Австрии для сербов долгое время оставалась Турция, что заставляло их мириться со своим неполноправным положением под властью Габсбургов, то во второй половине XVIII в. они обретают новую опору в лице единоверной России.

Сама возможность уехать в Россию и тем самым обрести лучшее будущее для себя и своих детей укрепляла чувство национального достоинства, формировала новое самоощущение австрийских сербов, способствуя их национальной консолидации.

Каковы же были результаты тех многообразных демографических процессов, в которых, часто не по своей воле, приходилось участвовать сербам в конце XVII - XVIII в. и какая часть народа в итоге оказалась в границах габсбургского государства И. Бартенштейн в 1761 г. оценивал общую численность “иллиров” в Австрии в 1,5-2 млн. чел., однако помимо сербов он относит к иллирам и православное румынское население, и славян-униатов96. Первые относительно точные сведения о численности сербов в Австрии дала перепись 1797 г., когда на всей территории Венгрии, включая Хорватию, было зафиксировано 678505 православных сербов, одна половина которых проживала в Военной границе, а другая - в жупаниях. Таким образом, за сто лет, по сравнению с концом XVII в., число сербов увеличилось в 3-4 раза. С учетом того, что небольшие сербские колонии имелись в Вене, Словении и других наследственных австрийских землях, итоговая цифра численности сербов во владениях Габсбургов на рубеже XVIII и XIX веков должна была быть несколько больше и составлять приблизительно 700 тыс. человек97.

Было бы интересно сопоставить численность “австрийских” и “турецких” сербов. Некоторое представление об этом дают сведения, относящиеся к более позднему периоду. По переписям 1846 - 1847 гг., на территории Венгрии проживало 896902 серба, тогда как в Сербском княжестве - 892315 человек (без учета турок и цыган)98. Таким образом, в XVIII в. в Дунайской монархии оказалась довольно значительная часть сербского народа, вполне сопоставимая по численности с населением ставшего вскоре на путь завоевания независимости Сербского княжества.

Размещение сербов на территории государства Габсбургов на протяжении XVIII в. претерпело некоторые изменения. Во-первых, произошло резкое сокращение численности сербов в румынских областях Баната. Вовторых, под воздействием сначала немецкой, а затем и венгерской колонизации сербы были в значительной мере вытеснены из Центральной Венгрии, северных районов Бачки и Бараньи. Все это привело к тому, что они оказались в основном сосредоточены в границах современной Воеводины, а также в граничарских крайнах Хорватии и Славонии99. При этом в результате разнообразных миграционных процессов здесь сложился чрезвычайно пестрый в этническом отношении состав населения.

Сербы соприкасались со многими этносами, обладающими своими, зачастую весьма отличными, образом жизни, языком, культурой и верованиями: хорватами, немцами, венграми, румынами, евреями и другими.

Причем национально-религиозная пестрота увеличивалась с запада на восток: от преимущественно двунациональной (сербо-хорватской и православно-католической) Хорватии до основного района сосредоточения сербов в Южной Венгрии (позднейшей Воеводине), ставшей в XVIII в. зоной контакта множества наций и культур. Во всех районах Южной Венгрии (за исключением собственно Хорватии) сербы оставались доминирующим элементом, составляя от 2/3 до 3/4 всех жителей100.

Глава II ПРАВОВОЙ СТАТУС СЕРБОВ В АВСТРИЙСКОЙ МОНАРХИИ 1. Привилегии Леопольда I и юридический статус сербского населения на рубеже XVII и XVIII вв.

а свои заслуги в борьбе с общим врагом сербы с XIV в. получали от австрийских и венгерских правителей различные привилегии, облегЗ чавшие их положение. В качестве главных обычно рассматриваются Привилегии Леопольда I, дарованные сербским переселенцам во время Венской войны в 1690 - 1695 гг., которые стали основой юридического статуса сербов в габсбургском государстве на многие десятилетия вперед.

Особое место среди них занимает первая Привилегия от 21 августа 1690 г. В ней монарх заявляет, что поскольку сербы признали его своим законным королем и в войне с неприятелем доказали свою верность, он принимает их “всех вместе и поодиночке под императорскую и королевскую защиту”. А для того, чтобы сербы с самого начала почувствовали, как говорится в грамоте, “благость и сладость нашей власти”, Леопольд милостиво даровал сербам следующие привилегии.

Во-первых, им гарантировалось право свободного исповедания своей веры “по сербскому обычаю восточной церкви греческого обряда и по прописям старого календаря”. Во-вторых, сербам предоставлялось право “свободно собственной властью из сербского народа и языка поставлять себе архиепископа, которого будет избирать между собой церковное и мирское сословия”. В-третьих, определялась юрисдикция архиепископа “над всеми восточными церквями греческого обряда”, в том числе право назначать епископов и священников; “где нужно будет, по собственной воле церкви строить”; право церковного суда, право “канонических визитаций” (то есть инспекционных поездок архиереев по епархиям). В-четвертых, все православное духовенство освобождалось от уплаты десятины, податей и постоя, или “квартирной повинности”. Дополнительные привилегии от 20 августа 1691 г. и 4 марта 1695 г. подтверждали первую, расширяли власть главы сербской церкви на светские дела паствы и закрепляли организацию православной церкви на территории Монархии в составе семи епархий1.

Нетрудно заметить, что все содержащиеся в грамотах Леопольда права и привилегии относились к православному духовенству и в первую очередь касались высшего клира. Это и не удивительно, ведь текст привилегии 1690 г. был выработан на основе предложений сербского патриарха Арсения III Черноевича в ходе переговоров с венским правительством.

Патриарх запросил даже меньше, чем было обещано в “призывном” Манифесте императора от 6 апреля того же года, который предусматривал выбор своего воеводы и собственное управление.

Издание привилегий означало победу концепции Арсения III о ведущей роли церкви в жизни сербского общества. Что же касается австрийского правительства, то оно решилось удовлетворить практически все просьбы сербского духовенства, исходя как из тактических соображений, так и долгосрочных перспектив. Привилегии были дарованы в ходе войны, то есть в условиях неопределенности, более того, во время неудач австрийского войска. В этой ситуации перед венским двором встала задача как-то урегулировать проблему огромной массы сербских беженцев и с максимальной выгодой их использовать. С одной стороны, сербы продемонстрировали свою приверженность Габсбургам, поднявшись на борьбу с турками, с другой - являлись в глазах австрийских чиновников варварским народом, единственным организующим началом которого выступала церковь. Вполне естественно, что венский двор сделал ставку на привлечение на свою сторону православного клира и даже пошел на ущемление интересов казны, освободив сербское духовенство от налогов. Щедрость Вены объяснялась и далекоидущими стратегическими соображениями. Габсбурги намеревались использовать сербов, зарекомендовавших себя отличными воинами, для охраны границы с Турцией, а кроме того, сербы, расселившиеся на большей части территории Венгрии, могли сыграть роль противовеса антигабсбургской оппозиции.

Последняя задача облегчалась тем обстоятельством, что исходя из так называемого “права меча”, габсбургский двор отверг требования венгерского дворянства о возвращении их прежних владений, придав этим территориям статус “вновь присоединенных”, или “новозавоеванных”. Это означало их превращение в государственные, или коморские2, владения. Непосредственно Вене подчинялась и Военная граница - особый вид военнотерриториальной системы в пограничных областях. Таким образом, на оказавшихся формально в составе земель короны Св. Стефана вновь присоединенных территориях утвердилась австрийская государственная организация со всеми отличиями режима абсолютистского типа. Источником права для сербов после 1690 г. была абсолютная власть императора, который посредством декретов, рескриптов и патентов решал важнейшие вопросы жизни сербов в Австрии3.

Для упорядочения управления новыми районами Венгрии, Хорватии и Славонии была создана особая Придворная комиссия (Neo-acquistische Hofkommission) во главе с примасом Венгрии кардиналом Леопольдом Колоничем (1631 - 1707). Непосредственная власть над сербским населением, за исключением граничар, первоначально принадлежала Будимской коморской инспекции, которая позднее стала именоваться Будимской коморской администрацией. Низшие коморские власти, с которыми сербские поселенцы имели прямые контакты, - провизораты, во главе с провизорами и префектами. Причем практически все коморские чиновники были немцами, очень редко - венграми или хорватами4.

Привилегии Леопольда I распространялись на все сербское население монархии, однако австрийские власти уже в первые годы предприняли попытки ограничить их действие переселенцами, пришедшими с Арсением Черноевичем. Вена пыталась оспорить юрисдикцию патриарха, прежде всего в отношении православного населения в Хорватии, ссылаясь на якобы утвердившуюся там унию. На самом деле сербы Хорватской (Марчанской) епархии с момента ее возникновения в начале XVII в. оставались приверженными православию. И когда Арсений III в 1693 г. вопреки явно недоброжелательному отношению Вены совершил путешествие в Хорватию, всюду его с воодушевлением встречали соотечественники как своего истинного главу и защитника5.

Отказаться от деления сербов на старо- и новопереселенцев австрийское правительство заставили, в конечном счете, практические соображения, а именно: затруднительность такого разграничения, которое с годами становилось попросту невозможным.

Одним из наиболее важных пунктов сербских привилегий было обещанное в Манифесте Леопольда I право выбора собственного воеводы.

Самым реальным претендентом на эту роль оказался Георгий Бранкович (1645-1711). Родом из богатой семьи, проживавшей в Венгрии, Георгий рано остался без родителей и воспитывался под руководством старшего брата - Семиградского митрополита Саввы II. Ему предназначалась карьера дипломата, которую он начал переводчиком в Константинополе (помимо турецкого Бранкович знал латынь, венгерский, румынский и старославянский языки). В самом начале Венской войны Леопольд I, лихорадочно искавший союзников в борьбе с Турцией, издал диплом, которым братья Бранковичи провозглашались венгерскими баронами. Чуть позднее Георгию удалось за 150 дукатов получить от патриарха Арсения III подтверждение, что он потомок древних сербских правителей. Наконец, в 1688 г.

австрийский монарх специальной грамотой признал Георгия Бранковича наследником сербских деспотов и возвел в графское достоинство6.

В том же 1688 г. Бранкович представил венскому двору обширный мемориал о создании Иллирского Королевства, в состав которого вошли бы православные народы Балканского полуострова. Претендуя на роль правителя в новом государственном образовании, он соглашался признать верховенство Габсбургов и обещал оказать им полную поддержку в борьбе с турками7. Эта была первая после Османского завоевания Сербии программа возрождения государства под покровительством Австрии.

Пытаясь приблизить ее осуществление, в апреле - мае 1689 г. Бранкович с несколькими сотнями вооруженных людей поднимает антитурецкое восстание в Оршаве, откуда обращается с призывом о поддержке ко всему сербскому народу, называя себя “самодержавным деспотом земли Славено-сербской и всего Иллирика”8.

Инициатива Бранковича, не согласованная с командованием австрийской армии, вызвала большое недоверие у венского двора: в ней усмотрели действия, способные задеть права династии. Опасения были столь основательны, что Леопольд I потребовал от командующего армией принца Людвига Баденского “искусно зазвать его (Бранковича) под каким-нибудь предлогом к себе, а если нужно будет и арестовать”. Пожелание императора было тотчас исполнено. С момента ареста в октябре 1689 г. и по день смерти 19 декабря 1711 г. Г. Бранкович провел в заключении сначала в Оршаве, затем в Сибине, Вене и чешском городе Хебе9.

Арест лже-деспота отсрочил развитие конфликта, который позднее станет определять политическую жизнь сербского общества под властью Габсбургов. Выступив в качестве идеолога учреждения светской власти, Бранкович впервые посягнул на притязания православной церкви, считавшей себя единственным представителем сербского народа. В написанных им в заключении “Славяно-сербских хрониках” он резко выступает против светской власти патриарха, называет Арсения III “Иудой Искариотским”, обвиняя его и в собственных злоключениях. Бранкович первым стал открыто критиковать выгодные лишь духовному сословию привилегии, считая, что они получены только благодаря “безумному вожделению и многонепотребному разорительному подкупу”10.

Между тем заключение под стражу только способствовало росту популярности мнимого деспота в народе, который два десятилетия вел борьбу за его освобождение. В Вену снаряжались целые депутации, потоком шли прошения в защиту “выбранного и признанного господаря нашего”, монарха просили освободить пленника, что “сильно утешит весь народ сербский”. Все старания оказались тщетными! Только через 32 года после смерти Бранковича сербы получили от Марии Терезии дозволение перенести его тело и захоронить в монастыре Крушедол, рядом с могилой его идейного противника патриарха Арсения Черноевича. Позднее, во время движения Омладины, в Воеводине возник настоящий культ Бранковича, которого стали считать своим знаменем идеологи буржуазного класса11.

В ответ на требования об освобождении Бранковича венские власти еще в 1691 г. предложили сербам выбрать себе вице-воеводу (Vice-Ductor).

На эту роль подобрали подходящую кандидатуру - полковника Йована Монастырлию, командовавшего сербскими частями в войне с турками.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.