WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 35 |

Перечисленные князем Голицыным льготы колонистам не всегда были одинаковыми. Ф. Таубе приводит несколько другие цифры и считает их явно недостаточными, особенно слишком непродолжительное время освобождения от налогов. “И разве не удивительно, - восклицает он, - что как только истекут свободные от податей годы, так многие из них начинают бедствовать, распродают скот, бросают свой дом и тайком исчезают”46. В 1782 г. правительство Иосифа II значительно увеличило льготы колонистам. В частности, льготный срок освобождения от налогов и податей возрос до десяти лет, увеличилась денежная помощь, в первую очередь для ремесленников. Эти меры вызвали новую массовую волну переселенцев:

только в 1784 - 1789 гг. на территорию современной Воеводины переселилось около 38 тыс. немцев47.

Следует сказать, что качественный состав немецких колонистов был весьма пестрым. Наряду с производительным элементом переселялось немало бедняков, бездомных, авантюристов, прельщавшихся возможностью получить подъемные на переезд и исчезавших еще на пути следования к месту поселения. По отзывам Ф. Энгеля, “порядочные люди и в Германии могут найти способ зарабатывать, а в эти земли (Славония и Срем. - Ю.К.) прибывают только те, которые приверженны пьянству и лености почти в такой же степени, как и местные жители”48. Не имевших склонность к вредным привычкам ждали другие опасности. По сообщению австрийского генерала Митровского, бывшего командующим в Среме во время войны 1788 - 1791 гг., прибывшие из Германии колонисты “из-за нездорового климата и крепких здешних напитков, к которым они не были привычны, очень быстро почти все поумирали”49.

В правление Марии Терезии была предпринята попытка сделать ставку в колонизационной политике на асоциальные элементы. По рецептам эпохи рационализма бродяг, воров, бунтовщиков и других уголовников предполагалось направлять в Банат для перевоспитания в специально созданных для этих целей мастерских. Учрежденный императрицей комитет для наблюдения за нравственностью жительниц Вены усердно высылал в Банат и Славонию попадавших в его руки женщин. Блудниц предстояло приучить к труду и постепенно превратить в степенных хозяек. Из эксперимента с мастерскими ничего не вышло, но массовое переселение преступников и проституток внесло свою краску в пеструю картину демографических процессов в этом регионе. При Иосифе II эта практика была прекращена. Колонистами отныне могли становиться только люди семейные и добрые католики, что существенно улучшило прибывавшие в сербские земли кадры50.

Немецкая колонизация, особенно в случае массового заезда новопоселенцев в какую-нибудь местность, создавала для сербского населения много неудобств, а то и превращалась в настоящее бедствие. В 1786 г. в Руму прибыло сразу 599 немецких семей, что увеличило население этого небольшого города чуть ли не в два раза. На первых порах немцев размещали в домах горожан, что давало повод ко всеобщему недовольству и конфликтам. Кроме того, сербы не без основания полагали, что с них будут собирать дополнительные суммы налогов вместо освобожденных от всех платежей переселенцев. Наконец, нередкими были случаи, когда сербское население насильственно перемещалось со своих земель, чтобы освободить место для основания немецкого поселения51.

К сожалению, в литературе отсутствуют какие-либо данные об общей численности немецких колонистов. Известно только, что за время двух самых массовых во второй половине XVIII в. миграционных волн (1768 - 1771, 1784 - 1789 гг.) на территорию современной Воеводины переселилось 12478 немецких семей, или около 55 тыс. человек52. Основываясь на многочисленных фрагментарных сведениях, касающихся отдельных лет и некоторых местностей, можно предположить, что итоговая цифра была, по крайней мере, в два раза больше.

С конца 1730-х годов немцы стали второй по величине группой населения в Северной Сербии, Южной Венгрии, восточных районах Баната. На всей территории Австрийской монархии (за исключением собственно Хорватии) сербы жили рядом с немцами, с ними в первую очередь имели дело, через их посредство обучались европейским ремеслам, новейшим агротехническим методам, высокопродуктивному животноводству; осваивали навыки строительного искусства, иную бытовую культуру и, в какой-то мере, новый стиль жизни. В конечном счете, через эти контакты сербы приобщились к западной цивилизации.

Помимо немцев, которые составляли основную часть всех колонистов, в области с сербским населением прибывали и представители других народностей. Обращает на себя внимание тот факт, что среди них венгры составляли лишь незначительную часть; существенный рост венгерского населения произошел уже в XIX в.

Начиная с 1745 г. и до конца XVIII в. в южные районы Венгрии отмечался массовый приток словаков. По своему социальному положению это были крестьяне, которые покидали родину из-за тяжелого экономического положения. (Долгое время считалось, что главной причиной были религиозные гонения на протестантов, что не подтверждается новейшими исследованиями). Всего из Словакии переселилось около 20 тыс. крестьянских семей (для сравнения: по переписи 1961 г. в Воеводине проживало словаков). Воеводинские словаки жили достаточно замкнутыми общинами, плохо смешиваясь с местным населением и до конца XVIII в. сохраняли патриархальные формы жизни и хозяйствования53.

Одновременно со словаками в Венгрию прибывали русины-униаты из Прикарпатья. Власти шли на это как по экономическим (заселить пустующие земли), так и по политическим мотивам (укрепить прослойку униатов и тем самым создать условия для принятия унии сербами). Русины сумели противостоять ассимиляции и до сегодняшнего дня составляют самостоятельное национальное меньшинство (около 20 тыс.) в Воеводине54.

Населенные сербами земли осваивали и румыны-скотоводы, которые, спускаясь на равнины, занимались земледелием. Проникновение румын в сербскую среду облегчалось их принадлежностью к одной вере и церкви.

Последнее обстоятельство, вероятно, заставляло австрийские власти чинить препятствия этому миграционному потоку вплоть до начала XIX в.

Нельзя, однако, забывать о том, что в восточных епархиях Карловицкой митрополии (в Банате) издавна проживало смешанное сербско-румынское население, в котором сербы составляли меньшинство55.

Немногочисленную, но динамичную, имевшую немалое экономическое значение группу соседей сербов составляли евреи. Они проникали в монархию различными тайными путями, и их численность постоянно увеличивалась. Если в 1748 г. во всей Венгрии проживало 14850 евреев, то в 1778 г. уже 39 тысяч. Во второй половине XVIII в. практически во всех сербских городах имелось от нескольких человек до нескольких десятков еврейских семей. Евреи в Воеводине составляли прослойку мелких торговцев, трактирщиков, в некоторых местах - монополистов в изготовлении ракии. Они были ограничены в передвижении, платили все налоги, а сверх того так называемый “защитительный” налог в городах и “таксу толеранции” - по два форинта с человека в государственную казну56.

Из других малочисленных этнических групп, селившихся среди сербов, можно упомянуть армян, цыган, чехов, итальянцев, греков и представителей некоторых других народностей как с Балканского полуострова, так и из различных стран Центральной и Западной Европы. Среди них была и довольно большая группа запорожских казаков, которые после ликвидации по указу Екатерины II Сечи обратились к австрийскому правительству с просьбой об их поселении в Военной границе. Получив дозволение Иосифа II, в 1785 г. около 8 тыс. запорожцев переселились в Австрию, в основном на территорию Баната и Бачки. Они сохраняли полное самоуправление, выбирали кошевого и куренных атаманов и получали жалование подобно остальным граничарам. Впрочем, довольно скоро запорожцы слились с окружающим населением и не сохранили особого этнического типа57.

4. Переселения сербов в Россию Оторвавшись от основного ядра народа и оказавшись в чужой, а зачастую и враждебной национальной и религиозной среде, сербы попытались найти поддержку в крупнейшей православной державе мира - России. До конца XVII в. связи сербов с русскими носили спорадический характер и выражались главным образом в приездах в Россию за милостынью представителей духовенства.

Начало регулярных контактов сербов с русскими дипломатами датируются рубежом XVII и XVIII веков. Они связаны с пребыванием в Вене в 1695 - 1697 гг. посланника Кузьмы Никитича Нефимонова и участвовавшего в переговорах о мире с Турцией на Карловицком конгрессе думного дьяка Прокопия Богдановича Возницына (1698-1699). Первым постоянным российским послом при австрийском дворе стал князь Петр Алексеевич Голицын (1701-1704)58.

До конца XVII в. в России не выделяли сербов и славян вообще в особую группу из общей массы православных балканских народов. Первым русским царем, обратившим внимание на “славянский вопрос”, стал Петр I. Еще в 1697 г. он направил путешествовавшего с Великим посольством капитана Григория Островского в “Шклявонскую землю”. В наказных статьях ему поручалось разведать: “... под которым она государем, и много ль в ней городов и знатных мест, и многолюдна ль она, и какие в ней люди, служилые ль или купецкие, или пахотные (...), славенской ли язык употребляют, и мочно ль с ними рускому человеку о всем говорить и разуметь”59. Присланные Г. Островским сведения о “Славянской земле” оказались весьма скудными и вряд ли могли удовлетворить любопытство царя60.

Некоторое время спустя послу в Вене барону Урбиху было поручено собирать разные сведения о славянских народах. Урбих обращался к “разным особам в Праге”, пытался разыскать какие-либо книги о славянах, но тщетно. Единственным ученым, взявшим на себя смелость написать о славянах, оказался знаменитый немецкий философ Готфрид-Вильгельм Лейбниц. По заказу посла он составил трактат “О начале и древности славянского народа”. Впрочем, сочинение Лейбница не прояснило представления русского правительства о славянстве, а, пожалуй, еще больше их запутало, ибо автор смешивал воедино славян, сарматов, гуннов, хазар; древнейшим славянским правителем называал Аттилу и т. п.61 Между тем, в росте интереса России к “славянскому вопросу”, обусловленного в конечном счете активизацией восточной политики при Петре I, немалую роль сыграли сами балканские славяне, в особенности сербы.

С самого начала Венской войны с Балкан в Россию стали поступать письма с различными проектами, которые не могли не заинтересовать русское правительство. В мае 1688 г. печский патриарх Арсений III послал в Москву архимандрита Исайю с грамотой, в которой наряду с призывом к русским царям Ивану и Петру к вооруженной интервенции против Турции содержался и целый план объединения православных народов Балканского полуострова в одну державу под скипетром русского царя со столицей в Константинополе62. Уже обосновавшись в Австрии, патриарх отказался от этого утопического плана, хотя и продолжал время от времени заявлять о своей готовности переселиться вместе с народом в Россию63.

Расширение связей с Россией породило большие надежды на заступничество “восточного царя” и способствовало широкому распространению культа Петра I среди австрийских сербов. Отголоски этого культа прослеживаются на протяжении многих десятилетий. Посетивший Фрушку Гору в 1876 г. известный славист В.В. Качановский обнаружил в монастыре Ремете большой портрет царя и записал широко распространенные у тамошних сербов предания о благодеяниях Петра, якобы случившихся во время его тайной поездки по сербским монастырям64. А в “Записках” г. о путешествии по славянским землям другой славист В.И. Ламанский рассказал об услышанной им сербской песне об осаде Вены 1683 г., из которой следовало, что победе над турками Австрия обязана не Яну Собесскому, а “московскому кралю”65.

Давно назревавшее военное сотрудничество русских и сербов было отчасти реализовано в 1711 - 1712 гг. В это время Петр I не раз обращался к балканским славянам с призывами о совместных боевых действиях против Турции. В частности, он взывал к печскому патриарху Афанасию, сербамграничарам из Австрии, через сербского полковника Михайла Милорадовича обратился к черногорцам66. Со своей стороны посол в Вене Урбих сообщал канцлеру Г.И. Головкину в письме от 20 апреля 1712 г. со ссылкой на того же М. Милорадовича, что православные балканские народы могут “в середине турецкаго империя великое развращение и вред учинить, ежели токмо малом чем вспоможение учинено будет; и хотя мир с турками следует, то б оных в оной включить и им генеральной пардон исходатайствовать”67. В том же 1712 г. Москву посетил серб Дмитрий Семенов с предложением собрать против турок десять тысяч вооруженных всадников и был отпущен “к сербскому митрополиту” с соответствующими полномочиями68.

Австрийские власти сумели на этот раз пресечь русско-сербское сотрудничество: русские эмиссары-вербовщики арестовывались, сотням или даже тысячам граничар препятствовалось выезжать из страны для вступления в русскую армию. Несмотря на сильное противодействие, 157 (по другим данным - 164) сербских офицеров и солдат смогли перейти границу и присоединиться к русскому войску, разместившись впоследствии в Азовской губернии69.

И после окончания Прутского похода интерес русской дипломатии к сербам и другим православным народам не пропал. В значительной мере он подогревался поступавшими в Москву через посредство российского посла в Вене А.А. Матвеева (1712 - 1715) проектами использования балканских славян в борьбе против Порты. Так, в январе 1713 г. посол сообщал в своей реляции подробности переданного ему “волошским секретарем” плана антитурецкого восстания. В нем говорилось, что поскольку Россия не может надеяться на скорую помощь “христианских принцов, которыя как звычайно токмо сходно своих особыми интересами все чинить будут, зело нужно найти способу к поднятию бунтов между народов, турками недовольных”. Среди последних в проекте особо выделяются черногорцы - “народ, природою склонный к нападению на турок”, которому одна только “надежда о грабеже подает способ к подвигу”. Рисуя план предстоящей кампании, автор обещает “бес трудности” собрать многотысячное войско70.

Еще более привлекательно выглядел другой, присланный Матвеевым, проект, полученный им от агента Кареты из Венеции 16 ноября 1713 г. В нем излагался план создания на Балканах 500-тысячного повстанческого войска из сербов, черногорцев и других православных народов, с помощью которого царь Петр сумел бы турок “из Европы выгнать”. Автор особенно упирал на дешевизну проекта: “...только б тем народам дать воинския припасы и генерала или иного какова начальника, который б их управлял и в добрый порядок приводил”71.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.