WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 35 |

Большинство историков изображало его как организованное и направляемое движение народа, совершенное под эгидой православной церкви и предводительствуемое самим ее главой. Сторонники романтической школы шли еще дальше, рассматривая переселение как результат злонамеренной деятельности Арсения III, который “подстрекал” народ к переходу в Венгрию, действуя по заданию Габсбургов. Прямо противоположная точка зрения была высказана Илларионом Руварцем, который первым назвал исход 1690 г. “самым обычным бегством”, отводя таким образом обвинения в адрес высшей православной иерархии за свершившуюся “национальную трагедию”13.

Вопрос об участии духовенства в переселении 1690 г. представляется достаточно сложным. Если задаться целью выяснить происхождение тезиса о том, что переселение было совершено под руководством Арсения Черноевича, то придется признать, что истоки этой легенды восходят к самому патриарху.

Нет сомнений, что переселение началось и протекало как стихийное бегство народа, единственным мотивом которого было желание спасти жизнь. В условиях же всеобщей паники пример патриарха мог оказаться заразительным и способствовал расширению масштабов бегства. Тем более, что вместе с патриархом передвигалась многочисленная свита, в пути к нему присоединялись другие священники и монахи, а в обозе Черноевича перевозились мощи князя Лазаря и другие сербские святыни14. Бегство патриарха придавало переселению особый смысл, делало его каким-то всеобщим, особенно если учитывать ведущее место, какое занимал глава церкви в жизни тогдашнего сербского общества.

Большинство сербов смутно представляло себе конечную цель похода.

Рассказ Афанасия Сербина рисует впечатляющую картину движения огромной массы измученных людей - мужчин и женщин, стариков и детей. В дороге многие из них умирают от голода и болезней, замерзают от холода и становятся жертвами разбойников. К весне те, кто сумел перенести трудный путь, скапливаются в Белграде и его окрестностях, их положение ужасно: “И лежах трупы умерлих людей сербских по всем улицам великого Белгорода и по всем селам его и во всех путех его лежаху мртви и не бяше погребающаго; котори же живи хождаху и не бяше в них видения, ни красоты человеческия, но бяху почернели от глади, и лица их бяху яко лица ефиопска, и тако скончашася и не оста десятой части людей. Оставши же избегоша от своея земли и оставише ю пусту всю”15.

Именно в Белграде, да и то не сразу, Арсений III впервые выступил в роли предводителя беженцев. Будучи осведомленным лучше многих своих соотечественников, он хорошо понимал, что Белград - это еще не конец пути, что сербам придется идти дальше до тех пор, пока от турок их не будет отделять граница (о том, где она пройдет, тогда не мог знать никто).

Патриарх сознавал, что ему самому и церкви, главой которой он являлся, прийдется жить в другой стране и в других условиях. Высший клир был обеспокоен обеспечением своих прав и привилегий на будущее в христианском, но католическом государстве. Вот почему патриарх постарался представить себя перед Веной единственным и законным предводителем народа, для чего нужно было, по крайней мере, создать видимость, что церковь управляет массой беженцев. С этой целью Арсений созвал в Белграде 18 (28) июня 1690 г. “духовный и светский сбор”, на котором присутствовали по 14 представителей мирян и духовенства16.

Непосредственным поводом для созыва “сбора” послужило не столько стремление патриарха “узнать настроения и желания народа”, как нередко утверждается в историографии, сколько необходимость отреагировать на полученные Арсением накануне личные письма Леопольда I и его Манифест балканским народам от 6 апреля 1690 г. В Манифесте содержалось обещание “защиты и покровительства”, а также сохранения прав и привилегий, в том числе свободы вероисповедания, всем, кто будет способствовать успеху борьбы с турками17. Этот призыв уже не мог переломить хода войны, но давал патриарху возможность вступить с австрийскими властями в переговоры по поводу будущего сербского народа и церкви. Какого рода покровительства добивался Арсений III, видно из составленной на собрании 18 июня петиции Леопольду из шести пунктов. Весь список сербских пожеланий ограничивался исключительно предоставлением прав и привилегий духовенству: свободы деятельности православной церкви, невмешательства светских властей в церковную жизнь, освобождения сербского духовенства от налогов и повинностей, права свободного выбора патриарха и назначения им епископов и священников, права церковного суда и т. п. Причем эти права должны быть гарантированы на всей территории Габсбургской монархии - “где сейчас находятся и куда потом переселятся наши люди греческого закона”18. В Вену был направлен епископ Исайя Джакович для вручения петиции и личного послания патриарха, в котором Леопольд торжественно именовался “венгерским и сербским королем”. Для пущей убедительности посла снабдили специальным мандатом с печатями и подписями всех участников собрания, дабы у австрийских властей не оставалось сомнений в том, что патриарх действует от имени и в согласии со всем народом19.

Пока шли переговоры в Вене и Исайя Джакович собирался в обратный путь, турки продолжали наступать в Сербии. 6 сентября был взят Ниш, а в конце сентября началась осада Белграда. Австрийское командование ввиду явного превосходства сил противника даже не пыталось организовать эффективную оборону города: был отдан приказ об эвакуации войска через Дунай и Саву. 8 октября Белград пал. Вместе с ним стали переправляться и сербские беженцы. Вот как описывает этот последний этап переселения Афанасий Сербин: “Сербли же влезоша вси в струги и бысть стругов до десяти тысящ и побегоша вси рекою Дунаем противу воды и приидоша под град Буду, котори есть под цесарем, под турками же никто от сербов не оста, но цесарю поддашася и седоша округ реки Дуная и по иным городам”20.

В исторической литературе приводятся различные цифры о численности переселившихся сербов: от нескольких десятков тысяч до полумиллиона и более. Между тем источники дают достаточно точное представление о количестве сербских беженцев. Арсений Черноевич уже осенью г. сообщал в Венгерскую придворную канцелярию о переходе на земли короны Св. Стефана более чем 30 тыс. сербов21. В донесении кардинала Леопольда Колонича императору Иосифу I в 1706 г. говорится, что патриарх Арсений “привел с собой 40000 душ под защиту австрийского дома”22. Эти цифры следует признать наиболее вероятными. Всего же за время Венской войны, согласно новейшим подсчетам Г. Станоевича, в Венгрию и Славонию перешло не менее 70 тыс. сербов23.

Еще более неопределенны сведения о социальном составе участников переселения. В историографии неоднократно отмечалось, что то были “лучшие сербы”: люди “храбрые и состоятельные”, “наиболее культурные и богатые”, “национальная элита”. Естественно предположить, что среди бежавших были прежде всего участники восстания и их семьи - люди, которым было что терять при возвращении турок. Но важно подчеркнуть и другое: переселенцы были самой активной в политическом отношении частью сербского народа, имели развитое чувство национального (этнического) самосознания. По своему социальному положению это были, вопервых, все слои духовенства, начиная с высших иерархов и кончая приходскими священниками. Во-вторых, из Сербии бежало городское население (из городов Печ, Ниш, Призрен, Крушевац, Валево, Белград, Заечар, Ужице). Наконец, за Дунай и Саву переходили крестьяне, включая кнезов - представителей сельского самоуправления. Однако доля крестьянства в массе переселенцев была существенно меньшей по сравнению с его удельным весом в общей численности населения Сербии24.

Абсолютное большинство сербских переселенцев конца XVIII в. распространилось по опустевшей в результате войны территории современной Воеводины. В исторических областях Среме, Бачке, большей части Бараньи к началу XVIII в. сербы оказались единственными жителями; в Славонии, равнинной части Баната и бассейне реки Мориш - доминирующим населением. Кроме того, сербские переселенцы оседали на берегах Дуная и Тисы на своем пути в глубь Европы, подальше от возможного турецкого преследования. Самые богатые и влиятельные сумели достичь окрестностей венгерской столицы и поселиться в городах Буде, Пеште и Сентандрее, Острогане, Коморане, Шопроне, Сегеде и др.

Проехавший по этим местам в 1699 г. русский посол П.Б. Возницын записал в своем дневнике, миновав венгерский город Сибенторн на половине пути от Мохача до Буды: “До сего места даже от самые Сирмии (Срема. - Ю.К.) тамошние жители говорят по сербску и по словенску”25. Помимо собственно Венгрии следует указать еще один район компактного проживания сербов. В результате успешных операций австрийского войска в Хорватии (еще в 1688 г. они взяли крепость Костайницу) и вторжения в Боснию под власть Габсбургов перешла обширная область между реками Купа и Уна, заселенная преимущественно сербским населением.

Первые годы после великого исхода 1690 г., пока еще продолжалась война, переселенцы надеялись вернуться назад в Сербию. Об этом говорил своим соплеменникам патриарх Арсений, посещая фрушкогорские монастыри; об этом не раз писали сербские иерархи, обращаясь за содействием к России26. Однако таким надеждам не суждено было сбыться: шестнадцатилетняя война подошла к концу. В октябре 1698 г. в местечке Сремские Карловцы был созван конгресс для заключения мира между Османской империей и Священной Лигой. Согласно Карловицкому мирному договору, подписанному 26 января 1699 г., Австрия закрепила за собой часть Срема и Хорватии.

Таким образом, в конце XVII в. происходит крутой перелом в истории сербского народа, который во многом определил перспективу и особенности его развития на длительный срок и продолжает влиять на его современное бытие. Вызванная турецким вторжением в Европу и длившаяся несколько столетий миграция сербов на север в конце XVII в. привела к качественному изменению: в результате Венской войны 1683-1699 гг. сербский этнос оказался разделен государственными границами на две основные части - турецкую и австрийскую ; третья часть народа к этому времени осела в Далмации - тогдашних владениях Венецианской республики.

Отсутствие или несовершенство статистики того времени, осложненное незавершенностью процесса этнической дифференциации балканских славян, когда религиозная принадлежность часто заменяла национальную, - все это не дает возможности сколько-нибудь точного определения численности сербов во всех трех государствах. По существующим в историографии оценкам, на рубеже XVII - XVIII веков в Сербии (без Боснии) проживало около 200 тыс. сербов; в Австрийской монархии до 200 тыс., в том числе 155 тыс. в Венгрии и свыше 40 тыс. в Хорватии; в венецианской Далмации число православных сербов достигало 40 тыс. человек27. Приведенные данные, хотя и являются приблизительными, позволяют сделать вывод о том, что в начале XVIII в. на территории государства Габсбургов оказался не малый “осколок” сербского этноса, как часто принято думать, а значительная часть сербов, сопоставимая по своей численности с оставшимися в Османской империи соплеменниками.

2. Австро-турецкие войны XVIII в. и миграции сербов в Австрию Поражение Турции в Венской войне многим современникам казалось началом окончательного вытеснения османов из Европы. Эти настроения еще более укрепились к исходу второго десятилетия XVIII в., когда Порта вновь оказалась вовлеченной в военный конфликт с христианскими державами.

В апреле 1716 г. Австрия заключила союз с Венецией, которая с конца 1714 г. не слишком успешно отражала военный натиск Порты, стремящейся к ревизии установленных Карловицким миром границ. Летом 1716 г.

австрийцы начали наступление в Среме. В начале августа “цесарская армада” под командованием принца Евгения Савойского разбила, как говорится в Грабовацкой летописи, “целый табор турецкий” под Петроварадином, а начальный визирь с янычарами “в великое бегство обратишася”28.

Эта победа нашла отражение во множестве сербских летописей, однако поражение и бегство турок уже не воспринималось современниками как радостное событие. Неизвестный монах из Хоповской обители, рассказав о причиненном монастырю ущербе и пленении “агарянами” при отступлении многих сербов, добавляет: “Ох и люто было христианам! И сожгли они в то же лето монастырь Крушедол и деспотов (имеются в виду св. мощи деспота Уроша и династии Бранковичей. - Ю.К.) и монастырь Ремету”.

Ему вторит другой безымянный автор: “И тогда выпал снег на Макавей, и был мороз, и был лед на воде в августе четвертого дня. И тогда была война повсюду, и погибель от голода и холода. И от этой беды нигде нельзя было найти теплого прибежища!”29.

Настоятели фрушкогорских монастырей жаловались митрополиту В.

Поповичу 7 февраля 1717 г., что жители Срема претерпевают как от турок, так и от немцев: “И беспрестанно должны мы им носить и давать, но много господ и много начальников, и каждый глядит, чтоб ему несли и давали”.

Подобные настроения дали повод австрийскому генералу Петрашу заявлять, что сербы “больше любят турок, чем Его цесарское величество”30.

После изгнания турок из Срема австрийцы осенью того же года заняли весь Банат и приблизились к главной турецкой крепости - Белграду, после чего военные действия были приостановлены. Весной 1717 г. 150-тысячная австрийская армия, в составе которой было и около десяти тысяч сербских добровольцев, двинулась на Белград. Форсировав в середине июня Дунай, австрийцы вступили в бой с 30-тысячным гарнизоном крепости. Осада длилась два месяца, а 16 августа произошла одна из самых значительных битв в новой истории, во время которой погибло 13 тысяч турок, а еще пять тысяч попало в плен. Потери австрийцев были на порядок меньше.

Прямым следствием новой победы Евгения Савойского стала капитуляция Белграда, одновременно турки отступили по всей Сербии на юг до Ниша и на восток по течению Дуная до Оршавы. После взятия Белграда ожидалось продолжение австрийского наступления, однако в войну неожиданно вступила Испания, высадив свои войска на присоединенный ранее к Австрии остров Сардинию. Испугавшись больших осложнений, Карл VI согласился на мирные переговоры с находящейся на грани военной катастрофы Портой31.

Переговоры о заключении мира между Австрией, Венецией и Турцией проходили в сербском городе Пожаревац при посредничестве английских и голландских дипломатов и завершились подписанием 21 июля 1718 г. (по н. ст.) мирного договора, установившего новую австро-турецкую границу.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.