WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 35 |

В общей сложности под полномочиями депутатов сабора 1735 г. стоит около 700 подписей людей из 500 населенных пунктов. Из них около подписей принадлежит светским невоенным лицам из 430 городов и сел.

Пленипотенции 14 поместных депутатов от Сремской епархии подписаны жителями 120 населенных пунктов (около 90 % от их общего числа). Аналогичные данные можно привести по Бачской епархии9. Выдвижение депутатов и составление пленипотенций приобщали к политической жизни практически все сербское население гражданских областей Монархии. На крестьянских сходах, городских и епархийских собраниях избранные депутаты снабжались письменными наказами, или “инструкциями”. В них формулировались задачи депутатов и определялась их позиция на время работы сабора.

Государственный статус собранию сербских представителей придавало присутствие на нем специально назначаемых двором одного или более комиссаров (Commissarien). Первый из них обычно был генералом, что, по мнению Бартенштейна, придавало посланцу Вены дополнительный вес и было “мило сердцу” этого воинственного народа10.

Протокол сабора 1769 г. донес до нас описание торжественной встречи цесарского комиссара генерала Андрея Хадика 13 (24) апреля: “Навстречу ему из Карловцев вышел строй избранных всадников числом сто тридцать... За ними следовали экипажи, запряженные двумя и шестью лошадьми, в которых ехали господа штабс-офицеры, а в других экипажах господа епископы, в третьих же - депутаты от провинций”. Встретив Хадика далеко за городскими стенами, кортеж, приветствуемый толпами по всему пути следования, въехал в город, причем въезд сопровождался пальбою из восьми “больших пушек”, специально позаимствованных по сему случаю из гарнизона ближайшей крепости.

Довольный встречей генерал назначил открытие сабора на 4 мая (по н.

ст.) и утвердил соответствующий церемониал. В назначенный час все депутаты, построившись в две колонны и сопровождаемые целой ротой граничар, явились за ним к отведенной ему резиденции. Далее многолюдная процессия двинулась к месту заседаний на новом митрополичьем подворье. Впереди на коляске ехал комиссар, по левую и правую руку шли пешими темишварский и славонский епископы, а за ними все депутаты и свита. У митрополичьей резиденции процессию приветствовали остальные епископы, после чего все прошли в залу, украшенную портретом Марии Терезии, и “цесарский комиссар занял свое место под балдахином, а депутаты расселись всякий на свой стул”11.

Из сохранившихся протоколов видно, что австрийский комиссар не просто присутствовал, но и фактически руководил всей работой саборов.

Не только открытие, но и все другие заседания начинались с его выступления и постановки им вопросов, на которые должны были отвечать депутаты. При этом венские эмиссары не очень-то церемонились с народными представителями. В. Йованович вспоминал в связи с сабором 1730 г., как комиссар, забыв о переводчике, “грозил депутатам мечом цесарским... и саблей на горло показывал”12. Власти старались контролировать не только официальные заседания. Депутат Й. Цветинович писал о тревожной обстановке на Белградском саборе 1730 г.: “Каждый день мы, светские, вместе собираемся, и хотя много есть мыслей, но не смеешь со всеми открыто говорить, потому что многие назначены по улицам подслушивать, внимают полномочным посланцам, что и о чем промежду ними беседа идет, и следят...”13.

Комиссар определял также порядок и регламент работы сабора. Так, генерал Хадик для заседаний отвел четыре дня в неделю (понедельник, среду, четверг и субботу) с 9 утра до 12, самое позднее до часу пополудни.

Такой щадящий режим работы, дополняемый бесчисленными праздничными обедами и увеселениями, растягивал заседания депутатов на несколько недель, а то и месяцев. Запрещалось проводить какие-либо собрания до приезда комиссара либо в его отсутствие. Последнее правило сербам удавалось, по крайней мере иногда, обходить. Сербы были обязаны содержать комиссара и его свиту, да еще и выплачивать ему гонорар за труды. Тот же Хадик получил 4 тыс. форинтов из наследства умершего митрополита П. Ненадовича14.

Многократные попытки австрийских властей свести назначение саборов к простому оглашению “цесарских резолюций” и даже вообще ликвидировать этот институт не увенчались успехом. Особенно ярко отношение сербов к своему представительству проявилось в ходе обсуждения проекта митрополита М. Петровича об учреждении Народного совета - постоянно действующего органа при митрополите, которому передавались функции сабора15. Неизвестно, действовал ли Моисей по указке из Вены или по своему собственному почину, однако выдвижение такого проекта как нельзя более отвечало стремлениям австрийского двора. Предложение митрополита было с негодованием отвергнуто. Сербы Будимской епархии писали декабря 1729 г., что Совет учреждать не нужно, ибо “погубим самый главный и самый лучший пункт из привилегий наших”, то есть право собирать саборы16.

Смысл создания Народного совета, состоящего из узкого круга лиц (от 12 до 36 человек), заключался в ограничении политической активности сербов, устранении из политической жизни широких слоев городского и сельского населения. В упомянутом послании будимцев авторы ставили митрополиту в вину, что тот намеревается “заключить в привилегии персон и те 36 персон выдавать за весь общий народ”17.

2. Представительство на саборах и расстановка политических сил внутри сербского общества Как известно, средневековые сербские саборы состояли из привилегированных сословий: высшей церковной иерархии и властелы. Ощутить сдвиги во внутренней структуре сабора можно по изменению самого названия этого института. Если в дотурецкий период он именовался “сабором” или “сбором”, то в XVIII в. в большинстве случаев мы встречаем более развернутые определения: “всенародный сабор”, “генеральный сабор”, “общенародный конгресс”, “общенародное собрание”, “верховный сабор”, “конгрегация общенародная”, “народный сессион” (кстати, используемый до сих пор в историографии применительно к XVIII в. термин “народноцерковный сабор” не встречается в источниках и является позднейшей выдумкой клерикальных историков.). Указанные изменения свидетельствуют о существенном расширении состава участников сабора. Впрочем, об этом можно судить и на основании более точных данных. Используя дошедшие до нас материалы, удалось восстановить довольно подробную картину состава депутатов восьми саборов (см. табл. 1).

В историографии саборы XVIII в. характеризуются как сословный или сословно-церковный орган19. Действительно, в источниках последовательно отразилось деление сербского общества на три сословия: духовное, военное и гражданское. Но это были не традиционные сословия-классы, присущие феодальному обществу. Изменилось внутреннее содержание самого понятия “сословие”, которое фиксировало не столько социальное положение, сколько политико-правовой статус отдельных групп населения. Более того, характерной чертой развития сербского общества под властью Габсбургов было размывание сословных границ. В начале XVIII в. к политической деятельности допускаются те социальные слои, которые в предшествующий период были от нее отстранены. Формально представительство на саборе носит сословный характер, фактически же утрачивает таковой. Анализ саборного представительства и тех изменений, которые произошли в нем за столетие, позволяет выявить расстановку политических сил и основные тенденции общественного развития австрийских сербов в XVIII в.

Таблица Распределение депутатов общенародных саборов по сословиям и чинам в 1708-1774 гг.Сословия и чины 1708 1726 1727 1730 1735 1749 1769 Митрополит, епископы 6 9 9 9 9 6 6 Архимандриты, игумены, иеромонахи 23 8 12 3 9 9 8 Протопопы, “наместники” 6 18 14 16 10 17 Приходские священники 5 9 - 44 8 4 - Всего духовных лиц 40 44 35 56 42 29 31 Старшие офицеры 2 6 5 5 2 1 6 Капитаны 18 16 25 13 10 7 9 Младшие офицеры 14 6 3 - 3 12 10 Всего военных депутатов 34 28 33 18 15 20 25 Спахии, племичи - - - - - - 1 Оберкнезы - 1 7 10 5 - Представители сельского самоуправления 3 8 2 10 3 - - Представители городского самоуправления 9 15 8 92 12 14 17 Ремесленники, торговцы 9 4 8 Другие “гражданские” де- путаты 11 2 4 2 7 7 Всего депутатов от “граж- данского сословия” 32 30 29 92 54 29 25 Всего депутатов 106 102 97 166 111 78 81 Прежде всего отметим отсутствие среди депутатов феодального сословия властелы. Сербское дворянство в Австрии было весьма малочисленным. Дворянские титулы получали высшие иерархи православной церкви и граничарские офицеры за военные заслуги. Во второй половине столетия среди сербских племичей стали попадаться и представители чиновничества, служащие магистратов и жупанийской администрации. Для них дворянский титул открывал возможности более быстрой карьеры, облегчал интеграцию во властные структуры государства. В последние десятилетия XVIII в. к ним присоединились новые дворяне из числа купцов, которые фактически покупали себе звания. Пика этот процесс достиг в 80-е годы, когда в Банате шла широкая распродажа коморских земель и около сорока торговцев стали землевладельцами и дворянами. Впрочем, купцы получали мало пользы от дворянского диплома, и в дальнейшем эта практика не получила развития20.

Дворяне-сербы владели, как правило, небольшими имениями, которые редко превышали размер среднего крестьянского надела. Лишь немногие были собственниками целых сел; крупных латифундистов (если не считать митрополитов) вовсе не было, а некоторые и вообще не имели земли. Их экономическая роль была почти незаметной, а удельный вес в составе венгерского благородного сословия исчислялся долями процента. Так, в 1785 г. в Венгрии было приблизительно 75 тыс. дворянских семей общим числом около 330 тыс. человек, тогда как всех сербов-племичей насчитывалось не более двух сотен21.

Будучи весьма малочисленными, сербские племичи до конца XVIII в.

не играли хоть сколько-нибудь существенной роли в политической жизни сербского общества. Как более или менее заметная общественная сила они впервые проявили себя только во время работы Темишварского сабора 1790 г. Но и тогда дворянство выступает не в качестве отдельного сословия, а всего лишь привлекает внимание к деятельности нескольких своих представителей. Более того, на рубеже XVIII и XIX вв. начинается процесс интеграции племичей-сербов в состав единого феодального класса габсбургского государства, что неминуемо вело к разрыву с той этнической средой, из которой они вышли22. По образному выражению Й. Скерлича, они “дезертировали из рядов своего народа”23.

Положение духовного сословия подробно характеризовалось в предыдущей главе. Отметим только, что его представительство на саборе по сравнению со средневековым периодом существенно переменилось за счет включения в число депутатов белого духовенства, удельный вес которого в среднем составлял 54 % от общего количества церковных депутатов.

Разумеется, политический вес той или иной социальной группы не измеряется только количественными данными. Определяющая роль в выработке позиции всего духовного сословия по-прежнему оставалась у высших церковных иерархов. И все-таки эта позиция не ограничивалась узкими интересами привилегированной части церкви, но включала отчасти и требования приходских священников, которые в значительной степени совпадали с чаяниями основной массы мирян.

Военные депутаты на саборах представлены исключительно офицерами граничар, в основном оберкапитанами и капитанами. И хотя в пленипотенциях и наказах им поручалось защищать не только офицеров, но и “о бедных попечение иметь”, тем не менее военные депутаты, безусловно, являлись выразителями интересов привилегированной части сербского войска.

Само понятие “воинственное сословие” применялось в источниках по отношению к командному составу граничар. Неслучайно его эквивалентом были выражения “господа офицеры” или “капитаны”.

Военное сословие на протяжении изучаемого периода претерпело существенную эволюцию. В начале века население Военной границы представляло собой более-менее однородную массу воинов-крестьян и характеризовалось высокой социальной мобильностью. Отличившийся на ратном поприще солдат легко мог выдвинуться и даже получить офицерское звание. Во второй половине столетия в связи с переносом основной тяжести граничарской службы с обороны на заграничные походы происходит довольно отчетливое деление населения Военной границы на воинов-профессионалов и цивильных жителей (крестьяне, ремесленники, торговцы), чье положение мало чем отличалось от ситуации в Провинциале.

Расслоение захватило и самих граничар: из военного сословия выделилась сравнительно узкая и закрытая офицерская каста. В офицерские школы стали поступать почти исключительно дети офицеров, родители стремятся устроить их после учебы в немецкие части и гарнизоны, что считалось необходимым условием для успешной военной карьеры, в их среде все больше распространяется немецкий язык24.

По образу жизни, общественным интересам и даже по языку сербские офицеры все больше отдалялись от рядовых солдат. В граничарских поселениях они чувствовали себя настоящими спахиями. Посетивший в 1804 г.

Военную границу русский поэт и ученый А.С. Кайсаров записал в своем дневнике: “Офицер здесь все: и военный начальник и судья гражданский”25. К этому следует добавить, что сербские командиры были людьми достаточно состоятельными. Имеющиеся у них в пользовании земельные участки на порядок превосходили средние крестьянские наделы и занимали десятки, а то и сотни гектаров. Установленное еще в середине XVIII в.

жалование офицерам граничарских формирований было весьма высоким:

полковник ежегодно получал из казны 3000, майор - 1500, капитан - 240300 форинтов. Сохранившиеся тексты завещаний некоторых сербских офицеров среднего звена говорят о них как о людях, чья собственность оценивалась в тысячи форинтов26.

Формированию граничарской элиты, ее интеграции с австрийским правящим классом способствовало и награждение офицеров дворянскими титулами. Венскими властями всячески поощрялась германизация инонационального офицерства. Ее благотворное влияние, по словам И. Бартенштейна, заключалось в том, что у сербов “меньше стало грубости, а среди офицеров найдется немало таких, которые по умению держать себя в свете нисколько не уступают другим во всем, что касается учтивости и изысканности манер”27.

На саборах “воинственное сословие” держалось особняком. Бывшее в начале века достаточно активным социальным слоем сербское офицерство, частично германизированное, терявшее связи со своим народом, все более утрачивало интерес к общесербским делам и проблемам. На первый план у него выходит стремление к успешной военной карьере, а также сохранение и приумножение тех привилегий, которыми оно пользовалось.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.