WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 35 |

Купленный скот переправлялся через четыре специальных пункта на Саве (Земун, Митровица, Брод, Градишка), проходил карантин, который длился от 3 до 6 недель, чистился, осматривался ветеринаром, который давал разрешение на дальнейшую транспортировку. Обычно ввозились тощие свиньи, мало чем отличавшиеся от диких вепрей. Они откармливались в Среме и Славонии и перегонялись дальше на север. Согласно подсчетам В. Стаича, в середине XVIII в. из сербских областей Турции одних свиней вывозилось в Австрию не менее 40 тыс. голов. На рубеже XVIII и XIX вв.

эта цифра была уже в несколько раз выше, так как только через Митровицу за год перевозилось 78,5 тыс. свиней, а кроме того, 12 тыс. голов крупного рогатого скота, 8,3 тыс. коз, овец и ягнят71. По сведениям Ф. Энгеля, “более половины всех славонских и турецких свиней колют и поедают в австрийских землях; остальных сбывают в Баварию, Францию и через Чехию поставляют в Саксонию”72. Оценивая значение торговли скотом, журнал “Вестник Европы” писал в 1827 г., что сербы “свиней беспрестанно отправляют в немецкую землю, и сии животные составляют главное богатство народа”73.

Эта торговля сыграла важнейшую роль в первоначальном накоплении капитала в сербских землях Дунайской монархии и в самой Сербии, в формировании здесь на рубеже веков самого сильного в экономическом отношении слоя сербского гражданства. По образному выражению Г. Грджича, торговля свиньями в определенном смысле сформировала экономику Воеводины и Белградского пашалыка74.

Еще более важным с исторической перспективы было установление не только экономических, но и политических связей между австрийскими и турецкими сербами. Будущий вождь Первого сербского восстания Карагеоргий был тесно связан с пречанскими купцами, т.е. жителями областей к северу от Савы и Дуная. С помощью земунских торговцев еще до начала восстания он запасался оружием и порохом. Задруга Ненадовичей вела общие торговые дела с купцами из Митровицы. Из рядов торговцев скотом вышли и другие руководители восстания - Милош Обренович, Младен Милованович, а также первые сербские финансисты, чиновники и дипломаты. Благодаря этим связям повстанцы в Сербии смогли наладить снабжение своей армии оружием, амуницией и продовольствием и получить разнообразную помощь, в том числе и интеллектуальную, от более развитых в культурном отношении сербов из Воеводины75.

Вторая половина XVIII в. принесла австрийским сербам относительную стабилизацию их положения и заметный прогресс в экономическом развитии. Повсеместное введение урбариев ограничило возможности роста эксплуатации крестьянства со стороны спахиев, в особенности в отношении самого тяжелого вида ренты - отработочной. Улучшилось и правовое положение сербских горожан, которые постепенно добивались получения соответствующих привилегий и уравнивания в правах с “римскими бюргерами”, что, в частности, нашло свое выражение в преодолении существовавшего ранее сербско-немецкого дуализма большинства городских поселений.

Весьма благотворное влияние на сербское население монархии оказывали немецкие колонисты и настойчивые усилия австрийских властей в распространении “цивилизованных” форм жизни. В сельском хозяйстве это выражалось в постепенном переходе от животноводства к пашенному земледелию в качестве ведущей отрасли, внедрении передовых агротехнических приемов, новых сельскохозяйственных культур. Все это подготовило условия для превращения в первой половине XIX в. этих земель в самые передовые земледельческие области во всей Венгрии.

В городе происходит заметное улучшение качества ремесла, приближение его к европейским стандартам. Из года в год растет численность населения городов, а в них увеличивается доля торгово-ремесленного слоя. В это же время появляются и первые, основанные немцами, мануфактуры. И хотя до конца столетия мануфактурное производство не превратилось в сколько-нибудь значимый уклад в экономике Воеводины и других сербских областей, оно становилось провозвестником новых отношений.

Большое значение для развития экономики региона имела сохранявшаяся на протяжении всего этого периода благоприятная экономическая конъюнктура, которая обеспечивала все возрастающий сбыт зерна и продуктов животноводства как на австрийский рынок, так и за пределы Габсбургской монархии. Но самым успешным экономическим предприятием для австрийских сербов стало участие их в качестве посредников в австротурецкой торговле. Они контролировали только один, но зато самый важный, имевший гигантские обороты сегмент этого рынка - экспорт скота, прежде всего свиней, из Боснии и Белградского пашалыка в Австрию.

Именно в этой сфере создавались самые крупные состояния и проходил интенсивный процесс первоначального накопления капитала. Благодаря исключительно выгодному географическому положению на перекрестке торговых путей и собственным талантам сербские торговцы превратились во второй половине XVIII в. в значительный экономический фактор в Дунайской монархии.

Особенности социально-экономического развития Военной границы были связаны с политикой австрийского правительства, направленной на сохранение здесь прежних архаичных отношений, которые, как считали в Вене, только и способны поддерживать военно-граничарскую систему как источник дешевой и боеспособной армии. Этим были продиктованы такие меры, как: консервация задруги в качестве основной ячейки граничарского общества, запрет на отчуждение и деление земельных наделов, строгая дисциплина и всеобъемлющая регламентация жизни военного сословия.

Все это привело к явному отставанию Военной границы от гражданских провинций в общественно-экономическом развитии на рубеже XVIII и XIX вв.

Отмечая безусловные успехи в экономическом развитии, следует подчеркнуть, что до конца XVIII в. у австрийских сербов сохранялся феодальный тип хозяйствования как в аграрном секторе, так и в городе. Вместе с тем появление в экономической жизни новых элементов (первые мануфактуры, увеличивающаяся товарность сельскохозяйственного производства, рост торгового капитала, расширение применения наемного труда) подготавливало почву для формирования в будущем основы новых, буржуазных по своей сути отношений.

Глава IV СЕРБСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В АВСТРИИ 1. Карловицкая митрополия в XVIII в.

Характеристика православного духовенства распространением турецких владений на Балканском полуострове расширялись и границы юрисдикции сербской Печской патриархии.

С Миграции сербов на север привели к тому, что уже с XVI в. сербская церковь создает свои епархии в Хорватии, Венгрии и Далмации. В начале XVII в. основана Сремская епархия с центром в Крушедоле, затем епархии в Вршице, Буде и Иенополье.

Ситуация изменилась с конца XVII в., когда проведенная по Карловицкому миру новая граница Австрии с Турцией разделила единую до той поры церковную организацию. Дело осложнялось еще и тем, что в Австрию переселился сам печский патриарх Арсений III Черноевич со своим окружением, а Порта в 1691 г. назначила печским патриархом Калиника I, который прилагал много усилий, чтобы воспрепятствовать дальнейшему оттоку своей паствы из Турции за Дунай и Саву. Беженцы перевезли на новые земли и разместили по монастырям святые мощи почти всех носителей сербской государственной традиции: князя Лазаря в монастыре Вердник, царя Уроша V в Яске, деспотов из дома Бранковичей в Крушедоле1. Со времени образования в 1708 г. Карловицкой митрополии (с центром в городе Сремские Карловцы), распространившей свою юрисдикцию на все православное население Монархии, она фактически стала самостоятельной. И хотя Крушедольский сабор 1708 г. признал верховенство печской патриархии, это была сугубо каноническая зависимость: Печь никак не влияла на формирование церковной иерархии, не участвовала в доходах, не имела административной и судебной власти в деятельности Карловицкой митрополии. Калиник I и его преемники при поддержке константинопольских патриархов неоднократно пытались утвердить свою юрисдикцию среди австрийских сербов, но государственная граница и собственные амбиции карловицких митрополитов оказались на этом пути биции карловицких митрополитов оказались на этом пути непреодолимой преградой2.

После присоединения в 1718 г. Северной Сербии и Баната возникла проблема целостности церковной организации православных в Австрии.

Самым логичным и естественным шагом было бы вхождение новозавоеванных сербских земель под юрисдикцию уже существующей Карловицкой митрополии. К этому располагало и то обстоятельство, что назначенный еще при турецкой власти белградским митрополитом Моисей Петрович с 1713 г. состоял в тайной переписке с главой православной церкви в Австрии архиепископом и митрополитом Викентием Поповичем, а также заслужил доверие венского двора, показав себя, по словам Карла VI, “весьма верным и преданным нашим делам” во время войны 1716-гг.3.

Однако австрийское правительство взяло курс на разделение сербского населения в церковном отношении на две не зависимые друг от друга метрополии - Карловицкую и Белградскую. Тем самым создавалась всегда поощряемая Габсбургами ситуация раскола и конкуренции между карловицкими и белградскими архиереями за право представлять в своем лице сербское православное население. На словах оба митрополита выступали страстными поборниками объединения. Их письма друг к другу полны призывов “единого фундамента придерживаться”, “духовно сблизиться”, “чтобы было одно общее слово, а не как теперь - тысяча”. Однако на деле раскол удалось преодолеть только после смерти В. Поповича, когда на общенародном саборе в феврале 1726 г. его соперник был избран “верховным архиепископом и митрополитом” всего православного населения в Австрии4.

Но и на этот раз вопрос о единстве не был решен окончательно. В июле 1730 г. умер М. Петрович, назначивший себе наследника (администратора) - темишварского епископа Николая Димитриевича, объясняя свой поступок боязнью “братоубийственной распри, какой бы сами себе какуюнибудь пакость и погибель принесли”5. Однако уже на похоронах почившего церковного предводителя образовалась оппозиция новому администратору. Торжественность погребальной церемонии была нарушена взаимными обвинениями, проклятиями и угрозами. В пылу спора вальевский владыка дошел до того, что начал публично “отца и матерь по-сербски трактовать”. Завещание Моисея было объявлено недействительным, ибо перед смертью, как стали утверждать, из-за тяжелой болезни он “начал фантазировать”, а Н. Димитриевич был обвинен в фальсификации последних писем митрополита. Оппозицию возглавил арадский епископ Викентий Йованович. Церковный клир оказался расколот на сторонников и противников администратора, в борьбу включилось сербское офицерство, гражданские лица; соперники старались заручиться поддержкой печского патриарха и содействием австрийцев6.

Оба враждующих лагеря оправдывали свои действия стремлением к единству, обвиняя противную сторону в намерении это единство разрушить. Однако истинные мотивы борьбы не остались скрытыми от современников. В послании на Карловицкий сабор 1731 г. будимские сербы писали: “Видим, что несогласия великие между епископами; не могут один другого вперед пропустить, чтобы стал архиепископом и митрополитом, а всякий хочет им стать”7.

Церковным расколом решили воспользоваться австрийские власти как благоприятным случаем для повторного разделения народа. На собранном в Сремских Карловцах в 1731 г. общенародном конгрессе австрийский комиссар граф Локателли, ссылаясь на волю императора, пытался принудить сербских посланников к выбору двух митрополитов. Из-за сопротивления депутатов несколько заседаний закончилось безрезультатно. Тогда сербы решились на крайнее средство - отправить гонцов (“штафету”) ко двору Карла VI. Комиссар Локателли пробовал вразумить их рассуждениями о ненужных тратах денег и времени, пугал перспективой окончательно испортить все дело. “Народ на это ответствовал, - говорится в записках комиссара, - что потерю привилегий считает большим ущербом, чем какиелибо расходы, а сабор может и целый год подождать”. Более месяца ожидали сербские посланцы возвращения “штафеты” из Вены. Австрийский монарх, принимая во внимание неблагоприятное внешнеполитическое положение своего государства, разрешил выбор единого архиепископа под непременным условием, что это не распространяется на будущие выборы8.

Избранный митрополитом Викентий Йованович по настоянию светских депутатов перед всем сабором поклялся хранить единство народа. Но его избрание не ослабило, а напротив, усилило борьбу за власть. Уже через несколько месяцев Викентий с огорчением писал о “разгоревшейся среди братиев междоусобной брани”9. Митрополит немного лукавил, ибо епископы воевали не столько меж собой, сколько против него самого. Новую оппозицию возглавил бачский епископ Виссарион Павлович, ставший именовать себя “принцем Бачки и вице-митрополитом королевства Сербии и и дуката Сремского”. В борьбу втягивались все более широкие слои сербского народа, создавались и распадались коалиции, по епархиям рассылались манифесты, проводились встречи и конференции; люди митрополита и непокорных епископов путешествовали по городам и селам, “не пропуская и ярмарки”, агитировали за своих патронов и “подписи с печатями собирали”. Враждующие стороны засыпали жалобами различные австрийские инстанции в поисках “сатисфакции”. Венский двор, помогая то одной, то другой стороне, получил блестящую возможность влиять на общественную жизнь “этого упрямого народа”10.

Примечательно, что высокие иерархи хорошо сознавали всю, так сказать, непристойность своего поведения. “Пилат Понтийский, предавший Иисуса на распятие, - писал В. Павлович, - человеколюбивей окажется, нежели мы, архиереи и священники”. “Срам на всю Европу (!)”, - вторили ему из соперничающего лагеря. Однако все попытки примирения - “чтобы дальше зло не простиралось” - только подливали масла в огонь11.

После смерти В. Йовановича в июне 1737 г. вновь свои права на митрополию предъявил темишварский епископ Николай, события стали развиваться по уже известной схеме. И только новая австро-турецкая война и приезд в Австрию печского патриарха Арсения IV на какое-то время смогли утихомирить страсти.

Было бы упрощением сводить все мотивы внутрицерковной борьбы к стремлению каждого епископа стать митрополитом. Многолетняя тяжба была также следствием определенного епископского сепаратизма: архиереи ревниво охраняли свои права и привилегии, не хотели допустить расширения власти архиепископа.

Соперничество за митрополичий престол было только верхушкой айсберга - многоступенчатой и крайне запутанной внутрицерковной борьбы.

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.