WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 35 |

Вместе с тем оба автора поражались, как далеко еще этой богатой земле до стандартов европейской цивилизации. По словам Таубе, эта дикая страна “существует без домов для убогих и престарелых, больниц и лазаретов, без исправительных домов и домов для сумасшедших, без гостиниц и сиротских приютов, без родильных домов и пожарных команд”. Его удивляют жестокие наказания и примитивность судопроизводства, при котором “прокуроры и адвокаты поумирали бы с голоду”. Дома славонцев “из-за грязи полностью похожи на жилища американских (!) дикарей: всего одна комната, в которой не найдешь ни окон, ни зеркала, ни столов, стульев или лавки, ни кровати, ни печи и т. п. Эта комната служит постоянным жилищем как для многочисленной семьи, так и для их свиней и домашней птицы. Вся кухонная посуда состоит из одного котла, одного единственного ножа и из нескольких деревянных мисок и тарелок; пальцы служат им вилками”. Со своими детьми, продолжает Таубе, иллиры не нежничают: “каждый глава дома посылает детей пасти скот, такие дети и растут как скоты по лесам и пустошам... Дети каждый день купаются в реках, а зимой целыми днями гоняются по снегу и льду безо всякой одежды за исключением легкой рубашки. Когда наполовину замерзшие и окоченевшие они приходят домой, мать дает им выпить ракии”36.

Весьма неоднозначны отзывы о характере и деловых качествах сербовиллиров. “Любовь к дикой свободе, привычка к безделию и склонность к неумеренному питию - прирожденные свойства иллира, - пишет Ф. Энгель.

- А кроме того, еще и чрезмерная приверженность к дурным привычкам, каковые они выдают за религиозные обряды”. Отмечая далее гостеприимность, взаимовыручку, бесстрашие и выносливость сербов, автор насчитывает гораздо больше пороков: “глубочайшее невежество, суеверие, знахарство, колдовство, пьянство, отсутствие трудолюбия, задиристость и склонность к грабежу”. По мнению Таубе, “природная леность этого народа, особенно мужчин, такова... что иллир не начнет работать, пока его к этому не вынудит голод”, а кроме того, они “изворотливы, лукавы и умеют лицемерить”. “И все-таки можно сказать, - делает вывод чиновник, - что по сравнению с хорватами и далматинцами они просто ангелы”37.

Любопытно, что оба автора видят одинаковые причины такого “неморального” положения народа и предлагают одни и те же пути его преодоления. Таубе на первое место ставит зависимое, бесправное положение сербов: “Горожане, крестьяне, солдаты - все они на положении кметов. Леность везде является оборотной стороной кметства. Пусть будет введена свобода и собственность... Это сделает их прилежными и работящими, население будет быстро увеличиваться, а страна начнет процветать”. Он предлагает сделать упор на воспитание и обучение детей, введение новых мануфактур за счет государства и привлечение в эти края иностранных мастеров и искусных работников. Последнему средству придавалось особое значение: “Подобно тому, как один единственный храбрый воин во время битвы может сотню трусливых солдат превратить в такое же количество героев, так и пример работящих иностранцев может подвигнуть к труду тысячи ленивых славонцев”38.

В духе таких рекомендаций и строилась экономическая политика австрийских властей в населенных сербами районах. Руководствуясь принципами меркантилизма, правительство заботилось о развитии транспортных систем (в частности, поощряло прокладку судоходных каналов в Воеводине, которые обеспечивали быструю перевозку товаров, тесно связывая экономически отдельные районы); осуществляло немецкую колонизацию этих земель, стремилось к ликвидации препятствий для свободной торговли, поощряло развитие ремесла и учреждение мануфактурного производства, пыталось наладить эффективную систему образования молодежи. На государственных землях и в частных владениях постепенно происходили позитивные изменения в агротехнике и культуре земледелия: переход к трехпольной системе, появление семеноводства и улучшение качества зерна, увеличение посевов кукурузы, внедрение картофеля, некоторых других овощных и технических культур; в качестве тягловой силы все больше использовались лошади вместо волов, неизмеримо улучшился сельскохозяйственный инвентарь39.

О том, что такие изменения были следствием целенаправленных действий, свидетельствует, например, тот факт, что в 1744 г. в большом имении Ивана Адамовича на территории Бачки и Славонии был составлен специальный свод правил для крестьян. На пятидесяти страницах этого документа содержалось 443 наставления относительно производственных операций, начиная от описания условий содержания скота и кончая технологией изготовления кирпича. Еще проще поступали воинские власти, издававшие специальные приказы, которым обязаны были следовать граничары. Например, приказ о выращивании картофеля, в котором объяснялось, как готовить почву, обрабатывать семена перед посадкой и т. д.40 Интересно в этой связи привести и одно из донесений российского посла в Вене Д.М. Голицына за 1777 г., в котором он сообщал, что озабоченное малочисленностью “ремесленных людей” в населенных сербами и хорватами районах правительство произвело набор и отправило в Вену 86 юношей, которые “на казенном иждивении переданы разным мастерам для обучения ремеслам”. После завершения курса они будут отправлены в свое отечество, а на их место набраны новые41.

Совершивший в 1795 г. путешествие по сербским землям венгерский граф Доменик Телеки описал в своем дневнике произошедшие с сербами перемены. И хотя немецкие и другие поселения иностранцев все еще выделялись, по его впечатлениям, особой красотой и ухоженностью, “сербы во всем берут с них пример и уже стали, особенно в северных областях, добрыми крестьянами, в чем они многократно превосходят своих соседей влахов”42.

Типичное крестьянское хозяйство, по описанию Ф. Энгеля, состояло из дома и надворных построек, где содержались лошадь, крупный рогатый скот, свиньи и овцы. Крестьянин пользовался принадлежащими государству или спахиям пашней и лугом, имел виноградник, несколько пчелиных ульев, а изредка владел и мельницей. Средний крестьянский надел во второй половине XVIII в. несколько увеличился и колебался от 0,5 до 1 “полной сессии”. Проблемы нехватки земли в это время здесь не существовало.

Более того, историком С. Гавриловичем выявлена любопытная тенденция:

спахии нередко навязывали крестьянам и общинам больше земли (от размеров участков зависел уровень повинностей), чем те хотели взять43.

Основной отраслью сельского хозяйства у сербов продолжало оставаться животноводство. “Коров и свиней, а также лошадей, ослов, овец и другую живность, - пишет Ф. Таубе, - иллиры ни зимой, ни летом, ни днем, ни ночью не загоняют в стойла, так как последние у них совершенно отсутствуют, а лень и бедность народа не позволяют им их строить. Тем самым не только теряется удобрение, но и ощутимо сдерживается внедрение племенных пород животных... оставленных на милость и немилость волкам и медведям”. После крупного рогатого скота сербы больше всего специализировались на выращивании свиней. Свиноводство имело свои особенности, о которых весьма живописно повествует тот же автор. По его словам, сербы просто загоняют в лес молодых свиней, где они, предоставленные сами себе, питаются желудями и кореньями: “Когда урожай желудей большой... в дубовых рощах все кишит свиньями. В это время ни одна собака не смеет в лесу показываться, так как ее свиньи просто растерзают. И даже проезжать через такие места на повозке не вполне безопасно”44.

Наряду с животноводством продолжало развиваться зерновое хозяйство. Благоприятные природно-климатические условия позволяли крестьянам получать стабильно высокие урожаи, а увеличение посевов кукурузы обеспечивало им дополнительную прибыль. Если до середины XVIII в.

зерно производилось здесь почти исключительно для внутреннего потребления, то во второй половине столетия все большая его часть становится предметом вывоза. Очень развитой отраслью сельского хозяйства, особенно в Среме и Банате, было виноградарство. Оно имело у сербов многовековые традиции, но получило и новый импульс, так как им занялись искусные немецкие виноградари, прибывшие с берегов Рейна. Площади под виноградниками постоянно росли; к концу века производство вина в одном Среме оценивалось в один млн. бочонков, его охотно меняли на зерно и другие продукты по всей Венгрии. Ф. Таубе заметил также, что сербы из всех плодовых деревьев отдают предпочтение сливе: “... из нее изготовляется специальная эссенция, которая под именем ракии или шливовицы (Raky oder Schlivavicza) является любимейшим каждодневным напитком иллиров в турецких и венгерских землях”45.

Еще в период правления графа Мерси в Банате были сделаны первые попытки приобщить сербских крестьян к шелководству, но начало бурного роста этой отрасли на всех сербских землях приходится на 1760-е годы.

Первоначально им занимались иностранцы, в основном итальянские специалисты. Однако австрийские власти предпринимали чрезвычайные усилия, чтобы вовлечь в эту работу местное население: были созданы питомники по разведению тутовых деревьев, посадочный материал и семена раздавались бесплатно, также бесплатно проводилось обучение всех желающих способам выращивания шелковичного червя, правительство установило специальные премии и награды лучшим шелководам, целая армия коморских чиновников назначалась следить за развитием этой отрасли. На этот раз инициатива властей увенчалась полным успехом: к концу столетия населенные сербами провинции становятся основным шелководческим районом Австрийской монархии. Стремительное развитие шелководства Ф. Энгель связывал с его высокой доходностью, благодаря чему крестьяне имели дополнительный заработок. Ф. Таубе причину успеха видел в другом. Со свойственным ему сарказмом он заметил, что разведение червей “не слишком обременяет крестьян и вполне соответствует исключительной природной лености иллиров”46.

Во второй половине XVIII в. крестьянское хозяйство все еще сохраняло в значительной мере натуральный характер, оставаясь, по меткому выражению Таубе, своеобразной “крестьянской мануфактурой”, которую он описывает следующим образом: “Земледелец, а лучше сказать, его жена, производит все, что необходимо как для того, чтобы прикрыть свое тело, так и для удовлетворения домашних потребностей всей семьи... Вот почему крестьянам не нужны иноземные товары. Они для собственных нужд, а не для продажи, изготавливают грубое полотно, турецкое сукно, головные уборы, иллирские туфли и башмаки, которые зовут опанки, и т. д. Большую часть инструментов и инвентаря для земледелия и виноградарства мастерят сами крестьяне, которые к тому же умеют дубить кожу. Женщины красят выделанную овечью кожу голубой краской, а потом ее продают... В то время как женщина-славянка должна все время тяжело работать, ее муж придается праздному безделью”47.

В 50-60-е годы XVIII в. происходит существенный сдвиг в социальноэкономическом положении сербского крестьянства, связанный с принятием новых урбариев. Первым в их ряду стал так называемый Славонский урбарий Марии Терезии 1755 г. (окончательный вариант 1756 г.), который распространялся также на Срем и действовал до 1848 г.

В соответствии с урбарием каждый крестьянин платил с полного надела земельный налог спахии 3 фор. в год в два приема и должен был отработать на господина 24 дня с двумя волами от восхода до захода солнца или 48 дней без подводы. При этом крестьянин имел возможность откупиться от барщины из расчета 10 крейцеров за каждый день безтягловой работы.

Положение об откупе было выгодно прежде всего крестьянину, который мог больше внимания уделять собственному хозяйству. С другой стороны, такая норма позволяла сохранить спахийское хозяйство, не давая ему в то же время слишком расширяться. Урбарий 1756 г. регулировал и другие крестьянские повинности, в том числе обязанность заготавливать для спахии топливо, сено; закреплялись подать на убой скота, правила пользования пастбищами, лесами (откорм свиней), регламентация рыболовства, охоты и др. Кроме того, в документе оговаривались права сельской общины, в частности, по выборам кнезов и их полномочиям48.

Принятие Славонского урбария было в известной степени откликом центрального правительства на масштабные крестьянские волнения, которые захватили Хорватию и Славонию в 1755 г. Похожими оказались и обстоятельства создания Венгерского урбария 1767 г., распространявшего свое действие на Баранью, Бачку и некоторые другие провинции с сербским населением. Посылая печатный экземпляр документа в Петербург, посол Д.М. Голицын сопроводил его припиской, что урбарий был принят “по случаю бывшаго в прошлом году в разных венгерских комитатах возмущениях крестьян против их помещиков”49.

Урбарий Марии Терезии для Венгрии устанавливал максимальные значения крестьянских повинностей. Крестьянин с полным наделом платил фор. денежной ренты двумя частями в дни Св. Георгия и Св. Михаила; давал помещику ежегодно 2 кур, 2 каплунов, 12 яиц, 1 итце (0,85 л) сливочного масла. С 30 крестьянских хозяйств господин получал одного теленка или 1 фор. 30 крейцеров платы. Барщина устанавливалась на довольно высоком уровне - 1 день в неделю от зари до зари со своим плугом или два дня “работы руками”. Кроме того, урбарий предусматривал право господина привлекать крестьян на дополнительную работу за плату. Что касается сельской администрации, то, согласно урбарию, старосту-кнеза выбирала община из трех кандидатур, предложенных помещиком. В выборы писаря и эшкутов-присяжных он не вмешивался50.

После инкорпорации Баната в состав Венгрии в 1780 г. для него был создан особый урбарий - последний из введенных в XVIII в. на югославянских землях Австрийской монархии. Крестьянские наделы делились на три класса в зависимости от качества земли. От последнего зависели величина барщины и размер денежных сборов. С полного надела первого класса (лучшей земли) полагалось 104 дня простой барщины в год, из которых 45,5 дня действительных отработок, а 58,5 дня выкупались за деньги. Барщина с наделов второго и третьего классов составляла соответственно 78 и 62,5 дня, из которых более половины подлежало выкупу из расчета крейцеров за один день. Инквилины обязаны были восемью днями бесплатной барщины спахии или коморе, субинквилины - шестью днями. Лица, занимавшиеся ремеслом или торговлей, откупались от барщины платой в 5-20 фор. в год. Как и другие урбарии, акт 1780 г. предусматривал натуральный оброк, а также десятину от урожая, вина, пчеловодства и др. В целом крестьянские повинности в Банате были более легкими по сравнению с нормами Венгерского урбария51.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.