WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 35 |

Рассмотренное нами десятилетие со времени сабора 1769 г. до принятия Декларатории 1779 г. стало во многом поворотным пунктом в истории австрийских сербов. Смыслом проведенных реформ явилось выхолащивание политического содержания старых сербских привилегий. Регламентами 1770 и 1777 гг. и последующей Деклараторией была создана постоянная система управления народно-церковной жизнью сербов; народная автономия заменялась церковно-школьной, да и то весьма ограниченной: церковь и школы оказались под строгим надзором государственной власти. Главным инструментом в осуществлении этих преобразований была Иллирийская придворная депутация, распущенная за ненадобностью, когда они близились к завершению. Сербы упорно сопротивлялись нововведениям, пытаясь отстоять свой прежний статус, но эта борьба была ими проиграна.

4. Правовое положение сербов в годы правления Иосифа II и Леопольда II Насыщенная реформами эпоха йозефинизма мало сказалась на правовом положении сербского населения Монархии. Некоторые из реформ 1780-х годов на сербов вообще не распространялись; другие вскоре были отменены. Среди знаменитых патентов Иосифа II наибольший отклик у сербов получили три. Во-первых, это патент о веротерпимости от 24 октября (по н. ст.) 1781 г., который означал отказ от проводимого на протяжении многих десятилетий курса по навязыванию православным унии с католической церковью. Сообщивший об обнародовании манифеста в Петербург князь Д.М. Голицын подчеркивал его благотворное влияние на приверженцев православия, которым отныне “дозволяется иметь свободное приватное отправление веры”94.

В 1784-1785 гг. просвещенный монарх решил распространить свои централистские реформы на Венгрию, заменив существовавшие до того времени 55 комитатов десятью округами-дистриктами во главе с комиссарами, назначаемыми Веной. Эта реформа сопровождалась целым комплексом мер по обмеру земельных владений, учету скота и другого имущества, а также переписью населения. Последнее и вызвало небывалые по масштабу крестьянские волнения на восточных и южных окраинах королевства. О причинах волнений, захвативших и населенные сербами районы, российский посол Голицын доносил, что многие господские крестьяне, “недождавшись определенных для помянутой переписи комиссаров, явилися преждевременно... с требованием, дабы они в непродолжительном времени переписаны были”.

Смысл обуявшего крестьян нетерпения, по сведениям посла, заключался в следующем: “...вдруг оказалися у них развратные мысли и толкования, состоящие в том, что выше реченную перепись почитают они за предмет вольности и независимости их от помещиков, и что они посредством ея освобождены от крестьянской работы, и никому иному не принадлежат, как единому правительству”. Число “ослушников”, говорилось далее в реляции, “умножилося уже до семи тысяч человек”, каковые чинят “в деревнях помещиков своих разныя грабительства и разорения, сжигая домы и не щадя живота дворянских фамилий и их управителей”. Посол также сообщал о том, что против мятежников была задействована армия, имевшая приказ “поступать против их с найвящею строгостию и вооруженною рукою действовать без всякой пощады”95.

Наконец, третьим актом Иосифа II, оказавшимся весьма значимым для сербов - народа разделенного, стали манифесты от 14 марта и 22 августа 1785 г., провозглашавшие свободу передвижения всех подданных, в том числе их право переселяться в другие государства96.

В целом десятилетие реформ 1780-1790 гг. способствовало некоторому упрочению положения сербов. Не в последнюю очередь это определялось позицией монарха-реформатора, который находился под большим влиянием своего наставника Бартенштейна, известного своими симпатиями к “иллирскому народу”. Рука Бартенштейна видна и в секретной инструкции комиссарам центрального правительства в Венгрии, изданной в 1785 г. от имени Иосифа II. Документ интересен тем, что в нем император дает емкие характеристики различным народам. Так, влахов он считает “неразвитыми, непонятливыми и наклонными к воровству”. Хорватов называет “страшными и неразборчивыми истребителями лесов, беспорядочными хозяевами”, отличающимися “леностию и жадностью к деньгам”, с которыми “дозволительна всякая строгость”.

Значительно позитивней выглядит характеристика сербов: “Сербы же очень способны и менее наклонны к обману: они прирожденные воины, а еще более ловкие купцы. Их умножение весьма желательно, и я верю, что они переходили бы к нам из турецких областей гораздо больше и чаще, если бы пользовались лучшими привилегиями”. Переселение же “по возможности большия людей расциянской нации из Турции гораздо желательнее, нежели всякия другия”97. Иосиф II предпочитал не вносить какихлибо принципиальных изменений в правовой статус сербов, признавая их немалую экономическую роль, а также важную заслугу в качестве противовеса мадьярским сепаратистам.

Последнее обстоятельство оказалось еще существеннее для его преемника Леопольда II (1790-1792). Его вступление на престол сопровождалось необычным оживлением политической жизни. Все недовольные проведенными в предшествующие десятилетия реформами надеялись на смягчение централизаторской политики Вены. Посол России Д.М. Голицын сообщал в марте 1790 г., что на пути следования нового правителя из Флоренции в Вену депутации едва ли не из всех провинций передавали ему свои прошения. Голицын выражал мнение, что ходатаи наверняка получат “если не полное, то по крайней мере частичное возвращение потеряннаго ими из помянутых прав”98.

Крах йозефинизма, стремительное развитие венгерского национального движения в начале 1790 г. не предвещали ничего хорошего для невенгерских народов Королевства. Кризис монархии Габсбургов был выгоден венгерскому дворянству, ибо давал шанс на восстановление в полном объеме прежней феодальной системы власти и своих привилегий. А это, в свою очередь, означало радикальное изменение общественно-политического статуса сербов, и прежде всего роспуск и инкорпорирование Военной границы.

В этих обстоятельствах сербы попытались вернуться к вопросу о своих старых привилегиях, полученных в XVII и XVIII вв., и закрепить их в ранге закона венгерского сейма, дабы признанием за ними права “исторической нации” обеспечить свое будущее в Королевстве Венгрии. В духе этих устремлений митрополит Моисей Путник обратился к Леопольду II марта 1790 г. с прошением, а в мае Вену посетила уже целая депутация сербских епископов и была принята при дворе. Главным требованием сербов было их желание участвовать в работе Венгерского государственного собрания в качестве полноправных депутатов с тем, чтобы без них не принимались никакие решения, касающиеся православного населения. Инициатива сербов встретила благожелательное отношение у канцлера Кауница, да и венгерская сторона готова была к компромиссу. Председатель Венгерской придворной палаты К. Палфи заявил, что допуск в сейм сербских депутатов возможен, если они откажутся от своих особых привилегий и будут жить по венгерским законам. Дело зашло так далеко, что сербский митрополит и восемь епископов получили приглашение приехать на заседание венгерского сейма99.

Между тем открывшееся в июне заседание сейма в Буде очень скоро приобрело характер едва ли не открытого антигабсбургского мятежа. Посол Д.М. Голицын оценил действия депутатов как “покушение на королевскую власть”. Он же отметил и антисербскую направленность сейма, на котором раздавались настойчивые требования, чтобы православные “в противность мнимым древним их правам и привилегиям не были допускаемы впредь ни в какие публичные чины и должности”100.

В этих условиях появилась и была реализована идея созыва отдельного сабора в Темишваре, параллельно и в противовес оппозиционному Венгерскому собранию. Историки до сих пор спорят, кому принадлежала инициатива в этом вопросе. Большинство авторов сходится на том, что именно Вена намеревалась использовать “сербский фактор” для давления на венгерских фрондеров, чуть ли не принуждением заставив митрополита Путника созвать сербский народный сабор. Некоторые историки, например, Н. Петрович, без достаточных на то оснований приписывают инициативу сербам101. Важнее, на наш взгляд, другое: в начале 90-х годов политические устремления сербов совпали, как это не раз бывало, с интересами правящей династии.

Темишварский сабор открылся 15 (26) августа 1790 г. Уже на втором заседании были сформулированы главные сербские требования. Во-первых, решено просить монарха о выделении сербам “обещанной по привилегиям территории в одном месте, которая составляла бы единое целое и находилась под их собственным управлением”. Во-вторых, предлагалось учредить орган управления в составе центрального правительства - Иллирскую придворную канцелярию. В-третьих, требовались гарантии недопущения гонений на тех сербов, которые не смогут переселиться на отведенную им территорию и останутся проживать на землях Венгерской короны, а также неприкосновенности статуса граничар. Наконец, сабор просил Леопольда II поставить своего четвертого сына Александра деспотом будущей Сербской Воеводины. Все эти предложения находили понимание у присутствующего на саборе австрийского комиссара барона Й. Шмидфельда и были заранее согласованы с Веной102.

Изложенная программа означала отказ от попыток договориться с венгерскими сословиями через подтверждение сербских привилегий Государственным собранием и допуск к участию в его работе сербских депутатов.

Темишварский сабор продолжался более трех месяцев. Последнее его заседание состоялось 22 ноября 1790 г., депутатам оставалось только ждать высочайшей резолюции на все их предложения.

Между тем из всех главных сербских требований Леопольд II в конце концов удовлетворил только одно. Вот что об этом сообщал Д.М. Голицын в своей реляции от 26 февраля (3 марта) 1791 г.: “...Иллирический, обретающей в Венгрии, Кроации и Славонии нации, имеющей также особые свои привилегии и законы, отделя от Венгерской канцелярии дела оныя, повелел возстановить по прежнему... придворную Иллирическую канцелярию, в кою определив с согласия сея нации президентом графа Баласса, бывшаго до сего кроатским, далматийским и славонским банусом; учредил, дабы советники в сей были из духовенства и светских людей частию греческаго исповедания, частию же из униатов и католиков сея самыя нации”103.

Из приведенного фрагмента реляции видно, что вновь учреждаемый орган под председательством бывшего хорватского бана проигрывал даже по сравнению с существовавшей в 1747-1777 гг. Иллирийской депутацией и никак не мог претендовать на роль атрибута сербской автономии. Он просуществовал чуть более года и был ликвидирован в июне 1792 г., а его полномочия переданы Венгерской придворной канцелярии104.

Отказ венских властей одобрить предложения Темишварского сабора, по сути, ими же инспирированные, объяснялся наметившимся к началу 1791 г. австро-венгерским компромиссом. По окончании работы Венгерского государственного собрания 13 марта (по н. ст.) 1791 г. были обнародованы его решения, среди которых 27-я статья касалась сербов (De Graeci Ritus non Unis). Сообщавший об этом посол Голицын приложил к реляции и полный текст статьи. В ней говорилось, что православные “получат право гражданства в Королевстве, с тем однако, что отменяются все относящиеся к неуниатам греческого обряда законы, противоречащие настоящему постановлению; и как и другие жители Королевства Венгрии... они будут иметь возможность приобретать и владеть недвижимым имуществом и занимать любые должности”. Вместе с тем указанная статья закона позволяла свободное использование сербами тех старых привилегий, которые не противоречили венгерским законам и касались духовенства, церкви, вероучения, а также “народных фондов, образования и воспитания молодежи”105. На Пожуньском сейме 1792 г. сербы вновь были провозглашены равноправными гражданами Венгрии, а карловицкому митрополиту и православным епископам дано право участвовать в работе венгерского парламента106.

Согласие Леопольда II признать конституцию Венгрии и ее государственную самостоятельность, с одной стороны, и наделение сербов всеми атрибутами равноправных граждан Королевства - с другой, на деле означали окончательную ликвидацию в начале 1790-х годов сербских привилегий как политико-правовых актов, которыми на протяжении столетия определялся юридический статус сербского народа в Австрийской монархии.

5. Военная граница и ее реорганизация В январе 1747 г. российский посол в Вене Л. Ланчинский впервые был приглашен на смотр граничарских полков, проходящих через Вену на войну в Нидерланды. В реляциях царице Елизавете Петровне он делится своими впечатлениями об увиденном:

“Баталион состоял в 870 человек крупнаго народа. В том же числе гренадерская компания, которая, как я сщел, была в 95 человеках. Кашкеты (фуражки. - Ю.К.) имели кожаныя черныя, с золоченными орлами, с черным же пером. Все люди в изрядном мундире далматинском фасоном”.

“Народ от большой части вельми крупен и силен, - писал далее Ланчинский. - Мундир лазоровый да епанчи красныя, добрыя и обоюдное оружие изрядно ж”. Пригласивший посла на смотр фельдмаршал СаксенГильдбургхаузен о граничарах был самого высокого мнения: “Нацию вельми хвалил, особливо в том, что с самого начала его команды ни один человек к неприятелю не дезертировал, хотя-де которыя и отлучились, то в домы и деревни свои пришли, не пропали. Народ-де здоровый и марширует скоро”107.

В этих сообщениях Л. Ланчинского отразились значительные изменения в положении граничар и функционировании всей Военной границы.

Если раньше она представляла собой систему пограничных застав и территориальной обороны, и за ее пределами граничары почти не использовались, то после Белградского мира 1739 г. они начинают участвовать в многочисленных войнах, которые вели Габсбурги по всей Европе. Батальоны сербов маршируют в Германию, Нидерланды, Италию, Францию, Испанию, участвуют в разделах Польши. С 1690 по 1802 г. граничары побывали на 13 войнах, которые вела Австрия. Из 112 лет 90 они провели в походах и сражениях. Только за время наполеоновских войн из 101692 солдат из Военной границы погибло в боях 38583 человека108.

Современники всегда подчеркивали высокие боевые способности граничар, которые, по словам Л. Ланчинского, были “проворнее немцев”. В реляциях посла множество сообщений о подвигах граничар в боях и во время походов109. Граничары пользовались славой не только храбрых, но и жестоких воинов. Посол Ланчинский, сообщая о баварской кампании, дает описание битвы при Гильгерсберге 28 мая (по н. ст.) 1742 г. В нем говорится, что граничары “после единого залпа тотчас принялись за сабли, неприятеля отбили и разогнали и противящихся порубили - яко неищетное число мертвых по дорогам и пашням лежат”. К тому же они “пардону не дают, но всем, которые им в руки попалися, головы отрубили, то очень мало пленных приводется”110.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.