WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 35 |
Ю.В. Костяшов СЕРБЫ В АВСТРИЙСКОЙ МОНАРХИИ В XVIII ВЕКЕ Калининград 1997 КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Ю.В. Костяшов СЕРБЫ В АВСТРИЙСКОЙ МОНАРХИИ В XVIII ВЕКЕ Калининград 1997 Костяшов Ю.В. Сербы в Австрийской монархии в XVIII веке: Монография / Калинингр. ун-т. - Калининград, 1997. - 220 с. - ISBN 5-88874-064-0 Монография посвящена истории той части сербского народа, которая с конца XVII в. оказалась в составе монархии Габсбургов. Исследуются демографические процессы, экономическое и общественно-политическое развитие сербов под властью Австрии в XVIII в. Особое внимание уделено изучению роли православной церкви в истории народа и проблеме формирования сербской нации.

Монография предназначена для студентов, аспирантов и преподавателей исторических специальностей.

Рецензенты: доктор исторических наук, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Московского государственного университета Г.Ф. Матвеев; кандидат исторических наук, заведующий кафедрой новой и новейшей истории Ивановского государственного университета Д.И. Полывянный.

На обложке: Сербский воин. Гравюра Мартина Энгельбехта.

Юрий Владимирович Костяшов СЕРБЫ В АВСТРИЙСКОЙ МОНАРХИИ В XVIII ВЕКЕ Монография Лицензия № 020345 от 27.12.1991 г.

Редактор Л.Г. Ванцева. Корректор Л.Г. Владимирова.

Подписано в печать 20.12.1996 г. Формат 6090 1/16.

Бумага для множительных аппаратов. Ризограф. Усл. печ. л. 13,9.

Уч.-изд. л. 15,0. Тираж 500 экз. Заказ.

Калининградский государственный университет, 236041, г. Калининград, ул. А. Невского, 14.

КИПО, 236000, г. Калининград, пр. Мира, 5.

ISBN 5-88874-064-0 © Калининградский государственный университет, 1997 © Костяшов Ю.В., 1997 Юрий Владимирович Костяшов СЕРБЫ В АВСТРИЙСКОЙ МОНАРХИИ В XVIII ВЕКЕ Монография Лицензия № 020345 от 27.12.1991 г.

Редактор Л.Г. Ванцева. Корректор Л.Г. Владимирова.

Подписано в печать 20.12.1996 г. Формат 6090 1/16.

Бумага для множительных аппаратов. Ризограф. Усл. печ. л. 13,9.

Уч.-изд. л. 15,0. Тираж 500 экз. Заказ.

Калининградский государственный университет, 236041, г. Калининград, ул. А. Невского, 14.

КИПО, 236000, г. Калининград, пр. Мира, 5.

ВВЕДЕНИЕ усские ученые и путешественники, посещавшие в прошлом веке сербские области Австрийской монархии, неизменно удивлялись открывавшейся их взору картине. Бывший в 1841 г. проездом в СремР ских Карловцах и их окрестностях известный славист Николай Иванович Надеждин с восхищением писал о фрушкогорских монастырях, “замечательных не столько древностью их основания, сколько нынешним устройством, значительностью находящихся в них библиотек и просвещением живущих в них иноков”. “Здесь, - продолжал ученый, - находится средоточие духовной жизни для всех австрийских православных, в особенности для сербов; сюда стекается юношество со всех краев империи, ибо здесь находится полная гимназия, в которой, впрочем, науки преподаются на латинском и немецком языках, и главная архи-диецезальная семинария”1.

Русских путешественников поражали разумно спланированные и застроенные города, уютные крестьянские поселения с добротными домами, хозяйственными постройками, ухоженными полями, садами и виноградниками. Бросались в глаза необычная “латинская” архитектура здешних православных храмов, бритоголовые сербские священники и архиереи в напудренных париках и французском платье. Непривычно было слышать бойкую немецкую речь на местных базарах и ярмарках. Все это были приметы тех изменений, которые произошли с австрийскими сербами - единственным в своем роде кусочком православного мира, которому была уготована судьба в течение двух с лишним столетий развиваться в русле центрально-европейской социальной, политической и культурной традиции.

Еще одной особенностью данного региона было то, что он стал своеобразной зоной широкого культурного контакта. Помимо уже упомянутых славяно-сербского и германского начал в нем заметную роль играли венгерский, греческий, восточный (турецкий), румынский и русский компоненты. Все эти элементы перемешивались, взаимодействовали, давая причудливую смесь, которая так поражала иностранцев. “А язык здесь, - писал в 1726 г. только что прибывший в эти края знаменитый русский учитель Максим Суворов, - турецко-немецко-греческо-сербский”2.

В историографии неоднократно отмечалась видная роль “австрийских” сербов в исторических судьбах всего сербского народа в XIX в. Воеводину нередко называли “колыбелью сербской нации”, подчеркивали невозможность успешной борьбы за независимость Сербии без помощи собратьев из Дунайской монархии. Чтобы понять и объяснить их роль и значение в этой борьбе и в деле формирования сербской нации, необходимо обратиться к предшествующему историческому этапу. Изучение истории сербского народа под властью Габсбургов в XVIII в. дает богатый материал для выявления предпосылок того комплекса сложных и многообразных явлений, который принято называть Сербским возрождением.

Хронологические рамки настоящей работы охватывают более чем столетний период с конца XVII по конец XVIII в. 1690-м годом датируется так называемое Великое переселение сербов из Турции, за которым последовало юридическое оформление статуса сербского народа в рамках Австрийской монархии, определенного “привилегиями” Леопольда I. Конечной гранью указанного периода является последнее десятилетие XVIII в., ознаменовавшееся таким крупным событием, как Темишварский сабор 1790 г.

и последовавшими вслед за ним принципиальными изменениями в правовом положении и социально-политическом развитии австрийских сербов.

Кроме того, рубеж XIX столетия оказался переломным моментом в истории всего сербского народа - кануном мощного национального движения, в которое оказались вовлеченными сербы по обе стороны Дуная и Савы и которое в конечном счете обеспечило достижение национальной независимости и возрождение сербской государственности.

В XVIII столетии сербское население в пределах государства Габсбургов не имело какой-либо одной компактной территории, ни тем более строго очерченных границ. Большая часть переселенцев осела в южных районах Венгерского королевства - будущей Воеводине, а также в ряде мест Центральной Венгрии и некоторых областях Хорватии. В 1718 - 1739 гг. в состав Австрийской монархии входили и исконно сербские земли - Северная Сербия с Белградом.

До сих пор в историографии преобладала тенденция раздельного изучения этих различных, а иногда и географически удаленных друг от друга групп населения. В настоящей работе делается попытка рассмотреть историю всех сербов в границах габсбургского государства вне зависимости от места их проживания и административной принадлежности. Формальным основанием для такого подхода служит тот неоспоримый факт, что все сербское население Монархии находилось под юрисдикцией единой церковной организации - Карловицкой митрополии; на него распространялись и основы правового статуса, определенного в конце XVII в. монаршескими патентами о привилегиях.

Начало профессиональных исследований прошлого австрийских сербов связано с деятельностью Матицы Сербской. На страницах изданий этой культурно-просветительской организации с конца 1820-х годов стали публиковаться важные источники с более или мене обширными комментариями историков. Эти публикации не были в строгом смысле научными, их цель состояла прежде всего в воспитании патриотических чувств в сербском народе.

Первые попытки дать систематическую историю австрийских сербов в XVIII в. относятся ко времени революции 1848 - 1849 гг. и принадлежат перу Александра Стоячковича и Исидора Николича3. Оба автора, основываясь на трудах австрийских историков, излагали основные вехи в жизни народа, начиная с Великого переселения 1690 г. и заканчивая современными им событиями. Главным смыслом исторического развития народа они объявляли стремление к собственной государственности, которое со времен Г. Бранковича трансформировалось в идею Воеводины в Австрийской монархии.

Следующий этап в изучении истории австрийских сербов приходится на третью четверть XIX в. и связан с деятельностью историков романтической школы, самым ярким представителем которой оказался профессор Гаврила Виткович. Негативная оценка этого направления в историографии распространялась и на труды самого Витковича, которые представлялись образцом нелогичности, некритичности, субъективности и бессвязности4.

Действительно, историк иногда допускал произвольное толкование источников, нередко пользовался непроверенными сведениями. Однако дурную славу Г. Витковичу создали клерикальные историки из-за его критики церкви и православных иерархов. Заслугой ученого, помимо его титанической работы по публикации источников, является также и то, что он одним из первых попытался сформулировать и проиллюстрировать источниками важнейшее значение Воеводины в процессе формирования сербской нации5.

В последней трети XIX в. романтизм, выполнив свое идеологическое назначение, связанное с задачами формирования национального самосознания и консолидации нации, постепенно уступает место новому “критическому”, или “научно-критическому”, направлению6, которое возглавил Илларион Руварац (1832 - 1905). В своих сочинениях Руварац большое внимание уделил критике бытовавшего еще в то время мнения о Георгии Бранковиче как подлинном потомке сербских деспотов. Его занимал вопрос о характере Великого переселения 1690 г., при этом он отвергал тезис о “приглашении” сербов и называл их “незванными гостями”. Путем анализа текстов привилегий, дарованных австрийскими монархами, ученый доказывал, что в них отсутствуют конкретные обещания о предоставлении сербам отдельной территории и права выбора светского предводителя. Эти и другие подобные “разоблачения” неизменно порождали длительные дискуссии, ученого даже обвиняли в непатриотичности7. Однако почти все написанное историком, в конце концов признавалось и утверждалось в науке.

В последней трети XIX в. в сербскую историографию вошел ряд талантливых и плодовитых клерикальных историков из числа священников, монахов и профессоров теологии. Многие из них называли себя последователями И. Руварца, но руководило ими не столько стремление к исторической правде, сколько желание укрепить авторитет православной церкви посредством идеализации ее роли в прошлом. Наиболее видными представителями апологетической школы были такие историки, как Д. Райкович, Р. Груич, Д. Руварац, М. Якшич, Й. Томич, Дж. и М. Вукичевичи. Ими была подробно разработана и снабжена многочисленными историческими примерами особая “церковная” концепция, которая сводилась к следующему тезису: после ликвидации в результате турецкого завоевания сербской властелы, которая выступала организатором освободительной борьбы народа, эта функция переходит к сербскому духовенству. Православная церковь “национализируется”, становится единственной выразительницей чаяний народа, связывает с ним свою судьбу, история народа становится историей церкви и т. п.8 Через призму этой теории трактовалась и вся история австрийских сербов в XVIII в.

Вышедшая из церковных кругов концепция “народной церкви” постепенно утвердилась и в светской историографии. Идеализация роли церкви будет особенно понятной, если помнить о том, что с утратой сербами собственной государственности православная церковь осталась их единственным национальным институтом, и признание “коллаборационизма” духовенства как бы бросало тень на многовековой период национальной истории.

В первые десятилетия XX в. в сербской исторической науке появляется ряд крупных буржуазных историков нового поколения, которые также считали себя последователями критической школы И. Рувараца: Д. Павлович, Й. Скерлич, Н. Радойчич, Й. Радонич, А. Ивич, Д. Попович, М. Костич, Ю. Хлапец и др.

Крупнейшим представителем позитивизма в сербской науке был историк литературы Йован Скерлич (1877-1914). В своем главном труде “Сербская литература в XVIII веке” он дал широкую панораму истории сербского народа под властью Габсбургов. Его выводы и наблюдения, далеко не всегда подкрепленные скрупулезным анализом источников, в большинстве своем оказались удивительно точными и во многом определили тогдашний уровень национальной историографии. Он первым обратил внимание на глубокую дифференциацию внутри сербского общества, в том числе в граничарской среде. Й. Скерлич, по сути, в одиночку противостоял апологетической школе клерикальных историков в оценке роли православной церкви в Австрии, отстаивая приоритет “гражданского слоя” в общественном и культурном развитии народа9.

Академик Йован Радонич (1873-1956) уже в самом начале научной карьеры нашел свою тему - история рубежа XVII и XVIII веков, в центре которой оказалась личность ложного сербского деспота Георгия Бранковича10, в котором он видел не только родоначальника новой историографии, но и основателя сербской политической теории и предтечу идеологов югославянской идеи.

Профессор истории из Суботицы Алекса Ивич (1881-1948) известен своими работами по сербским миграциям в Австрию. В отличие от утвердившегося в историографии мнения об их позитивных последствиях для развития сербской нации, историк указывал на произошедшее ослабление национального ядра сербов в его прежних этнических границах. Что же касается их судьбы под властью Габсбургов, то подчиненное положение сербов и ставшая их главным занятием военная служба, по его мнению, обрекали народ на быстрое исчезновение11.

Самым плодовитым автором межвоенного периода был профессор истории Белградского университета Душан Попович (1894-1965). Наибольший интерес представляют его исследования в области конкретных историко-этнографических тем: “Что ели и пили на митрополичьем дворе”, “Что можно было купить в лавках Белграда”, “Одежда граничар” и т. д.Д. Попович, пожалуй, первым из сербских историков обратил внимание на повседневную жизнь и быт прошлых поколений, тем самым приблизил и сделал их понятнее современникам. В то же время его высказывания о социальной структуре, политических институтах, коллизиях общественной борьбы поверхностны и наивны; огромный статистичекий материал плохо упорядочен и слабо обработан. Книги Поповича напоминают объемные справочники, где собраны разнообразные и трудно соединимые сведения по самым разным темам.

В целом в межвоенный период произошло существенное расширение проблематики исследований, которая стала включать вопросы демографии, некоторые новые аспекты экономического и политического развития, проблемы формирования нации, связи Воеводины с Сербией, культурноцивилизационную ориентацию народа. В то же время в этот период не была создана общая историческая концепция развития сербского народа в Австрийской монархии в XVIII в.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.