WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 53 | 54 || 56 | 57 |   ...   | 85 |

В быту к сироте относятся двояко: его и жалеют и притесняют. В судьбе оставшегося без родителей участие принимала вся община. Она назначала опекунов (обычно нескольких) и воспитателя, который о нем заботился. Община вела денежные дела сироты, готовила приданое. В то же время сирота был никому не нужен, в связи с чем бытовал обычай принесения сирот в жертву при строительстве. Девочки-сироты довольно рано нанимались няньками, мальчики шли в подпаски.

В традиционной культуре существовало представление об опасности сироты, который мог передать свое несчастье окружающим. В сюжетах народных сказок, изображающих горькую судьбу полусироты, нашли отражение архаические верования о вредоносности сироты для его приемного родителя из чужого рода: «Горько живется от мачехи пасынку, да не сладко и мачехе от пасынка»1. Распространены были запреты на участие сирот в свадебном, родильных ритуалах.

Считалось, что сирота находится под покровительством высшей силы – предков-покровителей, иногда покойных родителей, иногда – Бога. Предки-покровители, покойные родители помогают сироте в сказках.

Отсутствие живых родителей ассоциировалось с «нерожденностью» сироты. Сирота «не рожден» человеком, и, соответственно, соотносим с первым человеком, созданным Богом. Поэтому не только Бог воспринимается как «родитель» сироты, но Русские народные сказки о мачехе и падчерице. — Новосибирск, 1993; Лутовинова Е.И. Русские сказки о мачехе и падчерице. Опыт описания и классификации). — М., 1991.

и сиротство рассматривается как изначальное состояние человека. Отсюда позитивное восприятие сироты как потенциального брачного партнера.

Чудесное дитя. Появление сирот в мировом фольклоре чаще всего представлено как мотив изгнания младенца.

Систематизировавший эти сюжеты психоналитик О. Ранк выявил пять важнейших составляющих этого мифа1:

1. Хотя бы одним родителей младенца является божество или царствующая особа.

2. Его рождение сопровождается труднейшими испытаниями.

3. Младенца либо бросают на произвол судьбы (Ромул и Рем, Эдип, Моисей), либо высылают или заставляют бежать с матерью (Рея и Зевс, Мария и Иисус, князь Гвидон).

4. Отверженное дитя спасают либо животные, либо простолюдины.

5. Герой возвращается на родину и либо свергает отца, либо мирится с ним и завершает его труды.

Так, например, первый семитский царь Вавилонии Саргон Древний (около 2600 г. до н.э.) в надписи, вырезанной, на одной из своих статуй, так описывает свое происхождение:

Я — Саргон, могущественный царь, царь Агаде.

Моя мать простого звания, отца своего я не знал, А брат моего отца живет в горах.

Мой город Азуриану лежит на берегу Евфрата.

Моя бедная мать зачала меня и втайне меня родила.

Она меня положила в тростниковую корзину и горной смолой закупорила мою дверь.

Она бросила меня в реку, река меня не потопила.

Река меня подняла и понесла к Акки, оросителю.

Акки, ороситель... вытащил меня, Акки, ороситель, как своего сына... воспитал меня, Акки, ороситель, назначил меня своим садовником.

Когда я был садовником, богиня Иштар меня полюбила.

Я... четыре года управлял царством, Я управлял черноголовыми народами, я властвовал над ними.

Вынесенный водой, ребенок считался рожденным природной стихией. Данное представление возникло на основе обычая, когда для испытания законнорожденности ребенка его бросали в воду на волю судьбы. Если ребенок всплывал, его признавали законнорожденным; потонувший же объявлялся незаконным. Так, кельты, по преданию, предоставляли Рейну решать вопрос о законности своего потомства: они бросали в воду детеи, законнорожденность которых вызывала сомнения; если ребенок был незаконнорожденный, чистая и суровая река поглощала его; если же он был рожден законно, то река милостиво выносила его на поверхность и прибивала к берегу, где его ожидала трепещущая мать.

Формула этого мифа, убежден О. Ранк, воспрозводится в фантазиях обиженного ребенка, который считает себя бесконечно лучше и важнее своих родителей, но думает, что они имели высокое происхождение, но сам он был изгнан или потерян и, в результате принят простыми людьми.

Новое сиротство. В последние годы в России обострилась проблема сиротства, что связано: 1) с ростом числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в связи с падением социального престижа семьи, ее материальными и жилищными трудностями, увеличением внебрачной рождаемости, снижением стабильности брака; 2) изменением социального состава сиротства, увеличение среди сирот детей со сложными, комплексными видами отклонений, разными формами задержки психического развития, с трудностями в обучении, поведении (склонностью к бродяжничеству, табакокурению, девиантному поведению).

По состоянию на январь 2002 года в России состояло на учете 776,4 тысячи детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, из которых 347,5 тысяч находится под опекой (попечительством), 154,2 усыновлены (удочерены), 5,2 тысячи в приемных семьях, 183,5 тысячи находится в интернатных учреждениях России всех типов и 86 тысяч обучаются в учреждениях профессионального образования2.

Виды сиротства. 1. Собственно сироты: дети, чьи родители рано умерли. 2. «Лишенцы»: дети родителей, лишенных родительских прав. 3. «Отказники»: дети родителей, отказавшихся от родительских прав. 4. Интернатские сироты: дети, воспитывающиеся в интернате далеко от родителей, так что родители практически не участвуют в их воспитании. 5. Домашние сироты:

родителей полный “комплект”, но им – не до ребёнка, живущего с ними. Родители и дети, в лучшем случае, чужие друг другу, а в худшем – находятся в антагонистических отношениях.

“Скрытое” социальное сиротство вызвано изменением отношения к детям, вплоть до их полного вытеснения из семей, вследствие чего растет беспризорность огромного количества детей и подростков.

Дайджест НЕОГОСПИТАЛИЗМ Эмми Пиклер (1902—1984) — венгерский врач-психолог, создавшая в 1946 г. Государственный Методологический Институт Домов ребенка — «Лоци», где была разработана комплексная система всестороннего воспитания детей раннего возраста.

Наблюдавшийся в начале ХХ века в детских больницах и домах ребенка синдром госпитализации, выражавшийся в грусти, бледности, бездеятельности, длительных покачиваниях в большинстве случаев приводил к смертельному исходу. Сейчас, как правило, в большинстве учреждений дети остаются в живых, хотя их смертность еще и сегодня выше, чем средняя смертность этого возраста.

Теперь в Венгрии в этих институтах почти не видно таких детей, которые весь день проводят в стереотипных движениях. У большей их части вообще благодушное выражение лица, играют с находящимися в их руках игрушками, двигаются, мирно уживаются на узком месте, радуются приближению взрослых, хорошо себя чувствуют у них на руках. К трехлетнему возрасту они научаются более или менее самостоятельно одеваться, есть, быть опрятными и говорить. В основном они похожи на детей своего возраста, воспитываемых в домашних условиях. Правда, эти дети несколько отстают почти во всех областях развития психомоторики, существенно чаще болеют, чем воспитывающиеся в семье дети, и чаще детей, которые ходят в ясли. У них меньше сопротивляемость организма, живут они более изолированно, в защищенном от инфекции окружении. Но между всеми этими детьми уже большого контраста нет.

Но у детей, находящихся во многих наших сильных учреждениях, почти полностью отсутствуют волевые проявления, инициативная готовность, хотя на первый взгляд они производят хорошее впечатление и в основном общее состояние их хорошее.

Обычно эти дети так играют, как им говорят или показывают взрослые; так, как им предписывается. Постоянно можно видеть целые Ранк О. Миф о рождении героя. — М., 1997.

О состоянии работы органов управления образованием субъектов Российской Федерации, органов опеки и попечительства по устройству детей, оставшихся без попечения родителей, на воспитание в семьи. Решение коллегии Минобразования РФ № 1 от января 2003 года // http://innewfamily.narod.ru/menu4/5KollegsMinobr21_01_03.htm.

группы двухлетних детей, которые точно такими же движениями, точно такими же кубиками строят так, как им показывали. Если им в руки дают веревку, к которой привязана игрушка, и предлагают тянуть, они тянут игрушку. Если игрушка опрокидывается, начинают хныкать до тех пор, пока взрослые ее не поправят, а потом тянут дальше. Если детей попросят построиться—они строятся, если их попросят сесть — садятся и, как правило, остаются сидеть.

Направляющей работе взрослого они не мешают своими индивидуальными проявлениями, инициативой. Вообще никогда не трогают то, что запрещено трогать, хотя открытые полки имеются в общих комнатах наших учреждений, до них легко дотянуться, но они не пытаются этого сделать.

За взрослыми на улицах следуют парами, не разбегаются, не задерживаются, активно не интересуются тем, что творится вокруг них. Таким образом, небольшое количество взрослых может прогуливать много детей.

Ребенок — пассивная кукла в руках взрослого, действует только по определенному указанию, собственной инициативы у него нет. Даже умеющий хорошо сидеть ребенок дает себя кормить лежа, пассивно, с опущенными руками, до тех пор, пока взрослый не посадит его на стул к столу, в руки не даст ложку и не предложит есть самостоятельно.

Детей можно одеть во что угодно, в одежду любого цвета и формы. Им это безразлично: нет никакого дела ни до цвета, ни до формы (хотя по указанию взрослого они умеют выбирать цвета).

Дети постарше, если им точно не говорят, что надо делать, часто беспомощно бродят, слоняются, ждут указания взрослого.

Создается такое впечатление, что они, собственно говоря, живут в совершенном тумане, для них мир — загадочное явление, в котором они и не пытаются разобраться. У них нет индивидуального отношения ни к жизненному распорядку, ни к окружающему предметному миру, да и к собственному телу едва проявляют интерес. Их можно поднять, опустить хоть на прежнее место, хоть на новое, в кровать, в манеж или куда угодно — они пассивны. При этом они очень охотно репродуцируют, легко могут научиться выполнять определенные задачи по инструкции.

Их волевые акты проявляются лишь в негативном смысле и чрезвычайно скупы, не напоминают волевых действий детей, растущих в семье. В качестве примера упомяну 10—14-месячных 8 детей. Мы наблюдали их именно тогда, когда им давали нелюбимую пищу. Сначала они с радостью принялись за еду, затем все меньше открывали рты, долго держали пищу во рту перед глотанием. Как бы ни плоха была пища, но по приказанию взрослого снова вовремя открывали рты, а когда уже еда вконец опротивела, тихо, с болью начинали хныкать. Да и тогда еще ослабляли мышцы рта настолько, что ложка без усилий могла быть всунута.

Единственный десятимесячный ребенок вел себя по-другому. Сразу вначале кормления плотно сжал рот, отвернул голову и, когда снова предложили ему пишу, оттолкнул руку вместе с ложкой. Этот ребенок только два дня тому назад попал в институт из-за неожиданного заболевания его матери.

Некоторые дети постарше, когда по какой-нибудь причине у них возникает внутренний тяжелый конфликт и, находясь в состоянии аффекта, они не способны выполнить приказа взрослого, тогда без звука, без слова, лицом вниз, словно обнимая пол, падают на землю. Этот вид сопротивления мы наблюдали только у институтских детей. Да и воспитываемый в семье ребенок иногда со злостью падает на пол, но свой протест он всегда хочет донести до взрослого: орет, буйствует, брыкается, «разыгрывает спектакль».

Дети, наблюдаемые нами, ведут себя не так: прижимаются, как попавшая в опасность букашка, почти приклеиваются к полу.

Дети без родителей характеризуются не только отсутствием волевых проявлений, но и безличностным отношением ко взрослому. Любая воспитательница, не встречая сопротивлений, может поднять, опустить, накормить, взять из рук или дать в руку игрушку. В институтах, где воспитатели одинаково милы к младенцам и маленьким детям, видно, что дети радуются, даже улыбаются, когда их поднимают, но в глаза, в лицо взрослому не смотрят. Они не потому рады, что попали в руки любимой воспитательнице (они даже и не смотрят, кто их поднял), а потому, что хотели попасть в тепло обнимающих рук.

С первых недель жизни ребенка, при уходе за ним, открываются тысячи возможностей для совместных действий. Ребенок может дать бесчисленное множество проявлений, знакомясь со взрослым, со своим телом. Во время действий по уходу становится все очевиднее безличность этой связи, не заинтересованность детей своим телом, своими потребностями. Во многих учреждениях младенцы при уходе за ними совершенно пассивны. Во время одевания, раздевания остаются в том же положении, в каком их оставили.

Впрочем, и хорошо двигающегося, поворачивающегося ребенка можно оставить на время на пеленальном столике, потому что он даже не пошевелится. Уже могущего стоять и ходить ребенка без всякой с его стороны помощи или сопротивления можно одеть, раздеть, уложить на стол, как тряпичную куклу, и при этом руки и ноги его висят. В какие-то мгновения на него можно что-то надеть, снять, помыть его. Во время этих процессов случается, что взрослый говорит им, они посмеиваются, и у детей отмечается хорошее, благодушное настроение. И все это происходит мирно, последовательно, без того, чтобы в это время взрослый и ребенок внимали бы друг другу, отвечали бы. В ходе совместного пребывания отсутствует общая деятельность, признак действия реакции, нужный взаимный интерес, личностный контакт между ребенком и ухаживающим взрослым.

Поведение психически здорового ребенка, живущего в заботе любящей матери, совершенно противоположно вышесказанному. Здорового, хорошо развитого младенца и маленького ребенка характеризует почти неисчерпаемая инициативность.

Ни минуты не остается спокойным на пеленальном столике: ерзает, крутится, пытается что-то сделать. Во время переодевания наслаждается своей оголенностью, знакомится со своим телом, все хватает, что попадает под руки. Глядишь — он уж на краю стола и смотрит, что там внизу. В соответствии со степенью своего развития все пробует на вкус, бросает, постоянно экспериментирует. Ни минуты нельзя оставить без присмотра. Во втором полугодии проявляет инициативу к игре. В мгновение ока выскальзывает, выкатывается или выползает из закутывающей пеленки, при этом смеясь матери.

Психически здоровый младенец и маленький ребенок требует своего порядка, даже темпа одевания, купания. Плачет, протестует, если этого не соблюдают. Постоянно следит за выражением материнского лица, резонирует на него, а если мать уже действительно становится нетерпеливой, бросает игру и начинает грустить.

Pages:     | 1 |   ...   | 53 | 54 || 56 | 57 |   ...   | 85 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.