WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |   ...   | 85 |

(Русская пословица) С рождением внуков семейная служба только начинается. С возрастом у многих взрослых просыпаются наконец родительские чувства. Когда на работе отправляют в отставку, а юные родители еще мечтают погулять, на бабушек и дедушек возлагается священный долг воспитания внуков. Никто не может покинуть этот мир, не женив внуков и не выдав замуж внучек.

Культ предков – поклонение умершим прародителям и сородичам, вера в их покровительство живым и умилостивительные обряды, устраиваемые в их честь. Считалось, что магическая сила индивидов возрастает по мере взросления и достигает своего максимума, когда он переходит в статус предка, т. е. после его физической смерти. Используя эту силу, как предполагалось, старшие, и в особенности предки, могли наказать младших за неповиновение.

Страх, который испытывал любой взрослый от своего отца, он, в свою очередь, переносил, правда, в меньшей степени, на младших, требуя от всех моложе него по возрасту или стоящих ниже его по общественной лестнице такого же повиновения, какого требовал от него старший. Наряду с требованием полнейшего повиновения развивалось не только почтение к старшим, но и благоговение к ним. Маленький мальчик почитал старшего мальчика. Последний – своего старшего брата, а все вместе – своих родителей.

Достижение определенного возраста еще не гарантировало политического превосходства. Для этого необходимо было обладать определенными личными качествами, авторитетом и материальными ресурсами. Последние давали возможность заключать многочисленные браки, организовывать угощения и застолья. Поэтому старейшина – это человек не только относящийся к старшему поколению, но и влиятельный (богатый).

В традиционной экономике под контролем старших находились основные ресурсы: земля и скот. Старшие могли задерживать социальный продвижение молодежи, лишая сыновей калыма, сами же покупали дополнительных жен. Оставляя сыновей в подчинении, отцы продолжали их эксплуатировать. Большое количество жен увеличивало число родственных связей и тем самым влияние.

Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII – XIX вв. Нальчик, 1974. С. 232.

У индейцев хидатса младшая группа покупала имя у старшей, а могла вообще остаться без имени, продав свое младшей, но не имея средств купить его для себя у более старшей. Старшие старались назначить более высокую цену, а младшие обращались к дедам за помощью.

Выдел стариков. Регулирование отношений между поколениями в крестьянском доме принимало разные формы.

Состарившиеся крестьянин и крестьянка могли оставаться во главе домохозяйства до конца жизни. В других местностях обычной была прижизненная передача крестьянами двора наследнику, который после этого мог жениться.

В большинстве европейских крестьянских обществ передача хозяйства сопровождалась передачей наследнику всех полномочий отца семейства. С отцом, остававшимся во главе дома, крестьянин-молодожён мог жить лишь небольшое время. Это объяснялось тесной связью между властью мужчины в доме и обеспечением его власти в браке. Власть отца семейства на время переходила к молодому хозяину, что порождало особую конфликтность крестьянской семьи из трёх поколений. Сохранились поговорки типа “Передать и уж больше не жить”, “На стариковской лавке жёстко сидеть”.

В зажиточных хозяйствах крестьяне шли на стариковский выдел раньше. Если крестьянин или крестьянка вдовели, то хозяйство передавалось наследнику максимально быстро. Это соответствовало особенностям ведения крестьянского хозяйства, которое, за исключением виноградарства, характеризовалось половым разделением труда. Но иногда проходило ещё несколько лет, прежде чем один из детей достигал возраста, в котором мог принять хозяйство. На крупных дворах на это время функции матери семейства передавались родственницам (например, сестре крестьянина). Стремление крестьянина сохранять привилегированное положение в доме могло привести к заключению повторного брака.

В XVIII в. устройство стариковских выделов стимулировало появление новых правил воинской повинности. Чтобы освободить сыновей от воинской службы, многие крестьяне передавали хозяйство по наследству раньше. Кое-где возникли даже двойные выделы: ещё при жизни крестьянина-старика его сын уже передавал хозяйство внуку.

Пожилой крестьянин и/или крестьянка, а с ними также ещё не устроенные дети, оставались в домовом сообществе. Они занимали отдельное помещение на крестьянском дворе (комнату в доме и т.п.) или отдельный маленький дом на выделе, который сооружали на подворье рядом с основной жилой постройкой. В местностях с нехваткой жилья пожилая крестьянская пара жила в том же помещении, что и остальные домочадцы.

С конца XVIII в. договоры о выделе стариков стали заключаться главным образом в письменной и нотариально заверенной форме. Договора содержат детальное регулирование порядка совместного проживания старых и молодых, вплоть до вопросов, может ли старик входить в дом с парадного или чёрного входа, о количестве пищи, которая должна ему предоставляться. На случай конфликта устанавливалось возможно большее количество зерна, яиц, мяса, а в XIX в. — и картофеля. Отсюда распространённая поговорка: «Лучше слишком много выговорить, чем потом спорить». В отдельных случаях излишки продуктов старики на выделе продавали.

Доход от промыслов или ремёсел наряду с доходом от выделенного земельного владения давал некоторым отделившимся старикам относительную независимость. Они оставляли за собой корову, свинью или участок пашни для собственного пользования. В отдельных случаях стариковский выдел был материально настолько обеспечен, что овдовевший пожилой крестьянин мог ещё раз жениться.

В некоторых высокотоварных и доходных сельскохозяйственных областях Австрии, Дании и Швеции с начала ХХ столетия отказались от практики передачи имущества по договору. Вместо этого старики продавали двор наследнику, а вырученную сумму клали в банк и жили на проценты. В Пруссии 80–90-х годов XIX в. пожилые крестьяне переселялись в ближайший город, где жили за счет ежегодной ренты, выплачиваемой детьми.

Стариковский выдел временно обеспечивал средствами к существованию незамужних дочерей крестьянина, которые из-за рождения внебрачного ребёнка возвращались в родительский дом. Дочь через какое-то время вновь покидала родительский дом, а внук зачастую оставался на выделе. Стариковский выдел, таким образом, предусматривал защиту ненаследовавших или лишившихся наследства членов семьи.

Договор передачи обычно регулировал притязания сонаследников (в первую очередь братьев и сестёр преемника хозяйства).

Претензии сонаследников умеряли, занижая стоимость дворохозяйства, чтобы доли сонаследников сделать минимальными. С ростом продолжительности жизни всё больше детей-сонаследников выживало. Возрастало и время житья стариков на выделе, которое составляло 15–25 лет. Для содержания стариков на выделе и удовлетворения притязаний сонаследников, всё больше молодых крестьян обращались к кредитам.

Введение пенсий крестьянам, предложенное ещё в конце XIX в., но реализованное в большинстве европейских стран только после II мировой войны, переложило часть непосредственного бремени с наследников крестьянского двора на всю совокупность крестьян (и налогоплательщиков). Это значительно ослабило порождённую экономическими причинами напряжённость в отношениях между поколениями в крестьянском доме, но не устранило её полностью.

Союз поколений. В архаических культурах дети подчас большее значение придают тому, чьи они внуки и племянники, нежели тому, кто их конкретные родители. Дети почти все время проводят с прародителями и со сверстниками. Растущие дети невольно намекают родителям о надвигающейся старости и незаметном приближении смерти. Прародители давно с этим смирились, и спокойно ждут своего часа, щедро даря сохранившееся душевное тепло ненаглядным внучатам, нередко носящим их имена. Внучка напоминает даже именем своим дедушке юную бабушку. Внучка ему роднее бабушки.

Эта традиция разъединяет смежные поколения. Разрыв поколений приходится на то время, когда младшие больше всего склонны к непредсказуемой активности и поиску, а юным родителям не хватает терпения, сил и мудрости.

В архаических обществах конфликты чаще всего случаются между смежными поколениями. Если существует враждебность людей смежных поколений (отца и сына), то между людьми, отделенными друг от друга целым поколением (дед и внук), наоборот, сохраняются отношения теплой привязанности. Юноша знает, что отец может подвергнуть его наказанию, но ему это не нравится, и он ищет сочувствия у деда.

Родители нередко отдавали своих детей на воспитание в семью дяди по линии матери, где главными педагогами выступают двоюродные дедушки и бабушки. Чтобы родители не избаловали, не изнежили или, наоборот, не затюкали своих детей. Чтобы не отвлекали родителей, дядьев и теток от тех обязанностей и прав, которые им предписывает их возрастной статус. Побывавший в роли внука, повзрослевший юноша после многолетнего перерыва вновь становится после прохождения обряда инициации – теперь уже полноправным и полноценным – сыном родного статуса.

Внучки и бабушки, девочки, не достигшие половой зрелости, и пожилые женщины, пережившие климакс и уже потерявшие способность к деторождению, образуют особую межпоколенческую общность внутри женской половины социума. Дети и старики, “стар и млад” кристаллизуются в дуально-возрастную композицию.

Поэтому имя и имущество в африканском обществе обычно передается не напрямую, от родителей к детям (часто неблагодарным и не всегда достойным), а через поколение, внукам и внучатам. Иногда такое наследование реализуется через эпиклериат – брак с внучкой с передачей имущества деда. Тем самым обеспечивается защита рода от своеволия детей и особенно их супругов, пришедших из других кланов.

Трансляция имен. Близость стариков и детей, дедов и внуков подчеркивается многими традиционными ритуалами, в частности, процедурой наречения новорожденного именем деда.

Одновременно в употреблении находится строго лимитированное число имен собственных. Обычно они повторяют имена дедов и бабок, уже ушедших из жизни, но изредка благополучно здравствующих, или их братьев и сестер. Этот набор имен называется “гнездом клана”. Их передача знаменует новое земное рождение почивших предков. У славян перед смертью старик говорил внучке, чтобы она росла, выходила замуж, а он родится от нее.

Имя служило средством передачи известных качеств покойного новорожденному. Суть процедуры наименования младенца заключается в том, чтобы через правильный подбор имени “узнать” вернувшегося из инобытия предка либо уважить почитаемого старшего родственника, при жизни заслужившего титул “предка”. Малыша в шутку называют “дедушкой” или “бабушкой”, как бы подчеркивая “возвращение в его лице лучших черт и качеств прародителей. При этом младенец окружен повышенным вниманием многочисленной родни. Отныне он выступает носителем имени, воспреемником духа и личности деда или бабки. При отсутствии у ряда народностей (например, у амхаров Эфиопии) фамилии вместо нее в заграничный паспорт человека заносится имя деда.

По закону запоздалой наследственности к внукам и правнукам иногда в сильнейшей степени переходят качества дедов и прадедов, чем к сыновьям и дочерям их. Отсюда термин атавизм (от лат. слова atavis – прародитель). Дети бывают иногда чрезвычайно похожи по виду и даже по индивидуальным качествам на одного из дедов или даже более отдаленного бокового родственника.

Соответственно, качества прародителей могут не передаваться прямо детям, а часто проявляются у потомков по прошествии нескольких поколений – это и есть признаки и последствия атавизма.

У папуасов и некоторых аборигенов островов южных морей старый дед, не способный обеспечить себе достойное существование, становился как бы дополнительным “сыном” своего старшего сына, то есть, строго говоря, своим же “внуком”. Здесь основой родства является не зачатие, не рождение, не воспитание, а кормление. Кто предоставляет другому еду, тот – старший социальный родственник, “отец родной”. Пользующийся пищей, добытой другими, котируется как “дитя”. Дед у папуасов в социальном смысле обретает статус собственного внука.

Если старик к 60 годам был еще жив, а его точно так же поименованный “двойник” уже родился, то старик жив только физически, а социально уже “умер”. Живой “покойник”, но не труп. Из “вневременья” в число почетных предков может вывести только добровольная смерть, встречающаяся среди вождей и старейшин.

Дедовщина. Жаргонизм «дедовщина» до середины 1950-х годов означал уважительное, почтительное отношение к бывалым солдатам и сержантам. Позднее он стал использоваться для обозначения системы теневых отношений среди срочнослужащих, в которых старослужащие помыкали «молодыми», издевались над ними и всевозможными способами эксплуатировали их с применением физического насилия1.

Такого рода похожие на дедовщину отношения ранее были широко известны среди подростков в закрытых группах постоянного состава принудительной изоляции — закрытых учебных заведениях, местах заключения и т.п.2 Известный журналист В.

Овчинников так, например, описывает взаимоотношения подростков в английских публичных школах:

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |   ...   | 85 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.