WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 24 |

8. Аршинов В.И. Синергетика как феномен постнеклассической науки. – М., 1999;

Бранский В.П. Социальная синергетика и акмеология: теория самоорганизации. М.:

Издательство С.Петербургской Акмеологической академии, 2000. – 106 с.;

Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем: синергетика и теория социальной самоорганизации. – СПб.: Лань, 1999. – 478 с.; Синергетика:

человек, общество. Материалы научно-методологической конференции/ Под ред В.С. Егорова и В.И. Корниенко. – М.: Издательство Российской академии госслужбы, 2000. – 342 с.; Социальная синергетика: предмет, актуальные проблемы, поиски решения. – М., 2003 и др.

9. Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире (Статьи, выступления, фрагменты из книг). – СПб.: Унив. Книга, 2001. – 414 с.; Он же.

Глобализация или переходная эпоха Взгляд на долгосрочное развитие мировой системы// Русский исторический журнал. Т. I, 1994, №4. – С. 365-384.

10. Валлерстайн И. Социальное изменение вечно Ничто никогда не меняется// Социологические исследования, 1997, №1. – С. 21.

11. Шаповалов А.И. Феномен советской политической культуры (ментальные признаки, источники формирования и развития). – М.: Прометей, 1997. – 355 с.

12. Голованова С.И. Региональные группы казачества Юга России: опыт системного анализа. – Армавир: Издательский центр АГПИ, 2001. – 162 с.

13. Соколов Ю.Н. Цикл как основа мироздания. – Ставрополь: ЮРКИТ, 1995. – 122 с.

14. См напр.: Адаменко С.В. Цикличность развития культуры: проблемы методологии// Материалы IV международной конференции «Циклы природы и общества», Ч.II. – Ставрополь: Издательство Ставропольского университета, 1996.

– С. 95-96; Асеев Ю.И., Малютина М.В., Гавриков А.Н. Узловые вопросы истории и теории кризисов и циклов в обществе// Там же. – С. 89-92; Белогуров А.Ю. К методологии исследования циклично-корреляционных особенностей развития общественных систем// Материалы VI международной конференции «Циклы природы и общества», Ч.I. – Ставрополь: Издательство Ставропольского университета, 1998. – С. 236-238; Будникова В.В. Цикличность экономической политики в России// Там же. – С. 321-322; Булыгина Т.А. К вопросу о циклах функционирования тоталитарной идеологии в советском обществе// Там же. – С.

338-340; Давлетшина Н.В. Модернизация в России: к вопросу о цикличности российской истории// Там же. – С. 230-231; Захарова Л.Н. Цикличность в развитии права и государства// Там же. – С. 322-323; Корень Р.В. Циклические процессы этногенеза// Там же. – С. 286-288; Соболев Л.М. Цикличность социальноэкономических процессов// Там же. – С. 245-248; Трофимов А.М., Шагимарданов Р.А. Цикличность развития социально-экономической организации общества// Там же. – С.229-230.

15. Дзамихов К.Ф. Северный Кавказ и Россия: исторические циклы и переходные периоды// Наука о Кавказе: Проблемы и перспективы. Материалы I съезда учёныхкавказоведов/ Под ред. В.Г. Игнатова. – Ростов-н/Д.: СКАГС, 2000. – С. 48-55.

16. Там же. – С.49.

17. Цит. по: Яковец Ю.В. Циклы и кризисы ХХI века: цивилизационный аспект.

Доклад на юбилейной научной сессии Российской академии естественных наук. – М.: МФК, 2000. – С. 9.

18. Там же.

19. См. напр.: Пантин В.И. Циклы и волны модернизации как феномен социального развития. – М.: Московский философский фонд, 1997. - С. 42-58.

20. Ахиезер А. Где искать самобытность// Дружба народов, 1995, №1. – С.113-128.

21. Там же. – С.115.

22. Там же. – С. 118.

23. Там же.

24. Пилипенко А.А., Яковенко И.Г. Культура как система// Человек, 1997, № 5-6. – С.

25. Ясперс К. Смысл и назначение истории. – М., 1994.

26. Шаповалов А.И. Феномен советской политической культуры (ментальные признаки, источники формирования и развития). – М.: Прометей, 1997. 355 с.

27. Лубский А.В. Указ. соч.

28. Костин В.А., Костина Н.Б. Социальные изменения в концепциях исторического процесса// Социологические исследования, 2000, № 1. – С. 12.

29. Яковец Ю.В. Циклы и кризисы ХХI века … - С. 19.

30. Соколов Ю.Н. Указ. соч. – С. 7-8.

31. Пантин В.И. Циклы и ритмы истории. - Рязань: Аракс, 1996. – С.10.

32. Яковец Ю.В. Циклы и кризисы ХХI века … - С. 21.

33. Ахиезер А. Указ. соч. – С. 117.

34. Там же. – С. 118.

35. Шаповалов А.И. Указ. соч. – С. 140.

36. Гумилёв Л.Н. От Руси к России. – СПб.: ЮНА, 1992. – 272 с.

ГЛАВА 2.

ЗАКОНОМЕРНОСТИ ИНТЕГРАЦИИ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА В ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО РОССИИ (ДО ОКОНЧАНИЯ КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЫ) Первоначально данную главу предполагалось назвать «Циклы истории России и кавказские войны (до 1917 года)». Не отказываясь от тезиса о том, что сила оружия всё же сыграла немаловажную роль во включении Северного Кавказа в состав российского государства, оговоримся, что понимать под этим только войны и вооружённые акции, имеющие своей целью «замирение» и подчинение горцев российской короне, было бы изрядным упрощением. Влияние России (в том числе, и военное), направленное на присоединение Северного Кавказа, имело многовекторную направленность и, зачастую, использовалось самими горцами в качестве аргумента в решении своих противоречий, как между отдельными этническими группами, так и между социальными стратами внутри некоторых из них.

Очевидно, что в период длительной борьбы за влияние на Кавказ, Россия использовала широкий набор приёмов и методов реализации своих устремлений. Вместе с тем, именно силовой аспект присоединения Северного Кавказа рассматривается нами в этой главе в диалектическом единстве с другими методами достижения этой цели. В качестве объекта исследования мы рассматриваем закономерности доминирования (возобладания) мирного или военного методов покорения Кавказа, а также их своеобразие и изменение в зависимости от фазы социального цикла в России.

Определяя хронологические рамки проблем, затрагиваемых в данной главе, нижней границей будем считать середину XVI в. – начало активного проникновения и закрепления России на Северном Кавказе. Верхняя граница – окончание Кавказской войны. Таким образом, нами рассматривается этап интеграции Северо-Кавказского социокультурного пространства в границы российского государства, а значит и в рамки российского историко-культурного типа в течение второго большого (имперского) цикла.

Заявленные хронологические рамки, впрочем, не вполне с ним совпадают, и это требует отдельного пояснения. Вторая половина XVI в. и рубеж XVI-XVII веков относятся к первому большому российскому социальному циклу. Краткосрочность начального этапа проникновения российского государства на Северный Кавказ в рамках данного цикла, вопервых; зарождение имперской модели государственности, во-вторых, дают достаточно оснований для рассмотрения его вкупе с последующим.

Окончание Кавказской войны, практически совпавшее с началом пореформенного периода, представляет собой начало совершенно самостоятельного этапа интеграции Северного Кавказа в историко-культурное пространство России. В это время изменяется не только политический статус региона, окончательно входящего в государственное пространство России, но и его этническая и экономическая карта. Период после окончания Кавказской войны и до 1917 года, представляющий завершающий этап второго большого российского социального цикла, практически, совпадает с его внутренним (третьим) малым циклом. Он является уникальным периодом, который в контексте нашего исследования мы посчитали возможным рассмотреть отдельно.

В рамках второго большого социального цикла (до 1860-х годов) Северный Кавказ является для России, скорее, внешнеполитической проблемой, нежели внутренней.

Соответственно, методы воздействия и способы его интеграции в состав Российской империи отличаются от того, какими они были в пореформенный период, когда рассматриваемый регион становится частью российского государства в совокупности главных составляющих этого понятия.

В данной главе в наши задачи входит показать, как на протяжении означенного хронологического отрезка изменяется динамика процесса интеграции Северного Кавказа в государственное пространство России; каким образом изменяется отношение государственной власти к «кавказской проблеме» в зависимости от фазы отдельного социального цикла; в какой степени сходны способы решения этой проблемы в восходящих и нисходящих фазах, состояниях гармонии и кризиса различных малых социальных циклов периода империи; каким образом социальные циклы в России, сопряженные с интенсивностью утверждения на Кавказе, влияли на собственные циклы эволюции Северо-Кавказских этно-социальных систем.

Середина XVI века приносит России большой внешнеполитический успех: покорены Казань и Астрахань. Вместе с тем, эти завоевания проходят на фоне нарастающих деструктивных тенденций внутриполитического характера, обусловленных столкновением этнократических традиций государственности первого большого цикла и имперских тенденций, уверенно нарастающих в течение всего XVI века. Подчинение Казани Москве существенно изменило геополитическое положение русского государства (1). «Многочисленные народы, населявшие земли от Сибири до Северного Кавказа, посылали в Москву своих представителей с тем, чтобы заключить с ней торговые сделки и военные соглашения» (2). То есть, относились к России так же, как прежде к наследникам и потомкам Чингис-хана. В череде этих событий в Москву прибывает кабардинский князь Темрюк. Адыгским князьям царь обещал защиту от турок и татар.

Покорение Казани и Астрахани открывало русским широкие пространства Восточного Предкавказья. Стратегически выгодное положение, дополненное упомянутой просьбой адыгской знати, стало необходимым и достаточным условием для возникновения в 1567 году первого форпоста русских на Кавказе – Терского городка (Терки, Тюмень). Русские и кабардинские войска действовали сообща против крымских войск и нанесли им ряд поражений. «Это позволило облегченно вздохнуть пограничному русскому и горскому населению» (3). Военно-политические контакты русских и горцев в этот период носят, надо полагать, взаимовыгодный характер: горцы с помощью русских решают задачи своей безопасности от сильных и географически более близких соседей, русские «прощупывают» пределы своих южных рубежей. По очень точному замечанию Дж. Хоскинга, «русские считали необходимым установить контроль над Диким полем и территориями, к нему прилегающими, или хотя бы быть уверенными в том, что эти земли находятся под контролем стабильной власти, с которой можно было бы общаться дипломатическим путём, а не военным. Много раз на протяжении своей истории Россия как бы зондировала свои границы, чтобы выяснить, где, собственно, они пролегают и насколько они крепки» (4). Такое «зондирование» происходило в течение XVI века во всех возможных направлениях, а на востоке оно довело русских до самого Тихого океана.

Периодам продвижения России на Северном Кавказе, хронологически совпадающим с периодами относительной гармонии, и отчасти с ниспадающими фазами социальных циклов, свойственны наступательные действия, преобладание силовых, военных методов утверждения в этом регионе. Как станет ясно из дальнейшего хода рассуждений, каждая последующая такая фаза была жёстче предыдущей. Поэтому очевидно, что в данный период военный аспект закрепления русских на Кавказе имел, сравнительно, слабовыраженный характер. Однако в процессе расширения союзных России племён (с точки зрения Москвы, подданных), она всё более и более втягивается в вооружённые конфликты между, собственно, горскими народами. В 1582 году бештауские черкесы ищут покровительства Москвы от астраханских татар и калмыков. Уже четыре года спустя «царь Фёдор Иоаннович посылает войско на Терек для усмирения горцев, беспокоивших наших подданных. Вследствие этого похода многие племена поддались России» (5). В 1586 г. Кахетия перешла в подданство России. 90-е годы ХVI в. наметили ослабление российских позиций на Кавказе, несмотря на основание г. Койсу, что можно считать последней удачей этого цикла. Россия двигалась к периоду жёсткого кризиса, и это отразилось на кавказских операциях: 1594 г. неудачный поход князя Андрея Хворостинина, 1604 г. — сокрушительное поражение при попытке овладеть Тамхали, потеря города Койсу.

Несмотря на то, что уже на ранних этапах попыток проникновения и закрепления России на Северном Кавказе это происходило, в том числе и военными средствами, оценивая общее состояние отношений Москвы с горским населением, можно согласиться с мнением ветерана кавказской войны адмирала Л.М. Серебрякова: «Итак, мы видим, что в XVI столетии связи наши с Кавказом были дружественные, родственные и единоверные» (6).

Период с начала XVII века и последующие, примерно, сто лет представляют собой восходящую фазу первого малого социального цикла в рамках второго большого (имперского) цикла. Глубокий кризис, известный как «Смутное время», переходит в период длительной и болезненной гармонизации российского социума, завершившегося унифицирующими реформами Петра I. Состояние российского этноса в этот период проходит акматическую фазу, характеризующуюся оформлением суперэтноса, острой внутриполитической борьбой как результата доминирования индивидов-пассионариев с высоким уровнем честолюбия, жертвенности в достижении своих идеалов и т.п. (7).

Поиск новых смысловых начал организации российского социума составил суть «бунташного века». Эту «бунташность» вряд ли стоит сравнивать с волнениями и революциями кризисных периодов. Напряженность внутриполитических событий восходящей фазы первого малого цикла совпадало с общим характером такой же фазы большого. Все эти обстоятельства отвлекали Россию от внешних проблем. В том числе был и Северный Кавказ. При этом, надо подчеркнуть, что уже данной фазе продвижения России на Кавказ были свойственны особенности, прослеживающиеся и в других восходящих фазах социальных циклов: преобладание мирных методов привлечения горцев к сотрудничеству, а нередко и к подданству, поиск конструктивных решений и способов укрепления российских позиций на Кавказе, а позже и интеграции его в государственное пространство России.

Никаких заметных успехов на Северном Кавказе Россия в XVII веке не добивается.

Активно ищут поддержки и российского подданства грузинские цари: царь Мегрелии Леон в 1638 году; кахетинский царь Теймураз I в 1641 году; в 1653 году имеретинский царь Александр. В 1657 году русский царь получает просьбу о переходе в русское подданство ещё трёх небольших горных княжеств Восточной Грузии (8). На Северном Кавказе, постепенно включающемся в орбиту влияния арабо-исламского типа культуры, Россия почти не продвигается.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 24 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.