WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 24 |

Первый мягкий кризис, знаменующий завершение первого же малого цикла периода империи (второй большой цикл) приходится примерно на средину XVII века. Инверсия, как суть и основа волновой (полициклической) эволюции, делает затруднительным определение точных дат, разграничивающих отдельные фазы цикла. Вместе с тем, возьмёмся утверждать, что в истории России поддаются точной идентификации события, свидетельствующие о начале выхода из кризисного состояния и становлении социокультурных характеристик, соответствующих следующему циклу. Таким событием в рамках названного кризиса становится Манифест о вольности дворянской, подписанный Петром III 18 февраля 1762 года. Сполна реализовать тенденции восходящей фазы цикла пришлось уже Екатерине II, пришедшей к власти с помощью тех же дворян, в том же году. Гармоничного состояния в рамках второго малого цикла российское государство достигает примерно в 1810-1820-х годах. После этого наступает кризис «дворянской империи» и, соответственно, ниспадающая фаза второго малого цикла. Кризис середины XIX века завершается отменой крепостного права (19 февраля 1861 года). Последний малый цикл второго большого цикла позволяет обнаружить относительно гармоничное состояние примерно к концу XIX века. Следует заметить, что, чем ближе завершение большого социального цикла, тем определеннее становятся признаки кризисного состояния, и более полным их соответствие приведённому нами списку. В то же время, всё менее отчётливыми выглядят качества относительно гармоничных состояний, и тем сложнее их идентифицировать. В полной мере это относится к последнему относительно гармоничному состоянию малого социального цикла периода империи.

Второй большой цикл, а соответственно и его третий малый, завершаются состоянием жёсткого кризиса, первые признаки которого обнаруживаются уже в начале ХХ века, а ко второй половине 1910-х годов он достигает катастрофических масштабов.

События, справедливо называемые Великой октябрьской революцией, обозначили «точку отсчёта» третьего большого социального цикла в истории России. Мы уже отмечали, что данный цикл следует определить как период построения политической нации (или его начало).

Третий большой цикл включает два малых цикла и один мягкий кризис. В рамках первого малого цикла относительно гармоничное состояние достигается примерно к середине 1930-х – середине 1940-х годов. Ниспадающая фаза первого малого цикла наступает примерно во второй половине 1940-х годов, и к середине 1950-х он уже отчётливо проявляется. ХХ съезд КПСС и последовавшие за ним события, свидетельствовали о начале входа из кризисного состояния (но далеко не о преодолении его), вступлении в фазу подъёма второго малого цикла наступает примерно с начала 1960х годов. Фаза гармонии второго малого цикла в рамках третьего большого приходится примерно на 1970-е годы. Конец 1970-х – начало 1980-х годов обозначили нарастание тенденций жёсткого кризиса, который к концу десятилетия приобрёл катастрофический характер. В начале 1990-х годов период «противоречивых попыток построения нации», которую можно было бы назвать «советской», завершился. Российское государство вступило в новую фазу подъёма очередного социального цикла, который, мы надеемся, станет периодом реального построения новой российской нации.

Каковы же закономерности социальных циклов в России Вполне согласуясь с гипотезой ускорения течения темпо-ритма исторического времени по мере приближения к нашим дням, циклы обозначают последовательное сокращение сроков своей длительности. Это относится в равной мере, как к большим, так и к малым социальным циклам. Продолжительность трёх больших циклов соответственно: около четырёхсот, около двухсот лет и немногим более семидесяти лет.

Ту же тенденцию обнаруживают и малые социальные циклы, как в границах своих больших циклов, так и в абсолютном сопоставлении. То есть, если мы будем рассматривать малые циклы как самостоятельные, то с начала XVII века и до конца ХХ-го мы обнаружим пять таких периодов различной длительности (нач. XVII - сер. XVIII вв.;

сер. XVIII – сер. XIX вв.; сер. XIX в. – кон. 1910-х гг.; кон. 1910-х гг.- рубеж 1950-1960-х гг.; рубеж 1950-1960-х гг. – рубеж 1980-1990-х гг.). Соответственно, первый малый цикл будет продолжительностью около 150 лет, второй примерно 100 лет, третий около 60 лет, четвёртый свыше 40 лет и пятый примерно 30 лет. Сравнение длительности каждого малого цикла с хронологически последующим показывает, что сокращение их продолжительности находится в отношении близком пропорции – 1,5. И это не единственная закономерность. В рамках каждого цикла проявляется сходство в закономерности соотношения продолжительности фаз подъёма и упадка. Фаза подъёма каждого социального цикла длиннее фазы спада. Другими словами, процесс гармонизации социальных отношений, налаживание новых связей, укрепление государственности и т.п.

(см. критерии фазы гармонии) проходит дольше и медленнее, чем их кризис и крушение.

При этом, отношение продолжительности фаз подъёма и спада в рамках отдельных циклов, по мере приближения к нашему времени, сокращается и обнаруживает стремление к «1». (Мы не останавливаемся на факторах ускорения темпа-ритма течения исторического времени, так как эти процессы имеют, чаще всего, общемировое значение и связаны с развитием и достижениями НТП, и их подробный обзор увел бы нас слишком далеко от поставленной цели.) Важно отметить, что нами специально не выделяются периоды подъёма и спада в рамках больших социальных циклов. Мы обозначаем только их границы, отделяемые жёсткими кризисами. Поясним. Гармоничное состояние в пределах большого социального цикла определяется характером малых социальных циклов, а значит и степенью разрушительности кризисов, их разделяющих. Начало любого большого цикла связано с высоким уровнем доверия общества государству, который в целом обнаруживает тенденцию к сокращению на протяжении всего данного цикла. Вместе с тем, надо полагать, что этот процесс не носит линейного характера, а приостанавливается, или даже на некоторое время проявляет тенденцию роста после мягких кризисов.

Чем более расходится идеальная модель будущего, и чем менее адекватными видятся усилия, затраченные в прошлом, в сравнении с эффектом, достигнутым в настоящем, тем шире становится социальная база оппозиции государственной власти.

Состав социальных страт, действия которых приводят к кризису, постепенно изменяется, всё более удаляясь от правящей социальной группы. На историческом материале это означает, что число противников существующего государственного устройства растёт.

Например, действия дворян в XVIII веке были основным дестабилизирующим фактором монархии. Они стремились к расширению своих свобод и привилегий, чего и добились в 1762 году, и ещё более упрочили свои позиции в последующий период.

Мягкий кризис, вызвавший отмену крепостного права, несмотря на всю его продворянскую направленность, оказался на руку в наибольшей степени молодой российской буржуазии. Именно эта социальная группа более других укрепила свои позиции в государстве в ходе последнего малого социального цикла периода империи.

И, наконец, кризис конца 1910-х годов приобрёл действительно общенародный характер и привёл к кардинальным изменениям общественного строя.

Мягкий кризис второй половины 1950-х – начала 1960-х годов сопровождался действиями, инициированными частью верховного партийного руководства при поддержке, главным образом, средней партноменклатуры. Правящая партия (или, по крайней мере, её верхушка) осознавала необходимость перемен и некоторой либерализации режима. А это означало реформирование отдельных принципов общественно-политической системы. Вместе с тем, нельзя сказать, что «Оттепель» наступила под давлением «широких масс общественности». Социальной напряжённости, которая могла бы привести к падению режима, не было.

Этого же нельзя сказать о кризисе конца 1980-х – начала 1990-х годов, когда реформы, начатые «сверху», приобрели самый широкий общественный резонанс, и в итоге привели к совершенно незапланированному результату. Данный кризис, по всем без исключения признакам, мы классифицируем как крайне жёсткий.

В фазе подъёма государство наиболее лояльно к обществу, до известной степени либерально, власть остаётся в народной памяти как «хорошая». По мере приближения к фазе гармонии эта тенденция начинает ослабевать, усиливаются консервативные черты в методах управления, зачастую, характерные предшествующему социальному циклу. В фазе спада любого цикла государственная власть, всё более изживающая свою историческую предназначенность, начинает приобретать деспотические черты.

Если персонифицировать российскую государственность с «первыми лицами», то этот пример приобретает историческую наглядность. На фазы подъёма приходилась деятельность Михаила Фёдоровича и его сына Алексея Михайловича, Екатерины II, Александра II, В.И. Ленина, И.В. Сталина (до начала 1930-х гг.), Л.И. Брежнева (прим. до сер. 1970-х гг.). В фазах спада «у кормила» государственной власти оказывались Иван Грозный, Анна Иоанновна, Николай I, Николай II, И.В. Сталин (послевоенный период), Л.И. Брежнев (с сер. 1970-х гг.).

Границы российского государства сокращаются только в периоды жёстких кризисов. В остальное время они более или менее постоянно расширяются. Этот процесс наиболее интенсивно протекает в периоды восходящей фазы и гармонии социальных циклов. На фазе спада расширение территории приостанавливается; войны, в том числе, за присоединение новых территорий, приобретают затяжной характер, в целом, военные кампании неудачны или мало результативны. Вместе с тем, в восходящих фазах и фазах гармонии Россия непобедима. В фазах спада и кризиса происходили Ливонская, Семилетняя, Кавказская, Крымская, Японская войны, Первая мировая война, Афганская война. В периоды подъёма и гармонии была Северная война, Отечественная война года, русско-турецкая война 1877-1878 гг., Великая Отечественная война 1941-1945 гг.

Здесь упомянуты только наиболее крупные войны, но в общем указанная закономерность проявляется и на примере менее значительных военных конфликтов. В периоды кризиса и восходящей фазы российский внешнеполитический курс отличает сравнительная компромиссность, лояльность. Как только начинают преобладать признаки общественнополитической системы, характеризующей гармоничное состояние в рамках данного социального цикла, внешнеполитический курс становится более жёстким, тон общения с партнёрами по военно-политическим блокам более менторским. Фазы спада сопровождаются часто откровенной реакционностью, вмешательством во внутренние дела союзных государств и не только их. Именно в один из таких периодов Россия и получила прозвище «европейского жандарма».

Во внутренней политике усиливается нажим на правовые «лакуны», то есть территории, как правило, иноэтничные и инокультурные, где российские законы и правовая культура имеют второстепенное значение. Периоды гармонии и спада (инерционного движения, когда ещё преобладают признаки гармоничного состояния) характеризуются русификаторскими тенденциями и наиболее безапелляционными приёмами распространения и насаждения российского исторического типа культуры там, где в периоды кризиса и начала подъёма, поощрялась и сохранялась этнокультурная самобытность, выражавшаяся в поддержании местных традиций, понимании особенностей соцоикультурной ситуации, предоставлении различных льгот и привилегий и т.п. Одним из наиболее ярких примеров могла бы послужить история интеграции народов Северного Кавказа в геополитическое и историко-культурное пространство России.

Важно понять, что нарастание негативных (кризисных) и позитивных (гармонизирующих) тенденций происходит постепенно. Например, если мы изучаем какое-либо событие или явление, хронологически протекавшее на нисходящей фазе цикла, это ещё не означает, что оно должно рассматриваться через призму кризисных признаков. Государство и общество могут находится в фазе, когда позитивные тенденции ещё преобладают, поэтому и оценка события должна быть соответствующей. Любой инверсионный процесс имеет, своего рода, фазы инерции, когда признаки предшествующего состояния вытесняются признаками предстоящего постепенно. В равной степени это относится и к состоянию выхода из кризиса. Если мы обнаруживаем отдельные (пусть даже очень важные) признаки выхода из кризиса, это не означает, что он преодолён. Совершенно очевидно, что мы классифицируем эти признаки как позитивные тенденции, зная, каковы были последующие события и особенности исторического процесса в целом. Современники, зачастую, оказываются движимы опытом глубоко кризисного состояния социума, и требуется время для того, чтобы мотивационная сфера претерпела заметные изменения. Ещё и по этой причине выход из кризисного состояния дольше и болезненнее, чем путь к нему.

Таким образом, если говорить о фазе упадка и кризиса российской государственности в рамках отдельных социальных циклов, следует подразумевать периоды с того момента, когда кризисные тенденции начинают преобладать, и до того времени, когда они ещё продолжают доминировать. То же самое относится и к характеристике гармоничного состояния социума. Назовём такие периоды фазами «подъёма и гармонии» и «спада и кризиса».

Приведённые выше критерии оценки кризисного и гармоничного состояния российской государственности достаточно подробны и очевидны. В контексте нашей работы большое значение имеет то, как социальные циклы в России отражались на успехах государства в утверждении своих интересов на Северном Кавказе, какими способами и методами в этом регионе происходило распространение и закрепление российского исторического типа культуры.

Примечания 1. Лубский А.В. Северный Кавказ – периферия российской цивилизации// Научная мысль Кавказа, 2000, №2. – С.35.

2. Гамаюнов С. От истории синергетики к синергетике истории// Общественные науки и современность, 1994, №2. – С. 101.

3. Там же. – С.104.

4. Цит. по: Соколов Ю.Н. Цикл как основа мироздания. – Ставрополь: ЮРКИТ, 1995.

– С.91.

5. См. напр.: Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. – М., 1987; Они же. Время, хаос, квант. – М.: Прогресс, 1994.

6. Аршинов В., Свирский Я. Философия самоорганизации. Новые горизонты// Общественные науки и современность, 1993, №3; Гамаюнов С. От истории синергетики к синергетике истории// Общественные науки и современность, 1994, №2; Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетика как новое мировидение: диалог с И.

Пригожиным// Вопросы философии, 1992, №12; Они же. Синергетика: начала нелинейного мышления// Общественные науки и современность, 1993, №2 и др.

7. Аршинов В., Свирский Я. Указ. соч. – С.59.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 24 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.