WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |

То, что промышленное развитие края, берущее свое начало в пореформенный период, совпадает с бурным ростом Северо-Кавказского города, едва ли является случайностью. С 1863 по 1897 гг. все население Северного Кавказа увеличилось на 53,%. Сельское - на 48,5%, а городское - на 97 % (49). Представляется, что включение в этот процесс промышленных поселков, железнодорожных станций, приисков и промыслов, увеличило бы его. Как свидетельствуют современники событий, буржуазные отношения проникают в самые отдаленные уголки региона. «В хозяйственном быту осетин этой поры замечается отсутствие прежней простоты, в поисках денег горец становится каким-то подвижным, беспокойным» (50). Этот фрагмент намеренно выбран нами как иллюстрирующий влияние развивающегося российского капитализма на умонастроения самой, на наш взгляд, неподготовленной для наемного труда в промышленности категории населения на Северном Кавказе.

Исторически сложившиеся экономические и политические контакты развиваются и укрепляются в период втягивания Северного Кавказа в капиталистическую систему хозяйства империи, разлагая старые хозяйственные формы, пролетаризируя население и обеспечивая ему высокую подвижность.

К концу ХIХ в. регионы имели свое собственное экономическое лицо, сохраняли свою традиционную специализацию, но, при этом, постепенно втягивались в общегосударственную систему. Архаический, натуральный характер хозяйства к этому времени повсеместно разрушался. Сохранение на окраинах особенностей уклада, быта, традиционных местных производств, социальных институтов, отношений собственности не были исключением на Северном Кавказе, но являлись следствием общего правила, соблюдаемого в отношениях между метрополией и колониями: «Никакой особой региональной политики не проводилось… Отношения собственности высочайше подтверждались. Местная элита вливалась в элиту империи» (51).

В период Первой мировой войны произошли некоторые изменения в составе и численности рабочих. В частности, вырос процент местного населения, занятого наемным трудом. На некоторых нефтепромыслах количество горцев, по свидетельствам паспортных книг, доходило до 18 % (52). В 1914 г. в Терской области было мобилизовано 30 % только рабочих нефтяной промышленности (53). На Северном Кавказе в годы войны появилось много беженцев, так как регион находился в стороне от театра военных действий.

Например, в Кубанской области в 1916 г. насчитывалось 13 349 беженцев, но, что особенно важно, это то, что только 2 635 чел. из них находились в сельской местности.

Некоторое увеличение числа горцев среди рабочих во время Первой мировой войны связано с тем, что они были освобождены от воинской повинности, которая заменялась особым денежным налогом. «По приблизительным подсчетам из 20 тыс. населения старых нефтяных промыслов не менее 3-х тыс. было чеченцев… прослойка постоянных кадров, думается, составляла около 500 человек» (54). Тем не менее, основной массой рабочих, как во время войны, так и после нее продолжали оставаться русские, украинцы, татары Поволжья, армяне. Фирмой «Ахвердов и К» в 1915 г. было принято на работу 166 казаков, что составило 5 % по отношению ко всему принятому на работу количеству рабочих» (55). Всероссийская перепись населения 1916 г. в Дагестане установила, что среди постоянных рабочих, местные составили 32 %, а с учетом временных до 45 %. В то же время на Садонских рудниках работало около 6 тыс. человек, большинство из которых были горцами (56). Примечательна характеристика, которую даёт Е.Н. Дунюшкин отношениям между русскими и чеченцами, доля которых действительно несколько увеличилась на нефтепромыслах Грозного в годы Первой мировой войны: « эпизодическое присутствие чеченцев на промыслах не давало возможности для сближения и лучшего взаимопонимания между народами, чему способствовали явные религиозные и культурно-бытовые различия, а также исторические обиды чеченцев по отношению к колонизаторам, переносившиеся на всё русское население, жившее в занятых после Кавказской войны районах» (57) Если определить качества социальной группы как сферу групповых, различных по степени общности потребностей, то можно утверждать, что горцы, прибегая к работе внаем, вращались, условно говоря, в «параллельной духовной сфере». Все их помыслы имели значение только в социокультурном контексте своего этноса. В результате изучения источников формирования рабочего класса, мы приходим к заключению, что возникновение на Северном Кавказе наемных рабочих – явление, связанное с включением края в орбиту общероссийской культуры. Основу работавших в промышленности рабочих составили мигранты или так называемый «иногородний элемент». Местное население если и обращалось к наемному труду, то, чаще всего, в качестве сезонных или поденных рабочих.

Казачество, имея процент бедняков в 1,5 раза ниже, чем в Центральной России, также не стало заметным источником пополнения рабочего класса. К этому необходимо добавить, что сложившаяся веками система административного управления, как на уровне войска, так и отдельной общины, закрепленная традициями система взглядов и оценок не располагали эту социальную прослойку к изменениям характера деятельности.

Способ целеполагания, допустимые методы и пути реализации этой цели есть составляющие мотивационной сферы субъекта. Последняя, в свою очередь, зависит не только от набора социальных возможностей, но и в большей степени от характера умонастроения личности. Надо признать справедливым мнение о том, что модернизация Северного Кавказа « … по мере своего расширения и углубления вела к усилению этноцентристских, изоляционистских импульсов среди горских народов, способствовала развитию целой системы социокультурных действий, которые были направлены на сохранение и адаптацию к изменяющимся условиям традиционных институтов, норм и ценностей» (58).

Красноречивым примером этого является очень низкая доля горцев среди наемных рабочих в сравнении с пришлым населением, при этом процент «лишнего населения» в сельской местности у горцев значительно превосходил аналогичный показатель в центральных губерниях (в некоторых районах до 99,1 % в сравнении с 85-86 % в России и на Украине).

Расстояния, которые приходилось преодолевать упомянутым переселенцам добираясь до промыслов и т.п., также не шли ни в какое сравнение с этим препятствием у горцев.

Надо признать, что при слабой государственной поддержке, а зачастую и открытом административном противодействии, поколения переселяющихся на Северный Кавказ великороссов превратили этот край из почти не освоенной территории в регион со сравнительно развитой системой торговых и промышленных связей.

Северный Кавказ в этом отношении представляет собой уникальный регион, где переплелись черты различных культур и народов. Условия этой уникальности закладывались как раз в изучаемый период. Благодаря проникновению российского капитала как составляющей этапа модернизации можно говорить о социальноэкономическом росте края, повышении общего культурного уровня. Распространяющийся вширь российский капитализм, нес с собой не только привычные для него способы промышленной деятельности, но также и соответствующие способы организации социальных взаимоотношений, которые были сформированы на российской почве и складывались в контексте социокультурных особенностей метрополии.

Итак, характерные особенности и сущность предстоящего цикла становятся очевидны в завершающей стадии текущего. Таким образом, третий малый цикл периода империи был кризисным периодом в отношении смыслоопределяющих основ всего большого цикла, но, вместе с тем, имел и свои собственные фазы подъема, гармонии и спада. Сутью третьего большого цикла (советский период) стали попытки построения нации на надэтнической основе. Начало этой тенденции выразилось в описанном здесь малом цикле (сер. ХIХ в. – 1910-е гг.).

Гармоничное состояние социального цикла выводит Россию на новый уровень притязаний, в частности по отношению к своему инокультурному и иноэтничному окружению, однако, последующий период спада и кризиса осложняют их реализацию, что зачастую выливается в силовое давление в различных формах. Экспансия России приобретает наиболее агрессивные черты, как правило, в период нисходящей фазы цикла.

Северный Кавказа наиболее активно колонизуется в период, в целом совпадающий с восходящей фазой последнего малого цикла периода империи.

Говоря о характере утверждения в данном регионе российской государственности, можно утверждать, что власти не были заинтересованы в сохранении этно- и социокультурной уникальности автохтонного населения Северного Кавказа. Мирясь с ней как с меньшим, по сравнению с вооружённым сопротивлением, злом. Российское правительство способствовало (или как минимум не препятствовало) оттоку значительной части местного населения в Турцию в 1850-1860-е гг., а также проводило переселенческую политику на Северном Кавказе, целью которой было ослабление внутриэтнических связей горцев путём водворения на равнину и раздробления целостности территорий их компактного проживания.

Только когда переезд населения в Османскую империю приобрёл неожиданно большой размах, были предприняты меры по его сокращению и остановке.

Наряду с этим были созданы определённые (хотя и недостаточно льготные) условия для переселения крестьян из центральных районов России. Объективно этому способствовали окончание Кавказской войны, отмена крепостного права, прокладка железной дороги и последующая интенсивная модернизация. Эти условия мы выделяем как решающие, не исключая при этом ещё ряда обстоятельств, более подробно рассмотренных нами выше.

В отдельном ряду стоит проблема решения земельного вопроса у горцев и переход к оседлости кочевых народов Северного Кавказа, а также способы вовлечения местного населения в российское правовое пространство. Их анализ позволяет утверждать, что сохранение некоторых положений традиционного права, норм шариата, адатов и т.п.

«доколонизационных» форм права горских народов рассматривалось российскими властями как неизбежное, но временное явление, призванное постепенно ввести местное население в общеимперское правовое пространство.

Процессы модернизации, активное развитие капиталистических отношений в пореформенный период не вызвали сколько-нибудь заметного отклика у казаков и горцев.

Эти группы населения стремились сохранять традиционный уклад жизни. Выпадение из привычного круга социокультурных связей для этой части населения Северного Кавказа, как правило, было связано с процессами социального и имущественного расслоения, воспринималось как вынужденное, временное и болезненно переживалось. В частности, последний тезис наиболее заметно проявляется в негативном отношении казаков к иногородним, которых они считали причиной тех общественных изменений, которые разрушали вековые традиции их общин, вели к «оскудению казачьего духа» и т.п., к чему эта часть населения региона, очевидно, оказалась не готова. Не случайно, что доля казаков и горцев среди городского и промышленного населения в сравнении с иногородними была значительно ниже.

Можно сказать, что Кавказская война только подготовила условия для истинно русской колонизации, сущность которой выявляется в рассматриваемый период. Это, вопервых, традиционная для освоения новых территорий «народная» колонизация; вовторых, административное переустройство региона; в-третьих, постепенное вовлечение местного населения в российское правовое поле, через сочетание имперского законодательства и правовых норм и представлений местных народов; в-четвёртых, процессы модернизации региона в пореформенный период, разрушавшие традиционный уклад местного населения (в большей части казачества, в меньшей – горского населения).

Таким образом, в рассматриваемый период происходит постепенный переход от включения народов Северного Кавказа в государственное пространство России к их постепенному превращению в часть российского историко-культурного типа. Это явление представляет собой более сложный и длительный процесс, затрагивающий изменение основ этнокультурных характеристик народов изучаемого региона, и оно обрело зримые черты, надо полагать, уже в период следующего большого социального цикла.

Примечания 1. Акты Кавказской археологической комиссии. Отчет генерала фельдмаршала Барятинского А.И. за 1855 — 1859 гг., Т.12. – С. 622.

2. Матвеев В.А. Этнодемографические процессы на Северном Кавказе ХIХ – ХХ вв.// Из истории и культуры линейного казачества Северного Кавказа. – Армавир, 2000. – С. 17.

3. Этнокультурные проблемы Северного Кавказа: социально-исторический аспект/ Под ред. А.И. Шаповалова. – Армавир: ИЦ АГПИ, 2002. – С. 90.

4. Там же.

5. Шебзухова Т.А. К вопросу о пореформенной колонизации СевероКавказского региона.)// Северный Кавказ: геополитика, история, культура.

Материалы всероссийской научной конференции. Ч. 2. – М. – Ставрополь, 2001. - С. 59.

6. Куприянова Л.В. Города Северного Кавказа во второй половине XIX в. — М., 1981. – С. 141.

7. Наша железнодорожная политика. — СПб., 1910, Т.2. – С. 34.

8. Покшишевский В.В. К географии дооктябрьских колониальных процессов на Северном Кавказе: историко-географический очерк. — М., 1948. – С.35.

9. Там же. – С. 42.

10. Ратушняк В.Н. Сельскохозяйственное производство Северного Кавказа в кон. ХIХ — нач. ХХ вв. — Ростов-н/Д.: Издательство РГУ., 1989. – С. 33.

11. Шебзухова Т.А. Указ. соч. – С. 60.

12. Ратушняк В.Н. Указ. соч. – С. 14.

13. По страницам истории Кубани: краеведческие очерки. Под ред. В.Н.

Ратушняка. — Краснодар, 1993. – С. 108.

14. Кашежева Г.М. Хозяйственное освоение Терской области в пореформенный период. Диссертация... канд. ист. наук. — М., 1986. – С. 64.

15. Котов С.Н. Взаимоотношения казачества и иногороднего населения Северного Кавказа.)// Северный Кавказ: геополитика, история, культура.

Материалы всероссийской научной конференции. Ч. 1. – М. – Ставрополь, 2001. - С. 251.

16. Цит. по.: Котов С.Н. Взаимоотношения казачества … - С. 253.

17. Шебзухова Т.А. Указ. соч. – С. 61.

18. Там же. – С. 63.

19. Яковлев С. Ю. Индустриальная модернизация на Северном Кавказе в конце ХIХ – начале ХХ вв..)// Северный Кавказ: геополитика, история, культура.

Материалы всероссийской научной конференции. Ч. 2. – М. – Ставрополь, 2001. - С. 56.

20. Куприянова Л.В. Указ. соч. – С. 163.

21. Население Кубанской области по данным вторых экземпляров листов переписи 1897 года. Под ред. Л.В. Македонова. – Екатеринодар, 1906.

22. Цит. по.: Голованова С.А. Регинальные группы казачества Юга России:

опыт системного анализа. Армавир: ИЦ АГПИ, 2001. – С. 100.

23. Там же. – С. 102.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.