WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 24 |

Другими словами, начало складывания суперэтноса сопряжено с периодом становления Московского государства, а его окончательное оформление занимает последующие 300 лет. То есть, к середине XVI века – периоду начала активного проникновения русских на Кавказ – они уже представляли собой отчётливо идентифицируемый суперэтнос.

Согласно приведённого определения, нация рассматривается как явление общества индустриального типа (как вариант). Надо полагать, что вступление России в эту фазу происходит никак не ранее пореформенного периода, а отчётливо признаки индустриального общества присутствуют уже в советский период.

В нашем понимании термины и явления «этнос» и «нация» не исключают друг друга, а относятся к разнопорядковым характеристикам коллективных исторических субъектов.

Невозможно отождествить понятия «нации» и «суперэтноса». Характеризуя признаки самоидентификации членов этноса, Л.Н. Гумилёв отмечает в качестве ведущего этнический стереотип поведения. «Структура этнического стереотипа поведения - это строго определённая норма отношений: а) между коллективом и индивидом; б) индивидов между собой; в) внутриэтнических групп между собой; г) между этносами и этническими группами» (18). При этом сила этнического стереотипа огромна потому, что члены этноса воспринимают его как единственно достойный, а все остальные – как «дикость»(19).

Совершенно очевидно, что в состав российского государства входили этносы с принципиально различными стереотипами поведения. Вместе с тем, государство определяло и определяет ряд норм социального, экономического, политического, правового и др. характера, представляющих регулятивные механизмы деятельности общества (в том числе, сохранение целостности государства). Когда эти нормы в полной мере, в обязательном порядке и в равной степени относятся ко всем без исключения членам общества, только тогда мы можем говорить о вероятности складывания гражданского общества. В таком случае для члена любого этноса вышеупомянутые нормы становятся объективной реальностью, с которой нельзя не считаться. При таких условиях вопрос о приоритете этнических стереотипов, зачастую, приобретает характер личностного выбора, и становится тем легче, чем ближе суть названных стереотипов общему тону и заданности государственных норм и устоев.

Государство возникает как результат эволюции этноса. Суперэтнос, состоящий из этносов и субэтносов, формируется на определённых принципах их взаимодействия.

Сошлёмся на классификацию этих принципов, предложенную Л.Н. Гумилёвым: а) сосуществование, при котором этносы не смешиваются и не подражают друг другу, заимствуя только технические нововведения; б) ассимиляция, т.е. поглощение одного этноса другим с полным забвением происхождения былых традиций; в) метисация, при которой сохраняются и сочетаются традиции предшествующих этносов и память о предках; эти вариации обычно бывают нестойкими… г) слияние, при котором забываются традиции обоих первичных компонентов…. возникает третий, новый этнос (20). Осмелимся предположить, что принцип «в» не был характерен для русской этноистории, а элементы принципа «г» прослеживаются в незначительной мере на поздних этапах истории, главным образом, советской.

Мы вынуждены были подробно оговорить, какое значение мы будем вкладывать в понятия «этнос» и «нация», так как обсуждение данной проблемы в современной литературе показывает, что теоретические изыскания в этой сфере далеки от качества универсальности трактовок (21). В целом можно согласиться с мнением, что, «…несмотря на широкое употребление этих терминов (В.Ш.: «этнос» и «нация»), в современной отечественной научной литературе и в исследованиях советского периода, специалисты так и не пришли к однозначному определению этих феноменов, их содержательных и функциональных характеристик» (22).

В концепции этногенеза Л.Н. Гумилёва не остаётся места понятию «нация». Не вдаваясь в тонкости полемики его сторонников и оппонентов, позволим себе обратить внимание на то, что построение хронологических таблиц, связанных с историей эволюции российского этноса (суперэтноса), Л.Н. Гумилёв доводит примерно до начала XIX в. (23). Собственно исторические исследования, опирающиеся на известную методологическую модель, «доходят» до конца XVII в., т.е. почти до начала имперского периода отечественной истории. Чем определяется этот хронологический предел В том числе, и на этот вопрос мы попытаемся ответить в ходе дальнейших рассуждений.

Представляется весьма удачной и снимающей, до известной степени, противоречие трактовок и терминологических разночтений идея А.Кара-Мурзы, высказанная им в работе «Россия в треугольнике: «этнократия-империя-нация»». А.

Кара-Мурза утверждает, что в истории известно три формы социального сосуществования индивидов: этнократия, империя и нация. «Во-первых, «этнократии» - основанные на принципе «крови», этнического родства, непременным атрибутом которых является ксенофобия или, по меньшей мере, этническая сегрегация. Вовторых, «империи» - базирующиеся на универсальном, надэтническом принципе «подданства». И, в-третьих, «нации» - основанные на гражданско-территориальном принципе. Нация, в отличие от империи, формируется в той мере, в какой в универсализирующем плавильном котле межэтнического взаимодействия участвует не только имперское государство, но и гражданское общество» (24).

И ещё одна важная для нас мысль: « «Этнократия», «империя», «нация» - разные механизмы социальной адаптации общества к изменяющемуся миру… Ясно, однако, что смена базового интегративного принципа происходит тогда, когда адаптационные возможности прежнего принципа оказываются исчерпанными, либо очевидно недостаточными» (25).

Необходимо сказать, что данная закономерность, принятая нами за основу оценки особенностей российской социокультурной эволюции, нуждается в некотором пояснении и корректировке. Во-первых, соединённые в одну концептуальную схему, указанные понятия предают ей эклектический характер; во-вторых, последовательность «этнократия-империя-нация» характерна не для всех ныне существующих наций, в том числе, и европейских (например, итальянцы, восточноевропейские народы, нации бывших европейских колоний в Америке и нек. др.).

Разберём по порядку.

Мы исходим из того, что любая современная политическая нация, чаще всего сформированная на полиэтнической основе, своим структурообразующим элементом имеет базовые этнокультурные традиции численно (абсолютно или относительно) доминировавшей в процессе нациегенеза этнической группы. Таким образом, всю последовательность и историю становления определённой нации можно рассматривать как эволюцию именно этой этнической группы. В таком случае более применима, по крайней мере, по отношению к России, схема «этнос-суперэтнос-нация». С точки зрения государственного устройства, вступление русских в стадию окончательного формирования суперэтноса (прим. с 1500 г.) можно охарактеризовать как начало длительного этапа борьбы абсолютистских тенденций с сословно-представительными традициями. Крах абсолютизма в 1917 г. положил начало попытке создания республиканского устройства государства и стремлению построить нацию на надэтнической основе.

Последовательность «этнократия-империя-нация» далека от универсальности.

Очевидно, концепцию можно отнести к процессу формирования современных политических наций, вызревавших на основе европейского исторического типа культуры. Вероятно, не всегда формирование суперэтноса сопровождалось созданием им империи. Однако, на примере России происходит именно так. Хронологические рамки окончательного формирования русского суперэтноса, приводимые Л.Н.

Гумилёвым (1500-1800 гг.), в целом совпадают со становлением и укреплением Российской империи как государства и геополитической реалии.

Пассионарии формируют суперэтнос в процессе приведения своего ближайшего этнического окружения в соответствие с собственной мировоззренческой моделью.

Следующим объектом деятельности зрелого суперэтноса становится иноэтничное и инокультурное окружение. Так суперэтнос формирует империю как форму государственного устройства и способ социального взаимодействия исторических субъектов.

Насколько неизбежен этап империи для перехода к состоянию нации Надо полагать, что он не обязателен.

Концепция политических наций, на наш взгляд, не исключает понятия «этнонации». Последние складываются на моноэтничной основе в зонах влияния различных историко-культурных типов. Если рассматривать пример Восточной Европы, то, народы её населяющие, в своё время входили в состав различных империй.

Здесь на протяжении всей истории прослеживается постоянное тяготение к российскому или западноевропейскому историко-культурному типу. Это выражается, в частности, в циклическом усилении того или иного вектора историко-культурного влияния, прослеживающегося в политической, экономической и др. ориентациях.

В похожей ситуации происходит и этнокультурное развитие народов Северного Кавказа. Особый трагизм их истории придаёт то обстоятельство, что они оказались под «перекрёстным» влиянием таких цивилизаций, мировоззренческие доминанты которых, нередко, имеют взаимоисключающий характер.

Здесь, как представляется, уместно затронуть проблему цивилизационной принадлежности России и Северного Кавказа.

На наш взгляд, тезис об уникальности и самодостаточности Российской цивилизации не бесспорен. С точки зрения культурно-исторической типологизации Россию, скорее, можно рассматривать как вариант европейского христианского типа культуры, а следовательно, и как составляющую часть европейской цивилизации. Мы не настаиваем на однозначности данного утверждения, вне всяких сомнений относящегося к числу дискуссионных, а приводим его для пояснения личной позиции по ряду проблем, речь о которых пойдёт в основной части работы. Надо сказать, что рассмотрение данного вопроса в контексте поставленных задач, применительно к России не имеет принципиального характера, чего нельзя сказать о Северном Кавказе.

Проблема цивилизационной принадлежности или даже уникальности Северного Кавказа в последние годы не раз становилась предметом оживлённых дискуссий на страницах периодических изданий, научных конференциях и проч. Как представляется, позиции и аргументация сторонников теории Северо-Кавказской цивилизации (26) уступают доводам её противников (27).

В досоветский период истории народов Северного Кавказа, их общественное устройство определяется нами как этносоциальные системы догосударственного или раннегосударственного характера. Северный Кавказ рассматривается как социокультурное пространство с ярко выраженной этнокультурной и конфессиональной самостью (28).

Данное социокультурное пространство представляет собой, своего рода, «буферную зону» с высоким уровнем конфликтности, возникающую в месте столкновения интересов различных историко-культурных типов. В рассматриваемом случае представляется весьма плодотворной концепция С.П. Хантингтона о столкновении интересов «мегацивилизаций» как решающем факторе конфликтогенности в зонах их соприкосновения (29). Несмотря на известную критику этой концепции, касающуюся, в основном, претензий на глобальность выводов и положений, а также спорность категорий «традиционного» и «современного» обществ, как основных в контексте анализа культурных и социальных изменений, в рассматриваемом случае она «работает».

Упомянутое столкновение происходило между российским (христианским) и арабо-исламским типами культуры, находящими своё выражение в уникальных мировоззренческих моделях. Способы привнесения российским государством таких моделей, включающих представления о государстве, общественном устройстве, этических ценностях и др. в «буферные зоны», составляют важную часть предмета нашего исследования.

Таким образом, Европейская цивилизация рассматривается нами как бинарная по структуре, включающая два варианта европейского христианского типа культуры:

западный и российский. Этносы, в наибольшей степени концентрирующие в своих мировоззренческих моделях данные типологические черты культуры, проходят этапы «этнос-супеэтнос-нация». Создаваемые им социокультурные общности относятся к числу, так называемых, политических наций. Отличия типологических характеристик данных культур определило и специфику способов построения таких наций, и результаты нациестроительства.

Очевидно, что Западная Европа и Россия, как наиболее выраженные историкокультурные центры двуединой европейской цивилизации, должны были на определённом этапе своего развития встать на путь формирования политических наций. В России это происходит несколько позднее, чем в Европе, но начало данного процесса также относится к периоду индустриального общества. Мы полагаем, что на сегодняшний день этот процесс всё ещё имеет незавершённый характер.

В ходе дальнейших рассуждений мы посчитали возможным оставить без изменений предложенную А. Кара-Мурзой формулировку «этнократия-империянация» как образную и яркую. При этом мы надеемся, что читатель будет трактовать её смысл с учётом тех пояснений и уточнений, которые приведены выше.

Возвращаясь к Л.Н. Гумилёву, надо отметить, что он рассматривает историю России почти только в рамках этнократии как государственной модели, в которой в наибольшей степени реализуется принцип этничности. Закладываемый на более ранних этапах этнокультурный фундамент государственности не исчезает, как не исчезают и этнические группы или даже суперэтносы его сформировавшие, а переходит к новым этапам своей эволюции. В связи с этим и возникает необходимость к обращению и использованию таких терминов, как «нация».

Государственность, как мы условились, является выражением типологических черт культуры (как более фундаментального явления) в способах властвования.

Историко-культурные типы полиэтничны по своему составу. С точки зрения социальной и политической организации (разумеется, речь не идёт о традиционных культурах), чаще всего, они представлены различными вариантами, поэтому можно говорить, что они и «полигосударственны». Сколь полиэтничным не было бы то или иное государство, в его основе, как правило, лежат ценности и принципы внутреннего устройства абсолютно или относительно доминирующей этнической группы или групп, близких по своим социокультурным качествам.

Надо полагать, что культура, как способ целенаправленной самоорганизации общества, находит своё выражение в специфике социальных структур и систем.

Следовательно, изучение социального устройства предполагает его рассмотрение, в том числе, и с точки зрения этнокультурных характеристик.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 24 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.