WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |

Со времен Декарта известно – и из этого исходит всякая критическая философия, - что я постигаю, собственно, лишь «содержания сознания». Следовательно, в понимании интенциональности заложена двойная предпосылка. В случае восприятия это, по-первых, метафизическая предпосылка, согласно которой психическое выходит за собственные границы, к физическому, - как известно, после Декарта это считается Для обозначения взаимодополнительных аспектов интенциональности Гуссерль использует термины ноэза (« ноэзис») и « ноэма». ( В своем последнем произведении, опубликованном при жизни, в « Картезианских размышлениях», Гуссерль вместо слов « ноэза» и « ноэма» использовал их латинские эквиваленты: cogito и cogitatum). Особенный модус интенционального сознания (« я мыслю», « я воспринимаю») именуется « ноэзис», а его объективный коррелят («то, что я мыслю или воспринимаю») – «ноэма». Модусы мышления, восприятия, припоминания и т.д. могут быть описаны лишь путем исследования того, что переживается в каждом из данных модусов. Интенциональность, стало быть, конституирует сознание, наделяя его содержание значением; « я» ориентируется в мире благодаря интенциональности сознания. Выделение взаимодополнительных аспектов интенциональности – ноэзиса и ноэмы – важно также с точки зрения методологических задач феноменологии, ибо они служат описанию объектов сознания (ноэма) и описанию процесса их построения или конституирования (ноэзис).

Центральной частью ноэмы является ее ядро, которое есть не что иное как объект в той перспективе, в какой он взят в данном акте. Ядру ноэмы соответствует в ноэзе те интуиции, при помощи которых объект дается, т.е. чувственное восприятие, воображение и усмотрение сущности. Ядро ноэмы окружено периферийными слоями, такие слои имеются и недопустимым. Во-вторых, в понимании интенциональности заложена предпосылка соответствия всякому психическому процессу некоторого реального объекта, которую опровергают факты обмана чувств и галлюцинаций. Это имеет в виду Риккерт и многие другие, когда они говорят, что понятие интенциональности обременено метафизическими догмами. Но эта интерпретация восприятия как галлюцинации и обмана чувств – имела ли она вообще касательство к интенциональности Говорили ли мы о том, что подразумевает под этим термином феноменология Отнюдь нет! И более того: если при обсуждении интенциональности опираться на эту интерпретацию, она напрочь закроет доступ феноменологическому пониманию интенциональности. Чтобы разъяснить это, рассмотрим данную интерпретацию еще раз и более внимательно. Ибо эта мнимая тривиальность не так проста, и, чтобы ее постичь, нужно сперва избавиться от дурной тривиальности не подлинной, но привычной теоретико-познавательной постановки вопросов.

Рассмотрим наш пример галлюцинации: нам скажут, в реальности автомобиля нет, стало быть, нет и сопряженности между физическим и психическим, нам дано одно только психическое. Но разве эта галлюцинация по своему смыслу не является именно галлюцинацией, т.е. мнимым восприятием автомобиля И это мнимое восприятие, лишенное реального отношения к реальному объекту, - разве не является оно, именно как таковое, самонаправленностью на мнимо воспринимаемое Разве обман чувств, сам по себе и как таковой, не является самонаправленностью на…, даже если фактически отсутствует реальный объект Восприятие не становится интенциональным вследствие того, что физическое вступает в отношение к психическому, и она не перестает быть таковым оттого, что его предмет не существует в реальности, - восприятие, будь то действительное восприятие или обман чувств, интенционально в себе самом.

Интенциональность – не свойство, которое можно было бы « доставить» и « предложить» восприятию, в некоторых случаях не без успеха, - восприятие интенционально изначально и всегда, совершенно независимо от того, существует ли воспринимаемое в реальности. Более того: лишь потому, что восприятие как таковое есть самонаправленность на нечто, лишь потому, что интенциональность обретает структуру самого отправления, оказываются возможными феномены вроде обмана чувств и галлюцинаций.

Таким образом, если отбросить все теоретико-познавательные предмнения, станет ясно, что душевное переживание само по себе, безотносительно к вопросу о существовании или несуществовании его предмета, имеет структуру самонаправленности на… Дело обстоит не так, что сначала имеет место неинтенциональный психический процесс как состояние психики (комплекс ощущений, отношений памяти, представляемый образ и мыслительные процессы, посредством которых возникает образ, о котором затем спрашивается, имеет ли он реальное соответствие), а затем при определенных условиях он становится интенциональным, - само бытие душевного отправления есть самонаправленность на…» ( Хайдеггер М. Пролегомены к истории понятия времени. Томск, 1998. С. 32-35).

в ноэзе. В последней – это, например, слой суждения, слой желания, слой воли и т.п.

Интенциональный объект как объект суждения, как объект желания, как объект воли и т.д. – это те слои ноэмы, которые соответствуют перечисленным интенциям сознания, входящим в ноэзу. Мир, на который направлено интенциональное сознание, Гуссерль называет «жизненным миром». Концепция жизненного мира является необычайно важной не только для понимания «зрелого» Гуссерля, но и для уяснения важнейшей линии развития западной философии. Так, из анализа « жизненного мира» выросла философия ученика Гуссерля М.

Хайдеггера, и вообще экзистенциализм с герменевтикой. « Жизненный мир» предстает как непосредственная очевидность и социальная достоверность, воспринимаемая нерефлектировано. По отношению к субъекту «жизненный мир» образует собой «горизонт» его возможных целей, стремлений и планов. « К жизненному миру принадлежим все мы в нашей донаучной естественной установке; он является основой всех значений для всех наук, а также для феноменологии. Таким образом, «жизненный мир» – это наша непосредственная «интуитивная среда», где, по словам Шюца, « мы, как человеческие существа среди себе подобных, переживаем культуру и общество, определенным образом относимся к окружающим нас объектам, воздействуем на них и сами находимся под их воздействием». Жизненный мир рассматривается Гуссерлем как интерсубъективный мир.

Интерсубъективность указывает на внутренне присущую сознанию социальность и на то, что мир переживается человеком как общий для него и других.

С понятием жизненного мира тесно связано понятие « естественной установки».

Естественная установка – это «наивная» точка зрения находящегося в конкретной ситуации «я». Для нее характерно обыденное практическое мышление, в рамках которого природный Слинин Я.А. Э. Гуссерль и его « Картезианские размышления» // Гуссерль Э. Логические исследования.

Картезианские размышления. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. Кризис европейского человечества и философии. Философия как строгая наука. Мн, 2000. С. 304-305.

Филипсон М. Феноменологическая философия и социология // Новые направления в социологической теории. М., 1978. С. 213. Ср.: «…Подлинный замысел Гуссерля состоит в том, что он говорит уже не столько о сознании и даже не о субъективности, сколько о « жизни»…Всеохватывающий горизонт в принципе конституируется анонимной, а именно никем не совершаемой интенциональностью. Гуссерль, сознательно отмежевываясь от понятия мира, который охватывает универсум объективируемого науками, называет это феноменологическое понятие мира « жизненным миром», то есть миром, в который мы вживаемся, следуя естественной установке, который как таковой не становится для нас предметным, а представляет собой заранее данную почву всякого опыта. Этот мировой горизонт предполагается любой наукой и потому является более изначальным, чем она. Как феномен горизонта этот « мир» сущностно соотнесен с субъективностью, и эта соотнесенность одновременно означает, что он существует « в текучей ситуационности»… Жизненный мир находится в движении постоянного релятивирования значимости…»Жизнь» – это не только « безыскусная жизнь» естественной установки. « Жизнь» – это также, и не в меньшей степени, трансцендентально редуцированная субъективность, которая есть источник всех объективаций. «Жизнью» Гуссерль называет то, что он подчеркивает как свое собственное достижение, критикуя объективистскую наивность всей предшествующей философии. Это достижение, согласно Гуссерлю, состоит в показе мнимости общепринятой теоретико-познавательной контроверзы идеализма и реализма и выдвижения на ее место и изучении внутренней сопряженности субъективности и объективности…» ( Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. М., 1988. С. 298-299).

и социальный миры просто "« есть"», приняты на веру. Цели феноменологической философии предполагают воздержание от естественной установки, « заключение ее в скобки», поскольку задачей является выявление внеситуационного, чистого сознания, в котором и заключены «сущности».

Метод, при помощи которого феноменология исследует опыт сознания, называется феноменологической редукцией ( другие названия – эпохе, заключение мира в скобки, выключение мира из игры). Этот метод основывается на гуссерлевском различении 1) естественной установки, характерной как для обыденного мышления повседневной жизни, так и для наивной позиции естественных наук и наук о культуре (о духе), согласно которой мир, который предполагается исследовать, несомненно «есть», и 2) установки «радикального сомнения», ведущей к воздержанию от веры в существование мира. « В ходе редукции я элиминирую принимаемые мною на веру, свойственные естественной установке и удовлетворяющие меня с точки зрения моих практических целей представления о характерных чертах других субъектов и объектов окружающего мира и остаюсь с интенциональными объектами моего собственного чистого сознания. Все, что я в нем обнаруживаю, - «истинно» или «объективно» по определению, ибо несомненно для меня как объект моего сознания. Осадок, который остается мне в результате редукции, заключает в себе данное моего интуитивного опыта; именно его и стремится описать феноменология». Изложенный ( не полностью) взгляд немецкого мыслителя на феноменологию формировался постепенно и не все идеи « позднего» Гуссерля, а тем более его последователей ( например, тех, которые уже после второй Мировой войны разрабатывали феноменологическую социологию), были известны Н.Н. Алексееву. Но тем и интересен один из первых российских опытов использования феноменологии применительно к праву, поскольку его основные выводы не утратили своего значения и сегодня.

Филипсон М. Феноменологическая философия и социология // Новые направления в социологической теории. М., 1978. С. 217. Б.П. Вышеславцев обращал внимание на универсальность того мыслительного процесса, который Гуссерль трактовал как феноменологическую редукцию. « Тот никогда не поймет, - писал Вышеславцев, - что такое феноменологическая редукция, кто будет искать ответа только в «феноменологической» школе. Замечательно, что все ученики Гуссерля по-своему истолковывают редукцию:

иначе ее понимает Шелер, иначе Гартман, иначе Гейдеггер (Хайдеггер – А.П.). И это именно потому, что она есть фокус философии, где совпадают и где расходятся все индивидуальные лучи; исходная точка отправления, где расходятся философские направления.

Сказать: мир есть только явление – значит произвести феноменологическую редукцию; даже просто сказать:

явление, феномен…- уже значит мыслить, исходя из феноменологической редукции. Именно так мыслят Упанишады, впервые дающие грандиозную феноменологическую редукцию мира и глубочайшую, доселе не превзойденную интуицию ego. Миф Платона о пещере есть художественный символ феноменологической редукции, бесконечно богатый философскими и мистическими возможностями. Что Платон, Декарт и Кант производят прежде всего феноменологическую редукцию, этого, конечно, ни Гуссерль, ни феноменологи отрицать не хотят. Напротив, они устанавливают свою связь с платонизмом. Чтобы правильно их понять, нужно именно так широко раздвинуть историко-философскую перспективу. Всякий провинциализм школы вредит пониманию» (Вышеславцев Б.П. Этика преображенного эроса. М., 1994. С. 120).Ср.: Мамардашвили М.

Феноменология – сопутствующий момент всякой философии // Путь в философию. Антология. М., 2001.

Необходимость использования феноменологического метода в познании права связана, по Алексееву, с принципиальными недостатками других методологии и обосновывается, прежде всего, в связи с критикой рационализма как самодостаточного метода познания правовой действительности. Рационализм сводит проблему познания права к проблеме определения его понятия. Понятие права, с этих позиций, является той целостностью, которая, как и всякое целое, имеет логическое первенство перед единичным и отдельным. Основной прием, который, по мнению Н.Н.Алексеева, использует при этом рационализм, есть смягченный вариант гегелевской диалектики, которая исходит из рациональной связи всего со всем. Невозможно с этой точки зрения определить какое-либо понятие само по себе. Определение есть выяснение соотношения с "другим" и может быть сделано по различию с этим " другим". Такой метод, по Алексееву, основан на предположении, что вся сумма познания представляет собой как бы замкнутый круг.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.