WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 13 |

Соловьевым: абсолют есть «положительное всеединство», которое предстает в онтологии как благо, истина и красота, в гносеологии – как « свободная теософия», система цельного знания и т.д. Концепция всеединства разрабатывалась прежде всего в системах Карсавина и С.Л. Франка – во многом под влиянием Николая Кузанского. В системе Карсавина всеединство подчиняется принципу триединства, трехступенчатого развития и наряду с этим признается специфической характеристикой сферы личного бытия ( в частности, на нем основано учение о « симфонической личности», утверждающее, что объединения людей также должны рассматриваться как личности особого рода). Учение о всеединстве у Франка строится в русле традиционного христианского платонизма; в гносеологии Франк с помощью принципа всеединства обосновывает интуитивизм. «Софиологическое» направление (Вл. Соловьев, Е.Н. Трубецкой, ранний Флоренский и особенно Булгаков) пытается связать учение о всеединстве с теологическими представлениями о Софии как премудрости Божьей, поскольку София, подобно всеединству, рассматривается обычно как начало, посредствующее между Богом и миром. Всеединство выступает в качестве символа в опытах философской символогии позднего Флоренского…» ( Хоружий С.С. Всеединство // Философский энциклопедический словарь. М., 1989. С. 102103). См. также, напр.: Зеньковский В.В. История русской философии. Т. 2. Ч. 1. Л., 1991. С. 7-71; Лосев А.

Владимир Соловьев и его время. М., 1990.

Соловьев В.С. Предварительные замечания о праве вообще // Власть и право. Л., 1990. С. 99.

существует лишь как общее идеальное условие всех положительных правовых отношений, в них и через них». Как и у других представителей либерального консерватизма, исходный пункт правовой теории Соловьева заключался в понятии личности. Идея права, по мысли Соловьева, неразрывно связана со свободой, которая представляет собой характерный признак личности. Самоограничение собственной свободы и порождает право, ибо означает признание права на свободу другого лица; отрицая свободу другого, нельзя иметь нравственных оснований для утверждения собственной свободы. Следовательно, только равенство в пользовании свободой может быть гарантией самой свободы. Отсюда следует определение Соловьевым права как « свободы, обусловленной равенством», или « синтеза свободы и равенства». Данное определение права ( терминологически не вполне проясненное) вполне может быть интерпретировано в феноменологическом духе, поскольку имплицитно содержит в себе все элементы правовой структуры. Но перед Соловьевым стояла задача более конкретно cвязать право и нравственность, и для этого он формулирует аксиологическое и, соответственно, идеологическое определение права. Теперь право у Соловьева определяется также и справедливостью, которая не тождественна равенству и не носит только формальный характер. Справедливость есть равенство в исполнении должного, что соответствует, по Соловьеву, принципу альтруизма, требующего признавать за другими то же право на жизнь и благополучие, какое признается каждым за самим собой. В этом заключается центральный пункт теории права мыслителя: нравственно-должное в ней трактуется как необходимый признак права. Поэтому несправедливые законы, идущие вразрез с нравственным понятием добра, не отвечают и существенным требованиям права, не являются правовыми законами и подлежат отмене.

В то же время Соловьев проводил четкое отличие права от нравственности.

Нравственное требование есть по существу неограниченное и всеобъемлющее, соответствующее идеалу совершенства; правовое требование по существу ограниченно, оно требует лишь фактической задержки известных проявлений зла. В этом отношении право есть определенный минимум нравственности. Право требует объективной реализации этого минимума добра, или действительного устранения известной доли зла. Поэтому право допускает принуждение.

Исходя из вышеизложенного, Соловьев выводил общее идеологическое определение права как порядка, не допускающего известных проявлений зла ( что, в свою очередь, означает реализацию определенного минимального добра). По Соловьеву, именно нравственный интерес требует личной свободы как условия человеческого достоинства и Там же. С. 98.

нравственного совершенствования; но человек не может существовать и совершенствоваться иначе как в обществе. Поэтому, констатировал Соловьев, нравственный интерес также требует, чтобы внешние проявления личной свободы сообразовывались с условиями существования общества, прежде всего, с реальной безопасностью всех. Эта безопасность не может быть обеспечена законом нравственным как не имеющим силу для людей безнравственных и потому нуждается в ограждении принудительным юридическим законом.

Таким образом, в окончательном виде понятие права ( в его объективном отношении к нравственности) формулируется Соловьевым как « принудительное требование реализации определенного минимального добра или такого порядка, который не допускает известных крайних проявлений зла».22 Но мыслитель не ограничивается этими двумя определениями и формулирует еще одно определение, призванное подчеркнуть момент объективности права и его действенности. Данное определение, как никакое другое, носит подчеркнуто идеологический характер, формулирует своеобразный правовой идеал: «Право, - утверждает Соловьев, - есть исторически подвижное определение принудительного равновесия между двумя нравственными интересами: формально-нравственным интересом личной свободы и материально-нравственным интересом общего блага».23 Этим, согласно его теории, достигается равновесие, которое является отличительным признаком права, и которое выражается как в устранении крайнего индивидуализма, так и в устранении полного подчинения личности обществу. В интересах общего блага возможно лишь ограничение личного интереса, но не его уничтожение вообще, так как это означало бы необратимое нарушение исходного принципа равновесия. ( В этом заключалась одна из причин, по которой Соловьев отрицал возможность применения к преступнику смертной казни).

Исходя из того, что цель права заключается в максимальном предоставлении свободы своим согражданам ради их всестороннего развития, не противоречащего общему благу, Соловьев уделял особое внимание правам человека, под которыми понимал не только традиционные для либерализма права негативные ( права, обязывающие, прежде всего, государство не вмешиваться в сферу личной свободы индивидуума), но и права позитивные (требующие определенных действий со стороны государства для своей реализации). Среди последних особое место занимало сформулированное им ( но не только им!) право на достойное человеческое существование, явившееся впоследствии одним из краеугольных камней концепции социального государства. Соловьев В.С. Определение права в его связи с нравственностью // Власть и право. Л., 1990. С.109.

Там же. С. 112.

Эта идея нашла свое развитие как в западной, так и в русской дореволюционной правовой литературе (см., напр.: Новгородцев П.И., Покровский И.А. О праве на достойное человеческое существование. СПб. – М., б/г.).

И.А. Покровский не только считал право на существование важнейшим правом, но и связывал с его реализацией политический строй будущего общества. Если капиталистический строй, полагал ученый, не Дальнейшее развитие правовых идей, заложенных Чичериным и Соловьевым, имело место в творчестве П.И. Новгородцева (1866-1924) – главы школы « возрожденного естественного права» в России. Отстаивая самостоятельное нравственное и духовнокультурное значение права, не сводимое к категориям силы и расчета, возрожденная естественно-правовая доктрина должна была утвердить нравственное достоинство человека, наделенного свободой и ответственностью. Поэтому в центре правовой теории Новгородцева находилось понятие автономной нравственной личности, трактуемое, первоначально, в неокантианском духе. Личность, которая не есть средство, а всегда – цель общественного развития, которая соединяется с другими личностями в « свободном универсализме» и тем самым приобретает полную свободу и равенство – таков политико-правовой идеал Новгородцева. Исходя из этого нравственного критерия и надлежит оценивать позитивный закон, действующее право; в том же заключается и основная идея « возрожденного естественного права», которое отнюдь не рассматривалось Новгородцевым как право в собственном смысле слова, а лишь как совокупность нравственных требований к действующему праву.

В последний период своей жизни Новгородцев переживает «переоценку ценностей» и переходит на либерально-консервативные позиции православной философии права. «Когда мы читаем « Дух законов» Монтескье, - писал уже будучи в эмиграции этот незаурядный мыслитель, - или « Общественный договор» Руссо, « Метафизические основные начала» учения о праве Канта или «Философию права» Гегеля, то ни в одном из этих классических проявлений западной философско-правовой мысли мы не найдем… русского воззрения.выдержит испытания этим правом, «он будет осужден бесповоротно, и какие бы соображения ни говорили в пользу начала частной автономии, она должна быть отвергунута, ибо она покупается ценою голодных смертей.

Если опытом жизни будет доказано, что право на существование не совместимо с нынешней децентрализацией экономических операций, что оно возможно лишь при системе централизации, обобществления, то вопрос будет решен окончательно» (Покровский И.А. Право на существование // Новгородцев П.И., Покровский И.А.

О праве на существование. СПб., - М., б/г. С. 47). К сожалению, неадкватную трактовку как идей В.С.

Соловьева, так и некоторых мыслей И.А. Покровского можно найти в трудах С.С. Алексеева ( см., напр.:

Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. М., 2001. С. 216 и др.).

Вспоминая предреволюционные годы, П.И. Новгородцев писал: « Ведь так недалеки мы от того времени, когда ни одна из прогрессивных партий не решалась называть себя русской национальной партией, когда такое наименование считалось предосудительным и постыдным…Казалось единственно правильным и прогрессивным, чтобы в политических партиях люди соединялись отвлеченными узами либерализма и гуманизма, началами равенства и свободы, принципами демократии и правового государства. И не приходило в голову, что, помимо таких отвлеченных принципов, все, живущие в России, выросшие в колыбели русской культуры и под сенью русского государства, и могут, и должны объединяться и еще одним высшим началом, прочнее всего связывающим, а именно – преданностью русской культуре и русскому народу. В идеальном смысле своем это и есть именно высшая духовная связь (и высшая форма социальной коммуникации – А.П.).

Она отнюдь не означает отрицания национальных и культурных особенностей отдельных групп населения.

Пусть каждая из них чтит и развивает свою культуру, но чтит и развивает ее на почве уважения и преданности великим сокровищам русской культуры. Это не угнетение, а приобщение к высшему единству, к единству и общению не только формально-юридическому, но и духовному…Но что значит вернуться к национальному сознанию и принять во всей силе этого слова требование преданности России и русской культуре Это, конечно, пррежде всего означает поставить Россию выше своих особых интересов и стремлений, личных или Все эти труды говорят об осуществлении форм государства и права, естественных законов, категорического императива, нравственной идеи и вообще известного автономного закона западной культуры» (выделено мною – А.П.). Суть же русского духа в его понимании права и государства покоится, по убеждению Новгородцева, на совершенном признании и утверждении основ христианской религии. Но это одновременно означает « решительное отрицание всех основ классической западноевропейской философии права…».Как верно отмечает Г.В. Мальцев, к концу своего жизненного пути Новгородцев пришел «к радикальному для юриста выводу: право само по себе не в силах осуществить полное преобразование общества, правовое государство не есть венец истории, не есть последний идеал нравственной жизни, оно не более, чем «подчиненное средство, входящее как частный элемент в более общий состав нравственных сил»… И, наконец, вывод о том, что право « не способно воплотить чистоту моральных начал» в корне подрывает его собственную прежнюю схему соотношения естественного и позитивного права».групповых, классовых или партийных; это значит иметь в виду прежде всего Россию как целое» (Новгородцев П.И. Восстановление святынь // Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М., 1991. С. 573-574).

Новгородцев П.И. О своеобразных элементах русской философии права // П.И. Новгородцев. Сочинения. М., 1995. С. 375-377. Ср.: « Нужно представить себе природу изменений, неизбежно грядущих в будущем. Эта природа коренится в отрицании тех начал, на которых строилась юриспруденция Нового и Новейшего времен и которые привели к кризису правосознания на рубеже тысячелетий. Эти начала – в господстве формальных принципов и формального права; в превращении юристов в новое « духовенство» общества; в потере религиозности правовой культурой; в забвении человеческого правосудия и принципов самоуправления.

Данные начала исказили право, сделали его черезчур рациональным. Нельзя все дальше деградировать до уровня римского права – системы красивой, но языческой, глубоко устаревшей и неадекватной в трактовке человека и правовых отношений человека после рождения Христа» ( Синюков В.Н. Россия в ХХ1 веке: пути правового развития // Ежегодник российского права. М., 2001. С. 18).

Мальцев Г.В. Указ. Соч. С. 93. Данному автору принадлежит и другой знаменательный вывод: «… окинув общим взглядом кратковременный опыт существования школы «возрождения естественного права» в России, мы убеждаемся, что начиналась она, как обычно, из стремления интеллектуалов перенести на российскую почву и успешно применить «передовые» западные идеи и методологии, а завершилась, что то же типично для России, полным разочарованием в исходных установках, отречением от идеалов западной культуры и западного рационализма, осуждением естественно-правовой догматики как своего рода идеологического построения. Естественное право есть западная идеология, но и на Западе оно возможно лишь как христианско-религиозное учение, а его светские рационалистические варианты, несмотря на поддержку влиятельных философских систем, например, кантианства, неокантианства, экзистенциализма и др., недолговечны, ущербны, иллюзорны. Идея естественного права по сути своей религиозна, отход от данной сути в принципе недопустим. Но не с любым типом религиозности совместима эта идея; в рамках большинства современных мировых религий нет и подобия той нормативной системы, которая в западном христианстве называется естественным правом.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 13 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.