WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 54 |

«Культурная работа в толще народа» - дело замечательное, если за этим, конечно, не угадывается традиционное для российской бюрократии противопоставление знания посвященного - народной темноте, менторского поучения - диалогу, таинства политики - ее открытости. Но в России начала ХХ в. уже наметилось превращение обывателя из объекта политического управления в системе неограниченной и самодержавной монархии в субъект политического процесса в системе дуалистической монархии, осознание им собственного политического интереса, его включение, пусть и ограниченное, в процесс принятия политических решений. Массовое политическое поведение в России приобретало черты участия в функционировании существующей системы, а не ее революционного низвержения.

Впервые возможность высказать свои политические интересы была предоставлена населению Российской империи указом Правительствующему Сенату от 18 февраля 1905 г. Согласно указу подданным российского императора, «радеющим об общей пользе и нуждах государственных» разрешалось подавать в Совет министров «виды и предположения», касавшиеся «усовершенствования государственного благоустройства и улучшения народного благосостояния»3. Следует отметить, что предоставленное право петиций вошло в противоречие с действовавшим законодательством.

На это обратил внимание министр внутренних дел А. Г. Булыгин во всеподданнейшем докладе 12 марта, особо отметив, что разработка и обсуждение проектов усовершенствования государственного Падение царского режима... Ч. 1. С. 238.

Падение царского режима… Ч. 6. С. 3.

Законодательные акты переходного времени… С. 18.

РОЖДЕНИЕ HOMO POLITICUS В РОССИИ устройства городскими думами, земскими собраниями, различными обществами и кружками является противоправным действием.

Однако местные администрации оказались стесненными в своих репрессивных действиях тем, что последние могли быть восприняты как «ограничение монаршей милости». Данный доклад обсуждался на заседании Совета министров 21 марта, где большинство высказалось против каких-либо ограничений1.

Подданные Николая II довольно живо откликнулись на возможность вступить в диалог с властью. В первую очередь это относилось к крестьянам, воспользовавшимся еще одной возможностью высказаться о своих земельных нуждах. Совет министров получил множество рекомендаций в отношении русско-японской войны и ее итогов. Конкретные предложения варьировали от идеи заманить противника вглубь Сибири поближе к зиме и победить его при помощи мороза до проекта строительства серии каналов, которые позволили бы военным судам проходить из Балтийского моря в Черное2. Вместе с тем, предложения «демократических» преобразований вызывали у властей специфический, полицейский, интерес. Показательна в этой связи история с адресом собрания присяжных поверенных одного из округов одесской судебной палаты.

Адвокаты заявили о необходимости «отстранения показавшей свою несостоятельность бюрократии», предоставления населению основных гражданских свобод и образования представительного учреждения при министерстве внутренних дел. Николай II, ознакомившись с этим документом, начертал резолюцию: «Глупо и нахально». Против подписавших адрес было возбуждено уголовное преследование, прекращенное только после 17 октября 1905 г. 3.

Институциональными формами активного политического участия для подданных российского императора являлись избирательные кампании в Государственную Думу и членство в политических РГИА. Ф. 1276, оп. 1, 1905 г., д. 5, л. 2-12.

Там же. Д. 6, л. 37(об)-98(об).

Там же. Л. 33, 93(об)-94.

_«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…» партиях1. Следует отметить, что данными формами охватывалась незначительная часть населения. Так, в 1906-1907 гг. численность членов политических партий составляла примерно 0.5% всего населения Российской империи, а в 1917 г. – около 1.5%2. Неукорененность партийного начала в политической жизни стала важным аргументом у противников всеобщего избирательного права на уже упоминавшемся заседании Совета министров в начале декабря 1905 г.: «Известно…, что широкие массы населения принимают участие в выборах лишь с чужого голоса, следуя указаниям политических партий. Между тем таких партий у нас почти совсем не имеется, ибо подобные общественные организации сводятся пока лишь к небольшим кружкам единомышленников. Единственно же существующая сплоченно и организовано партия есть партия революционная»3.

Однако частичная легализация партий и последовавшее в скором времени укрепление фракционного начала в деятельности Государственной Думы привели к институционализации партий как элементов системы дуалистической монархии. Формировавшаяся многопартийная система ярко отразила противоречивость новой политической системы в целом: в Таврическом дворце заседали и участвовали в принятии государственных решений представители не только легализованных партий, но и тех, принадлежность к которым влекла за собой уголовную ответственность4. В деятельности Государственного Совета, пусть и с меньшей четкостью, также прослеживалось развитие фракционного начала. Когда А. С. Ермолов накануне открытия заседаний реформированного Государственного Совета предложил в виду предстоящей «парламентской дея Подробнее об этом см.: Emmons T. The Formation of Political Parties and the First National Elections in Russia. Cambridge-London, 1983; Селунская Н., Тоштендаль Р. Указ. соч. С. 109-255.

См.: Шелохаев В.В. Феномен многопартийности в России // История национальных политических партий России. М., 1997. С. 20.

Совет министров Российской империи 1905-1906 гг.: Документы и материалы. Л., 1990. С. 83.

О формировании фракционной структуры в Государственной Думе подробнее см.: Козбаненко В.А. Партийные фракции в I и II Государственных Думах России… РОЖДЕНИЕ HOMO POLITICUS В РОССИИ тельности» образовать партию центра, среди членов Совета по назначению «произошел переполох»1. Но уже в течение первого месяца работы верхней палаты произошло оформление парламентских групп: академической, правых и центра, а в начале третьей сессии выборы в постоянные комиссии Государственного Совета прошли по партийным спискам левых, центра и правых2.

Изменение роли партий в системе дуалистической монархии может быть охарактеризовано высказываниями двух партийных активистов, принадлежавшим к противоборствовавшим направлениям. В январе 1906 г., выступая на II съезде кадетской партии, Л. И. Петражицкий отметил, что «теперешнее распределение у нас людей между партиями, в отличие от государств с укоренившимися конституциями, только началось, захватило, может быть, не более 1%, а может быть, и еще более микроскопическую долю народонаселения. Все прочие еще, говоря парламентским языком, “дикие", т.е. еще не захвачены ни одной из существующих партий; громадное большинство даже не знает программ или не ориентируется относительно их смысла и значения или, хотя и знает, но окончательного партийного крещения не восприняло»3. В марте 1913 г., выступая на IX съезде объединенного дворянства, В. М. Пуришкевич заявил: «До 1905 г. мы не разделены были на политические партии, мы были в скверных отношениях, но политических течений и убеждений у нас не было, а с 1905 года мы перешагнули через эти ступени, и возвращение к старому невозможно. Все мы разбились на партии, может быть ни одна из них не устойчива, может быть произойдет целый ряд изменений, но, несомненно, люди разделились на политические партии, которые связывают теснее, чем узы крови»4.

См.: Речь. 1907. 8 ноября.

О формировании парламентских групп в Государственном Совете подробнее см.: Бородин А.П. Указ. соч. С. 38-45; Korros A.S. Activist Politics in a Conservative Institution: The Formation of Factions in the Russian Imperial State Council, 1906-1907 // Russian Review. 1993. Vol. 52. P. 1-19.

См.: Съезды и конференции конституционно-демократической партии.

Т. 1. 1905-1907 гг. М., 1997. С. 95.

См. Объединенное дворянство… Т. 3. С. 125.

_«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…» С другой стороны, именно партийная ангажированность общественных деятелей, с которыми П. А. Столыпин вел переговоры об их вхождении в состав правительства, вызывала опасения в среде бюрократии. А. Н. Шварц, министр народного просвещения в 1908-1910 гг., в письме к дочери 15 июня 1906 г. сетовал: «Столыпин, видимо из идеалистов. Теперь подбирает себе министров из союза 17 октября: Гучкова, Львова, Гейдена, а кое-кого, повидимому, и из союза демократических реформ. Что из этого произойдет, не знаю, но особого доверия нет, потому что тянуть такие люди будут, без всякого сомнения, розно…»1. Кстати, и «приглашенный» А. И. Гучков рассуждал подобным образом: «Я осторожно относился к проведению на верхи элементов общественности; так, некоторые элементы ввести – это еще туда-сюда, но избави Бог образовать чисто общественный кабинет – ничего бы не вышло. У всех этих людей такой хвост обещаний, связей личных, что я опасался (особенно у людей, связанных с партиями)»2. Примечательно, что императрица Александра Федоровна после смерти Столыпина наставляла нового председателя Совета министров В. Н. Коковцова: «Не ищите поддержки в политических партиях, они у нас так незначительны… Мы надеемся, что вы никогда не вступите на путь этих ужасных политических партий, которые только и мечтают о том, чтобы захватить власть или поставить правительство в роль подчиненного их воле»3.

В теории партий важное значение уделяется анализу проблемной ориентации политических партий. При этом проводится различие между неструктурными (общенациональными) и структурными проблемами, специфическими для определенных социальных групп4. Компаративистские исследования генезиса партий Шварц А.Н. Моя переписка со Столыпиным. М., 1994. С. 108 (прим.).

А.И. Гучков рассказывает // Вопросы истории. 1991. № 12. С. 207.

Коковцов В.Н. Указ. соч. Кн. 2. С. 8. Симптоматично, но именно в «премьерство» Коковцова министром внутренних дел был назначен Н.А. Маклаков, ставший первым министром с активным партийным прошлым. В свое время Маклаков был секретарем тамбовского отдела Союза 17 октября.

См.: Lane J.-E., Ersson S. Politics and Society in Western Europe. London, 1991. P. 273.

РОЖДЕНИЕ HOMO POLITICUS В РОССИИ ных систем не только указали на более ранний характер политических организаций, ориентированных на решение именно структурных проблем, но и позволили сформулировать концепцию социальных расколов как основного источника партийного строительства1.

Архитекторы новой политической системы стремились максимально привязать ее к социальному рельефу тогдашней России. Не без колебаний был сделан выбор в пользу представительства интересов, а не сословий, как основы избирательной системы. Избирательный закон 6 августа/11 декабря 1905 г. предусматривал отдельное представительство крупных городов, многостепенные выборы (предварительная стадия для крестьян, рабочих и неполноцензовых землевладельцев; уездные съезды избирателей по разрядам; губернские избирательные собрания со смешенным составом выборщиков от всех курий), институт обязательного депутата, избиравшегося на губернских собраниях выборщиками только от крестьянской курии.

Более последовательно принцип представительства интересов проводился при формировании Государственного Совета. Члены Совета по выборам представляли интересы короны, а состав выборных членов Совета заполнялся на основе корпоративного принципа: 6 членов избирались от духовенства православной церкви Синодом; 34 - от губернских земских собраний; 26 - от землевладельцев неземских губерний; 18 - от дворянских обществ; 12 - от торговли и промышленности; 6 - от Академии наук и университетов.

Принцип представительства обособливал и противопоставлял различные группы населения друг другу, провоцировал их на политическое выражение узких, эгоистических, социальных интересов.

При этом необходимо учитывать заметную произвольность в установлении норм представительства. Любопытное положение содержалось в объяснительной записке к проекту указа 11 декабря 1905 г. «Об изменениях и дополнениях Положения о выборах в Государственную Думу»: «Бытовые группы населения доводят до Государственной Думы своих представителей в том же примерно См.: Lipset S., Rokkan S. Cleavage Structures, Party Systems and Voter Alignments: An Introduction / S. Lipset, S. Rokkan (eds). Party Systems and Voter Alignments: Cross-National Perspectives. N-Y., 1967. P. 1-64.

_«РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА…» численном соотношении, в каком степень влияния этих классов проявляется в действительной жизни»1. О том, что получилось на практике, наглядно свидетельствуют данные по депутатскому корпусу Государственной Думы первого созыва. Так, дворяне, согласно переписи населения 1897 г., составляли 1.5% всего населения, а в Думе - 36.7%; крестьяне, соответственно, 84.2 и 45.5%; духовенство, соответственно, 0.5 и 3.3%.

Избирательный закон 3 июня 1907 г. усилил сословный элемент в представительстве интересов. В соответствии с этим законом была перераспределена норма представительства выборщиков от каждой курии в губернских избирательных собраниях в пользу землевладельцев. Институт обязательных депутатов распространялся на все курии. Министр внутренних дел получил возможность разделять съезды избирателей по местностям уезда, национальному признаку, разрядам соответственно роду и размеру ценза, создавая тем самым преимущество средним землевладельцам перед мелкими, предпринимательским элементам перед городской интеллигенцией, русским и православным перед остальными. В результате дворяне в Государственной Думе третьего созыва уже составляли 49.9% депутатского корпуса, духовенство - 12.1%, а крестьяне - только 22.1%.

Установленные законодателем «правила игры» обрекали политическое поведение избирателей на зависимость от их социальных интересов и положения. В этом же направлении оказывали свое воздействие и реальные условия социальной жизни в России. Феномен множественности партий в начале ХХ в. объяснялся, прежде всего, дробностью социальной структуры российского общества, многонациональным составом населения империи.

Разорванность или расколотость российского общества в немалой степени была производной от процесса модернизации, получившего ускорение в результате Великих реформ 60 - 70-х гг.

XIX в. На обширнейшей территории Российской империи процесс модернизации протекал неравномерно и неоднородно. Для исследования этих процессов был применен метод кластерного анализа Цит. по: Котляревский С.А. Конституционное государство: Опыт политико-морфологического обзора. СПб., 1907. С. 112 (сноска).

РОЖДЕНИЕ HOMO POLITICUS В РОССИИ типов и уровней модернизационного развития к 1907 г в 50 губерниях Европейской России1.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.