WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 54 |

При вступлении в Государственный Совет или Думу депутаты обязаны были принести торжественное обещание. Заслушав в начале первого заседания прочитанную секретарем формулу: «Мы, нижепоименованные, обещаем перед Всемогущим Богом исполнять возложенные на нас обязанности Членов Государственной Думы (Государственного Совета) по крайнему нашему разумению и силам, храня верность Его Императорскому Величеству Государю императору и Самодержцу Всероссийскому и памятуя лишь о благе и пользе России, в удостоверение чего своеручно подписуемся», депутаты подписывали листы с текстом обещания2. Для значительной части думцев, особенно первого и второго созывов, данный акт представлял морально-политическую проблему. Тема «торжественного обещания» весьма активно эксплуатировалась в бойкотистской агитации социалистических партий в период первой избирательной кампании. Выход из создавшегося положения предложили кадеты. На состоявшемся накануне открытия Государственной Думы первого созыва объединенном заседании депутатов от оппозиции П. Н. Милюков уведомил собравшихся, что 27 апреля в редактируемой им газете «Речь» будет опубликовано разъяснение по поводу того, что члены Думы под термином «самодержавие» не подразумевают неограниченную власть монарха и, подписывая текст торжественного обещания, не признают последнюю восстановленной. С такой позицией согласились участники совещания, а на следующий день и большая часть депутатского корпуса. Впоследствии Законодательные акты переходного времени… С. 965.

Законодательные акты переходного времени… С. 112, 986.

ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _ вопрос о торжественном обещании существенной роли для оппозиции не играл, этот акт для нее приобрел исключительно ритуальный характер. Например, социал-демократы при открытии заседаний Думы второго созыва отсутствовали в зале общих собраний, появившись в нем только тогда, когда надо было подписывать присягу1. Аналогичным образом члены данной фракции поступали и при открытии заседаний последующих созывов.

Согласно статье 14 «Учреждения Государственной Думы» и статье 26 «Учреждения Государственного Совета» депутатам предоставлялась полная свобода суждений и мнений по рассматривавшимся в палатах вопросам. Свобода парламентского слова в соответствии с европейскими традициями, уходившими корнями в английский опыт, подразумевала, что члены парламента не могут быть привлечены к ответственности вне парламента ни в уголовном, ни в гражданском, ни в дисциплинарном порядке за голосования, мнения и суждения, высказанные при исполнении депутатских обязанностей. Однако статья 22 «Учреждения Государственной Думы» вводила норму о порядке привлечения членов Думы «за преступные деяния, совершенные при исполнении или по поводу исполнения обязанностей, лежащих на них по сему званию», автоматически распространявшуюся, согласно «Учреждению Государственного Совета», на выборных членов Совета. Откровенное противоречие между указанными статьями являлось наглядным примером попыток самодержавия соединить несоединимое в рамках одной системы и приспособить европейские формы к российскому содержанию.

Впервые вопрос о внепарламентской безответственности депутата возник в связи с выступлением в Думе 29 июня 1906 г.

И. Л. Шрага. В своей речи по поводу белостокского погрома он заявил, что главным организатором погрома в Нежине бы местный городской голова Лилеев. Последний подал жалобу на имя императора, обвиняя депутата в диффамации. Первый департамент Государственного Совета оставил жалобу без последствий, но отметил, что Лилеев может возбудить преследование против Шрага за кле Речь. 1907. 21 февраля.

_ «РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА...» вету. При этом департамент разъяснил, что «принадлежащее членам Государственной Думы право полной свободы суждений и мнений по делам, подлежащим ведению Думы, не исключает ответственности ни за оклеветание частных лиц, признающих себя оскорбленными оглашенными обстоятельствами, могущими повредить их чести и доброму имени, ни за оклеветание должностных лиц оглашением заведомо ложных обстоятельств, хотя бы оно последовало в произнесении речи в Государственной Думе ее членом»1.

В 1909 г. в связи с нашумевшим делом ПетерсонаПуришкевича ходили слухи, что правительство разрабатывает законопроект о порядке привлечения к ответственности должностными лицами депутатов за речи, произнесенные в стенах Думы.

В. М. Пуришкевич в одном из своих выступлений назвал Н. Петерсона, директора канцелярии наместника на Кавказе, «взяточником». Совет министров принял «соломоново» решение: оставить жалобу без последствий, но признать, что ничего предосудительного в действиях истца не усматривается2. В той же речи 10 декабря 1908 г. Пуришкевич обвинил духовенство Грузии в убийстве изарха Грузии, в ответ на это уполномоченный грузинского духовенства священник Чиджавадзе инициировал дело о клевете. Большинство членов Совета министров полагало необходимым дать жалобе законный ход, но император согласился с мнением И. Г. Шегловитова и А. П. Никольского, высказавшихся за то, чтобы оставить инцидент без последствий3.

Широкий общественный резонанс вызвал конфликт между правым октябристом Я. Г. Гололобовым и социал-демократом Г. С. Кузнецовым. Последний с думской трибуны обвинил 12 мая 1911 г. Гололобова в том, что он участвовал в собрании екатеринославского отдела Союза русского народа, на котором планировалось убийство лидера трудовиков во второй Думе А. Л. Караваева.

Это же обвинение прозвучало и в запросе 34 депутатов социалЦит. по: Покровский П. Свобода слова в русских законодательных учреждениях // Русское богатство. 1912. № 11. С. 251.

РГИА. Ф. 1276, оп. 5, д. 4, л. 2-204.

Там же. Л. 205-241.

ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _ демократической и трудовой фракций. Гололобов подал жалобу на имя императора. 15 декабря 1911 г. Совет министров направил дело в департамент Государственного Совета1. В конце февраля 1912 г. первый департамент Совета при рассмотрении данного дела не удовлетворился ссылкой Кузнецова на статью 14 «Учреждения Государственной Думы». В результате возникших «юридических споров» между департаментом и министерством юстиции дело было приостановлено впредь до разъяснения Сенатом противоречия между статьями 14 и 22. 15 октября 1912 г. Сенат разъяснил, что «члены Государственной Думы подлежат уголовной ответственности за суждения и мнения, выраженные ими в заседаниях Государственной Думы или ее отделов, либо комиссий, хотя бы, в частности, таковые были заявлены в запросах, обращаемых к правительству, если в означенных суждениях и мнениях заключены признаки преступных деяний»2. В 1913 г. Верховный уголовный суд принял это дело к производству, но в условиях начавшейся войны оно так и не было завершено.

В 1914 г. за думскую речь 11 марта к судебной ответственности был привлечен социал-демократ Н. С. Чхеидзе, указавший в своем выступлении по поводу реформы Сената на преимущества республиканского строя. Николай II, ознакомившись с делом, 3 июля 1914 г. начертал резолюцию: «Надеюсь, что впредь председатель Государственной Думы не допустит суждений противных закону и присяге. Дело прекратить»3. В том же году киевский губернатор Суковкин подал жалобу на В. М. Пуришкевича, заявившего в речи 2 мая, что губернатор был «в ненадлежащем виде доставлен домой на карете скорой помощи из гостиницы “Днепр”». Император согласился с мнением Совета министров возбудить против депутата уголовное дело, которое из-за начавшейся войны не было доведено до завершения4.

Сама Дума дважды за период своего существования инициировала принятие законопроекта о безответственности депутатов за Там же. Л. 295-302.

Право. 1912. № 42. С. 2267-2268.

РГИА. Ф. 1276, оп. 5, д. 1122, л. 34.

Там же. Д. 4, л. 857-858 (об).

_ «РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА...» речи, произносимые с парламентской трибуны. В 1906 г. Государственный Совет не принял законопроект к рассмотрению, воспользовавшись досрочным роспуском Думы. 27 июня 1914 г. законопроект, внесенный фракцией прогрессистов, был принят нижней палатой в третьем чтении. Однако начавшаяся война позволила Государственному Совету вновь проигнорировать его.

Административные меры, не связанные с парламентской деятельностью и не посягавшие на физическую свободу депутата, применялись достаточно широко. Член Думы мог быть подвергнут штрафу, принадлежавшее ему торговое заведение могло быть закрыто. В случае нарушения депутатом обязательного распоряжения, изданного губернатором, он мог подвергнуться денежному штрафу, но не аресту. Так, 1 января 1911 г. на трудовика А. А. Булата «за неизвещение домовой администрации о прибытии в его квартиру на жительство двух лиц в течение двух суток» петербургским градоначальником был наложен штраф в размере 200 рублей.

В связи с неуплатой депутатом штрафа, градоначальник 12 мая 1911 г. распорядился заменить его арестом на шесть недель. Булат в заседании Думы 13 мая оспорил правомерность данного приказа, указывая на его противоречие статье 15 «Учреждения Государственной Думы», согласно которой депутаты не подлежали «личному задержанию за долги». Председатель Думы М. В. Родзянко обратился за разъяснениями к председателю Совета министров, на что 23 мая П. А. Столыпин ответил, что данный приказ «подлежит приведению в исполнение лишь по истечении полномочий» Булата как члена Государственной Думы и «при таких условиях» приказ об аресте не противоречит статье 151.

Прецедент, изменившим представления о депутатской неприкосновенности, был создан Уголовным кассационным департаментом Сената в 1909 г. 10 ноября департамент принял решение по возбужденному министром юстиции И. Г. Щегловитовым вопросу «о пределах применения ст. 16 Учрежд. Государственной Думы», требовавшей предварительного согласия Думы для лишения свободы депутата в период сессии. Обращение министра в Сенат бы РГИА. Ф. 1278, оп. 3, д. 137, л. 48.

ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _ ло вызвано приговором, вынесенным В. М. Пуришкевичу по делу об оскорблении им А. П. Философовой, известной общественной деятельницы, одной из руководительниц Первого всероссийского женского съезда. Философова обратилась с жалобой к мировому судье, который приговорил Пуришкевича к месяцу ареста без замены штрафом. По распоряжению императора наказание было смягчено и заменено семидневным домашним арестом. Департамент Сената, рассмотрев вопрос о том, «должно ли для лишения свободы члена Государственной Думы во время ее сессии быть испрошено предварительное разрешение Думы», решил, что «подобный приговор может быть приведен в исполнение и во время сессии Государственной Думы без разрешения ее», так как лишение свободы в данном случае «принимается не как предварительная мера при возбуждении уголовного преследования, а наступает во исполнение состоявшегося судебного приговора»1. Пуришкевич, не желавший парламентского обсуждения этого вопроса в общем заседании Думы, подал 10 марта 1910 г. заявление о предоставлении ему недельного отпуска. Подобный сценарий отбытия наказания получил широкое распространение у депутатов. Пользовались правом на кратковременный отпуск во время сессии или дожидались перерыва в заседаниях думские дуэлянты. Именно так в июле 1910 г. поступил А. И. Гучков, по приговору суда обязанный отбыть заключение в Петропавловской крепости за дуэль с А. А. Уваровым. Правда, Гучков в крепости пробыл недолго - был помилован императором2.

Членам законодательных палат полагалось казенное денежное довольствие. В первоначальном варианте, предложенном А. Г. Булыгиным, подчеркивалась справедливость возмещения членам Государственной Думы тех расходов, которые «они понесут вследствие необходимости проживания в столице, назначив им для сего некоторое умеренное содержание, например, по расчету 200-рублей за каждый месяц проживания в столице». Отсутствие поРешения Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената за 1909 г. Екатеринослав, 1911. С. 17-19.

Глинка Я.В. Одиннадцать лет в Государственной Думе. 1906-1917:

Дневник и воспоминания. М., 2001. С. 66.

_ «РОССИЙСКИЕ ПАРЛАМЕНТАРИИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА...» добного вознаграждения, по мнению министра, «имело бы следствием уклонение людей среднего достатка от избрания в члены Гос.

Думы и необходимость для избирателей сообразовываться, прежде всего, со степенью имущественной состоятельности и досугов, а не с личными качествами и степенью знакомства избираемого с нуждами и потребностями населения»1. В проекте «Учреждения Государственной Думы» Булыгин уже предлагал установить депутатам годовое содержание в размере 2400 рублей. Помимо того, проектом предусматривалась выплата «прогонных денег» членам Думы не из Петербурга «по расчету стоимости билета первого класса по железной дороге и на пароходе и десяти копеек на версту по гужевым дорогам»2.

Рассматривая этот вопрос, Совет министров «признал наиболее удобным облечь это вознаграждение в форму суточных денег, определив размер выдачи в 10 рублей в сутки за все время продолжения занятий и независимо от того, сколько именно раз каждый Член Думы являлся в ее заседания, в виду затруднительности и неудобства установления какого-либо за этим контроля. Несомненно, что подобное назначение окажется для некоторых Членов Думы совершенно недостаточным для возмещения всех их расходов, - для других же оно может быть и чрезмерным, но делать разницу в сем отношении представляется очевидно невозможным»3. На Петергофском совещании Николай II выразил сомнение по поводу одинакового вознаграждения всем членам Думы: «… равенство хорошо, но оно не всегда справедливо… не следовало ли бы увеличить это вознаграждение для не-крестьян», но не стал настаивать на своем после возражения Д. М. Сольского: «Мне кажется, Ваше Величество, что делать различие в вознаграждении между членами Думы неудобно»4. В окончательном варианте статья 23 «Учреждения Государственной Думы» от 6 августа 1905 г. устанавливала, что «Члены Государственной Думы на время ее занятий получают суточное из казны довольствие в размере десяти рублей в день.

Материалы по учреждению Государственной Думы… С. 1444-1445.

Материалы по учреждению Государственной Думы… С. 14413.

Материалы по учреждению Государственной Думы… С. 12.

Петергофские совещания… С. 35.

ПАРЛАМЕНТАРИЙ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ:… _ Сверх того членам Думы возмещаются из казны раз в год путевые издержки по расчету пяти копеек на версту от места жительства до С.-Петербурга и обратно»1.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.