WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Человек, проживший жизнь, оказывается на краю сме рти: На краю сме рти чево -то повезла ко Га ле ко до чери, он четы ре дня пролежа л и по мер. МЕЗ.

Бч. Смерть – это некий рубеж, граница между миром живых и миром мертвых. Это представление прочитывается в предложно-падежной конструкции у сме рти: У сме рти три ра за была. УСТЬ. Брз.

Смерть как трату жизненных сил человека описывают глаголы потра тить, потра титься. Конец жизни – это гибель живого организма:

поги бель, поги белька. У меня боли т жэлу доцек, и спи нка, и брюшы нка, а поги бели фсё не т. НЯНД. Лм. В конце жизни человек погиба ет, сгиба ет, выгиба ет, ги нет.

Смерть может осмысляться как полное исчезновение человека: вы быть, вы вестись, вы пропадать, исче знуть, извести сь, пойти на вы морок, пропада ть, пропа сть, потеряться.

Состояние смерти представляется как закрывание глаз: когда (пока ) глаза не закро ются (не закры лись), поку да гла з не закры ть.

«Иной» мир, мир смерти располагается ниже уровня земли (Кто под зе млю ушо л. УСТЬ. Брз.), поэтому смерть изображается глаголами вали ться (арх. ‘упасть’), грянуть, вы пасть, выпа дывать, ка нуть, па сть.

С падением связана и невозможность ходить, выражающаяся в таких сочетаниях, как но жки ростяну ть (загну ть), ко ни бро сить, отки нуть, ки нуть копы та, окопы титься.

Глаголы с корнем верт-/ворот- описывают внезапную, быструю смерть:

верну ть, заверну ть, заверну ться, завороти ть, завороти ться, переверну ться, подверну ть, поверну ться, сверну ть, свёртываться, сверну ться.

Наступившая смерть характеризуется отсутствием движения, невозможностью встать, производить какие-либо действия: не вы стать. Ф кото рый день не выстанеш (то есть умрешь). Неподвижность может быть представ лена как окоченение. С идеей смертельного окоченения связаны такие глаголы, как вы гнуться, вы тянуться, околе ть, околева ть, заколе ть (ср.

архангельское околе ть – ‘замерзнуть’), окочу риться.

Представление смерти как живого существа является наиболее архаическим. Оно формируется по мифологическому типу, при котором абстрактное представляется через конкретное, соотнесенное с реалиями наблюдаемого мира. Здесь смерть выступает как активное начало, как персонаж, прерывающий жизнь человека. Интересно то, что многими исследователями как характерный для национальной русской языковой картины мира выделяется образ смерти как женщины, старухи с косой, курносой и т.п. В архангельских говорах смерть персонифицируется и как мужчина: Ива н (Ва нька) Гро бов (Гробово й), Лопа тин, Ло мов.

Смерть может персонифицироваться и другим способом: она как бы наделяется в народном сознании человеческими признаками: смерть (сме ртонька, смёртенька, сме ртынька, сме ртна) идёт, хо дит, прихо дит или не прихо дит за человеком, может уви деть его, забра ть.

Смерть может не называться прямо или образно, при ее обозначении могут быть задействованы «семантически пустые» слова, которые используются только в предикативной функции: ги блое де ло, мёртвое де ло, гото во де ло, де ло доло й, де ло кому-н., до са мого де ла. Использование этих слов и выражений может быть связано с табуированием темы смерти, стремлением не называть ее.

В параграфе 3 рассматриваются народные представления о загробном мире. Загробная жизнь мыслится как вечная, настоящая жизнь человека, что проявляется в наименованиях житьё, жизнь, та жи знь; поэтому земная жизнь – лишь преддверие жизни вечной, человек является в этом мире го стем. Мир иной – это поселение на «том свете», которое именуется той, но вой дере вней.

Наступление смерти сопровождается множеством примет и знаков (параграф 4). В снах и гаданиях символами смерти являются гроб, доска, стук, белый цвет, земля. Вестниками смерти выступают животные и птицы (чаще всего сорока).

Параграф 5 описывает ситуации естественной (5.1.) и неестественной смерти (5.2.). Жизнь человека связана с понятием ве ка – отмеренного при рождении времени жизни и событий, которые должны произойти. Человек, не доживший свой век, опасен для живых и превращается в ходячего поко йника (5.3.), который не находит успокоения в могиле до истечения положенного срока.

В 6 параграфе рассматриваются наименования покойника (6.1.) и связанные с покойником обряды (6.2.–6.4.). Человек в состоянии смерти определяется как «неживой»: мёртой, мёртвой, умёршей, вы мершей, мертвёхонькой, мертвёшенькой, находящийся в состоянии покоя: поко йней, поко йной, упоко йной. Названия покойника мотивированы прилагательными с основой -мер/мерт-: мертве ц, покой-: поко енка, поко енчик, поко йник, поко йничек, поко йнушка, упоко йник, поко йней, поко йной, упоко йной. Эти названия различаются семантически: поко йником считается погребенный в соответствии с обрядом человек, мертве ц – умерший, над которым обрядовые действия не произведены.

Подготовить покойника к переходу в загробный мир призвана обмыва льщица – уважаемая в социуме вдова, обладающая нужными магическими знаниями. Она моет покойника, одевает его и кладет в гроб необходимые предметы (6.2.-6.3.).

Важную роль в процессе похорон играют пла кальщицы, которые вспоминают жизнь покойного и упорядочивают жизнь социума после того, как один из его членов уходит в мир иной (6.4.).

Параграф 7 посвящен описанию гроба (7.1.), который может представляться как дом умершего: до м, до мик, домови на, домови ще, домови щеце, домо вье. Поэтому неслучайно совпадение наименований частей гроба/могилы и элементов внутреннего убранства дома (полати, сени, крыша и т.д.). Частотны наименования от мотивирующей основы гроб- (гробови ще, гробни ца, гробо к, гробна я). Метонимически гроб описывается как до ски, четы ре доски : Через неде лю до ски ла дить. В-Т. Пчг. Мне немно го на ть – чётыре доски. ПИН. Ёр.

Обрядовые действия при выносе гроба (7.2.) являются началом последнего пути покойного, поэтому на данном этапе является важным не допустить возвращения в дом смерти / покойного. Для этого покойника выносят вперед ногами, переворачивают все предметы после выноса гроба («что бы поко йник не се л»).

В параграфе 8 «Похороны» рассматриваются названия кладбища (8.1.), могилы (8.2.) и предикаты захоронения покойного (8.3.), а также охранительные действия после возвращения с кладбища (8.4.).

Названия кладбища часто содержат в себе семантику высоты (гора, бе лый горб, бор), так как с древнейших времен кладбище принято было располагать на возвышении. Кроме того, названия кладбища связаны с символикой дома, поселения мертвых (дом, домо вье, бу ево, пого ст, городи ще).

Названия могилы представляют собой словообразовательные варианты слова моги ла (моги лья, моги лушка, моги лка) и лексемы с семантикой дома (дом, домови ще, домови на).

Захоронение покойника представлено как закапывание в землю (закопа ть), прятание (захорони ть, прихорони ть, схорони ть), придание телу горизонтального положения (вали ть, вали ться). Сочетание преда ть земле выводит на первый план возвращение покойного земле-матери, творительнице всего существующего. Сочетания столка ть в зе млю, скида ть в яму описывают захоронение пренебрежительно, как избавление от никому не нужного тела.

В параграфе 9 описываются названия поминок (9.1.), календарные поминки (9.2.) и обрядовая пища (9.3.).

Отношения между миром живых и миром мертвых регламентируются поминками (поми ны, поми ночки, похоро нной обе д). Поминки принято делать на 9-ый, 20-ый, 40-й день после смерти, через полгода и год; каждые поминки имеют свое название (девяти ны, девятой обе д; двадца той день, полусорочи ца; сорокови ны, сорочи ны, сороково й день; полугоди ны, полугодовы поми ны; годови на, годи ны, годовы, годова я, годова я па мять, годовы поми ны, у мершой день, умёршой день, уме рша па мять, па мятной день, сме ртной день, па мять). Поминовение умершего в день его рождения (именины) называют имени нной па мятью.

Календарными поминками называют особые дни для поминовения усопших: роди тельской день (денёк), роди тельской пра здник, роди тельская ра дуница (ра домица), роди тельская суббо та, помина нье роди тельское, ра доница по мёртвым.

Обрядовая пища (блины, кутья) является символом перераспределения до ли в связи с уходом одного из членов социума. Формула с хлебо в доло й становится образным наименованием смерти, ухода в мир иной.

В заключении подводятся общие итоги проведенного исследования и формулируются выводы.

1. Рассмотренные семантические области рождения и смерти соотносятся с важнейшими категориями человеческого бытия. В триаде «рождение» – «жизнь» – «смерть» они являются полярными и вместе с тем неотделимыми от жизни: рождение – это начало жизни, а смерть – ее конец.

Каждая из рассматриваемых смысловых областей является сложно организованной структурой и включает в свой состав различные компоненты: вербальные, предметные, акциональные. Так как рождение и похороны обязательно подчинены соответствующим обрядам, в данном семантическом пространстве пересекаются и сочетаются языковой, фольклорный и ритуальный планы. В результате мы имеем дело со сложными образованиями, в которых можно выделить сходные подсистемы:

персонажную (участники обряда и лица, над которыми осуществляются обрядовые действия), предметную (предметы, используемые в обрядах рождения и похорон), акциональную (ритуальные действия) и вербальную (лексическое наполнение обрядов).

Исследование показало, что некоторые черты обрядов обладают полным сходством, в то время как другие являются зеркальным отражением друг друга. Такая синкретичность, вполне оправдана: сходство наблюдается в тех частях обряда, которые связаны с младенцем и покойником как с выходцами из «другого» мира. Здесь они идентичны и представляют собой одинаковую опасность для живых. Зеркальным отражением являются апотропеические (защитные) части обрядов, и в этом случае участники обряда задают направление дальнейшим действиям: вверх или вниз, к принятию или к отторжению.

2. Настоящее исследование проведено на материале говоров одного региона. Эти говоры обладают генетической и структурной общностью.

Таким образом, обширный материал, введенный в научный оборот, рассматривается как системно организованный и соотносящийся с языковым сознанием единого социума. Вместе с тем нельзя не отметить, что исследование опирается на сводный материал микросистем архангельских говоров. Степень его сохранности в говорах разных населенных пунктов и у разных носителей диалекта неодинакова.

Описание семантических областей рождения и смерти проведено на уровне макросистемы диалектного языка и представляет собой максимальную модель, которая в частных диалектных системах реализована своими вариантами. На их территориальные характеристики указывают географические пометы, сопровождающие контексты употребления. В приложении № 3 представлено описание семантических областей рождения и смерти на материале двух микросистем архангельских говоров. Это описание иллюстрирует реализацию максимальной модели в ее конкретном функционировании.

3. Структура данного семантического пространства обнаруживает черты общности и различия. Так, во всех архангельских говорах нет общего имени для семантической области рождения, тогда как семантическая область смерти представлена целым рядом вариантных наименований, выполняющих роль гиперонима. Возможно, это связано с тем, что осмысление смерти и всего, что с ней связано, является более значимым для человека. Рождение же встраивается в общую картину жизни и не нуждается в таком выделении и обобщении.

Говоры различаются также наличием / отсутствием специальных номинаций тех или иных явлений частного характера. Например, представления об обмененном нечистой силой ребенке и названия такого ребенка (переме н, обме ныш) зафиксированы в Мезенском, Лешуконском, Онежском, Пинежском и Приморском районах и не встречаются в других регионах Архангельской области.

Все этапы ситуаций, их участники и совершаемые ими действия имеют в макросистеме архангельских говоров большое количество наименований:

ребенок – более 120, незаконнорожденный ребенок – 62 (среди них – впервые отмеченные названия внебрачного ребенка от мотивирующей основы сколоти ть – сколо ток, сколо тыш, сколотяга и др.), близнецы – 22, беременная – 23, роженица – 9, женщина, родившая вне брака – 7, повитуха 19, крестный отец – 13, крестная мать – 37, покойник – 28, обмывальщица – 3, плакальщица – 6, могильщик – 3 наименования. На уровне частной диалектной системы представлены лишь фрагменты междиалектных синонимических рядов. Так, в говоре д. Шардонемь Пинежского района используется 3 названия повивальной бабки (ба бка, ба бушка, повицу ха) из 19, 15 названий новорожденного из 120, 1 название роженицы из зафиксированных на архангельской территории.

Многие названия разномотивированны, образованы на основе разных семантических моделей. Разномотивированные номинации могут сосуществовать в системе одного говора или быть противопоставленными территориально. Так, персонифицированное представление смерти как мужчины выявлено на всей изучаемой территории, при этом номинации от мотивирующей основы гроб- (Иван Гро бов, Гробово й) характерны для северо-востока области, а номинации от основ лопат- и лом- (Иван Лопа тин, Лопа тник, Ло мов) – для южной и центральной части.

Кроме того, в говорах широко распространена вариантность словообразовательной структуры и фонемного состава наименований, носящая как внутрисистемный, так и межсистемный характер.

Всего в работе проанализировано около 1500 диалектных слов и выражений, функционирование которых подтверждено иллюстративным материалом, в том числе фольклорным.

3. Родильный и похоронный обряды архангельского региона в целом тождественны восточнославянским, но некоторые элементы их структуры отмечены лишь на данной территории и не встречаются в исследованиях славянских родильного и похоронного обрядов. Это, например, обычай гадания о продолжительности жизни младенца (тяну ть век), обычай передавать ритуальное угощение через только что зарытую могилу, захоронение покойников на меже своего поля, обычай нести перед гробом верхнюю одежду умершего. В данном исследовании представлен богатый материал на тему персонификации смерти в мужском обличье. Это редкое для славянского мира явление описано в научной литературе только на материале пермских говоров. Описание устройства могилы, не представленное в исследованиях славянских родильного и похоронного обрядов, свидетельствует о сближении ее с домом.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.