WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 40 |

Примечательно, что Дильтеем, представителем направления «философии жизни», специально для решения проблемы общезначимости культурно-исторического знания (проблема состоит в следующем – как индивидуальность может сделать предметом общезначимого объективного познания чувственно данное обнаружение чужой индивидуальной жизни) введен метод герменевтики. В концепции рефлексивного управления с естественнонаучной методологией подобные специфические методология и методы не требуются.

4.2.3 Метод праксеологических исследований Наиболее известны и распространены методы естественнонаучных дисциплин, идущие от Аристотеля и в классическом выражении от Гегеля – диалектический метод, от Бэкона – эмпирический метод и от Декарта – дедуктивный метод. Бэкон и Декарт /139, 308/ не принимали диалектику Аристотеля, которая исходит из известного (априори открытого) и через силлогизмы лишь выстраивающая некие объясняющие умозаключения, то есть, по их мнению такой метод ничего не дает собственно познанию нового. Признавая то, что к познанию ведут и опыт, и дедукция Бэкон и Декарт, однако, разошлись в основаниях – Бэкон принял за основание опыт, а Декарт – дедукцию (теорию).

Из более поздних методов научного исследования мы считаем важным отметить введенный Гуссерлем феноменологический метод. В методологии научного исследования Гуссерля нам созвучен ряд принципиальных моментов, в частности то, что Гуссерль не признавал деления дисциплин на естественнонаучные и гуманитарные, преодолевал субъект-объектное отношение и активно использовал рефлексивную схему работы, противопоставляя свой подход системному /55, 18/. Стремление О. Контом принять за образец методологию естественных наук – создание теорий и подтверждение их истинности для окружающего нас мира посредством опыта – и перенести эту методологию на социальные науки по Гуссерлю является «глубочайшим заблуждением, приведшим к кризису европейской науки». Сам окружающий мир, а равно и естественные науки есть порождение человеческого духа. Поэтому основывать гуманитарное знание на окружающих природе, обществе – рассматривая их объективированными, отчужденными к человеческому духу (натурфилософия) недопустимо. Гуссерль /56, 325-326/: «Дух и только дух есть бытие в себе и для себя; только он автономен и доступен истинно рациональному, истинно и принципиально научному изучению в своей автономности, причем только в ней. Что касается природы и естественнонаучных истин, то автономия природы только кажущаяся, а естественные науки лишь представляют дело так, что в них природа якобы сама по себе достигает рациональной познаваемости. Ибо «истинная» природа естественных наук – это продукт духа, исследующего природу, и, таким образом, наукой о природе предполагается наука о духе. … Трансцендентальная феноменология преодолевает натуралистический объективизм и вообще всякий объективизм тем единственно возможным способом, когда философ исходит из собственного Я. … Дух не рассматривается здесь как часть природы или как нечто параллельное ей; напротив, сама природа вдвигается в сферу духа». Наш взгляд на методологию научного исследования созвучен с ключевыми идеями Гуссерля, однако, терминологически мы воздерживаемся от использования понятия духа (о котором постоянно идет речь у Гуссерля) в пользу более узкого понятия человеческой природы (конечно, «вдвинутой» в сферу духа).

Мы не видим никаких ограничений для того, чтобы методом исследований в праксеологии был любой из упомянутых выше методов, так как праксеология у нас – естественнонаучная дисциплина. Но, поскольку для предмета наших праксеологических исследований (собственной деятельности человека) оказываются созвучны многие феноменологические установки, то, может быть, предпочтительным является использование именно феноменологического метода исследований. По крайней мере, в данной работе это и было сделано.

4.2.4 Приложение научного метода к инженерии и практике Наиболее актуальной проблема метода всегда была в науке, поскольку наука, в отличие от практики и инженерии, не имеет под собой дисциплинарного базиса (у практики это – инженерные дисциплины, у инженерии – научные). Таким образом, субъектам научных исследований ничего другого не оставалось как опереться на методические наработки философии, которая хотя дисциплинарно и не ориентирована (ибо это в общем-то и не дисциплина) на обеспечение науки методами, но все же, нарабатывая те или иные схемы организации человеческого мышления, могла этим облегчить исследователю его работу. Исходя именно из этой схемы рассуждений нами методы силлогистики, индукции, дедукции, диалектики отнесены к научным методам.

А теперь обратим внимание на следующее обстоятельство. Реальная деятельность субъекта такова, что включает в себя элементы и практики (т.е. действия), и инженерии (проектирования, конструирования), и исследований (понимания). Формальное отнесение конкретного субъекта к одной из этих деятельностей происходит по факту существенного доминирования в деятельности субъекта элементов лишь какого-то одного рода деятельности (обычно достигающего уровня профессиональной сложности), но не его исключительности. Отсюда следует то, что и методы, используемые конкретным субъектом, в принципе могут относиться к методам разных родов деятельности. Однако, успешное использование субъектом практики, например, наряду с методами и средствами, поставляемым специально «для него» инженерией, также и научных законов исключительно сложно, так как одновременное обладание субъектом практики образованием и опытом в существенно разных дисциплинарных областях фактически означало бы обладание им двумя разными профессиональными менталитетами. Реально такого и не происходит – исследователь, например, активно начинающий использовать инженерные методики, постепенно превращается в инженера и перестает быть исследователем. Подобные превращения повсеместно происхо дят и все мы свидетели тому, что «сидеть на двух стульях» (разных по роду деятельности) можно только формально, но не по существу дела.

И все же в этой картине есть одно исключение. Оно связано с тем, что философия занимает по отношению к любым дисциплинам и деятельностям не опосредованное, а прямое отношение, а именно в части проработки своих предмета (смысловых установок), методов, базовых категорий. Но и более того, любая деятельность выходит на философию, методологию в части организации, дисциплинирования мышления своего субъекта. Таким образом методы науки, поставляемые философией – будучи методами мыследеятельности – приложимы не только к науке, но в равной мере и к практике, и к инженерии в той части деятельности их субъектов, в которой те выходят за рамки строго дисциплинарных методов работы. Таким образом, во всех творческих моментах субъектам практики и инженерии, наравне с субъектами науки, естественно опираться на силлогистику, индукцию, дедукцию, диалектику и на любые другие методы, поставляемые философией для организации мышления. Примечательно, что в этой части – в методической поддержке интеллектуальных, творческих моментов деятельности – субъекты всех дисциплин и всех родов деятельности оказываются в одном положении, то есть, имеют нечто существенно общее.

Заметим также, что мы считаем ошибочным относить дедуктивный, диалектический, феноменологический методы к дисциплинарным. Эти методы относятся к мышлению, к творческим актам субъекта деятельности, именно это их предмет и они принципиально недисциплинарены. А дисциплинарные (профессиональные) методы многочисленны и разнообразны равно как и их предметы.

4.2.5 Естественнонаучная методология и методология наук о культуре М. Вебера Заметным событием в области методологии науки было появление работы Макса Вебера «Объективность познания в области социальных наук и социальной политики» /39/. В ней рассматриваются не только социальные, но и экономические аспекты культурной жизни, поэтому не только социальные, но и экономические науки, в том числе управление, можно считать подпадающими под предмет этой работы /39, 562/: «Социальная наука, которой мы хотим заниматься – наука о действительности. Мы хотим понять действительную жизнь в ее своеобразии – установить взаимосвязи и культурную значимость отдельных ее явлений в их нынешнем облике, а также причины того, что они исторически сложились именно так, а не иначе». В своем исследовании Вебер разворачивает методологию познания, альтернативную как естественнонаучной, так и уже упоминавшейся нами методологии обществоведческого исследования Дюркгейма. Естественно, нас интересует первая альтернатива. Признавая вполне возможным проведение исследований в разных методологиях, мы попытаемся сейчас показать, что принятая нами естественнонаучная методология выдерживает критику Вебера и открывает определенную перспективу исследований в своих собственных рамках.

Существенное различие в подходах, не отмечаемое Вебером, но принципиальное для нас, состоит в том, что в естественнонаучной методологии строго различаются предметы науки, инженерии и практики.

Взяв предметом исследований так называемую действительность во всей ее полноте, Вебер на самом деле уже не имел права указывать на недостаточность «объяснительного потенциала» законов естественной науки по отношению к сложности любой реальной ситуации – предмет науки ограничен природными явлениями, реальную же ситуацию (ситуацию практики) определяет множество случайных и волевых причин. Как мы уже показывали в области практики научная «объяснительность» не работает. После натурфилософии уже ни одно современное мировоззрение на «объяснительные» возможности науки в области практики не опирается.

Та же физика в таком, например, объекте как автомобиль «объясняет» фактически единственное явление – процесс стремительного газообразования при взрыве горючего вещества, почти все остальные и многочисленные процессы есть порождение инженерии, создающей конструкцию автомобиля, «количественная» сложность описания которой по сравнению с формулой термодинамики многократно превышает последнюю. Никакой физикой никто не объясняет подавляющее число технических (инженерных) решений, они физикой и не объясняются (конструкция моста, например, может быть как удачной, так и неудачной – при одной и той же физике, то есть в работоспособности моста «объяснительность» идет от инженерного решения). Механизмы инженерии – также реальность, но это уже не предмет науки, у инженерии свой предмет.

Сколь угодно оригинальное инженерное решение есть все же лишь инженерное решение, но не научное открытие.

И еще менее физикой «объясняется» ситуация практики. Тот же автомобиль эксплуатируется в самых разных жизненных обстоятельствах, естественно, никто и не пытается, например, возникшую у кого-то проблему провоза 7 человек в 4-местном автомобиле объяснять не только с позиций физики, но даже и с инженерных позиций. Это уже ситуация «чистой» практики. У Вебера, естественно, и практика входит в действительность, но при таком допущении ясно, что именно проблемы инженерии и практики начинают доминировать в любой реальной ситуации (действительности). И неверной будет попытка объяснять ситуацию практики (реальную ситуацию) с позиций науки.

Не различая предметы науки, инженерии и практики (реальности) методология Вебера, конечно же, имеет множество проблем. Основная критика Вебером естественнонаучного подхода к наукам о культуре сводится к демонстрации им невозможности исчерпывающего объяснения в их рамках (им взяты психологические науки) действительности. Вебер с иронией отмечает /39, 562/: «То, что содержит в себе «законы», которые мы способны различить в необозримом многообразии смен явлений, должно быть единственно существенным для науки.... Та часть индивидуальной действительности, которая остается после вычленения «закономерного», рассматривается либо как не подвергнутый еще научному анализу остаток, который впоследствии в ходе усовершенствования системы «законов» войдет в нее, либо ее просто игнорируют как нечто «случайное» и именно поэтому для науки несущест венное, поскольку она не допускает «понимания с помощью законов», следовательно, не относится к рассматриваемому «типу» явлений и может быть лишь объектом праздного любопытства». Ирония Вебера понятна, но с ней нельзя согласиться. Действительно, оказавшийся вне научного анализа «остаток» до конца не может быть исчерпан никакими будущими исследованиями и, в то же время, его нельзя игнорировать как случайный и тем более он не «объект праздного любопытства» – он просто не предмет науки. Эта «неполнота» науки в нашей методологии как раз ожидаема, поскольку данный остаток есть отчасти предмет инженерии, а отчасти – практики.

Далее Вебер замечает /39, 564-565/: «В социальных науках речь идет о духовных процессах, понять которые в сопереживании – совсем иная по специфике задача, чем те, которые могут быть разрешены с помощью естественных наук. … До сих пор еще бытует мнение, будто задача психологии заключается в том, чтобы играть для отдельных наук о духе роль, близкую математике, расчленяя сложные явления социальной жизни на их психическую обусловленность, сводя эти явления к наиболее простым психическим факторам.... Тем самым была бы создана если не «механика», то «химия» социальной жизни в ее психических основах. … Однако, для достижения цели социальноэкономического познания в нашем понимании, то есть для познания действительности в ее культурном значении и каузальной связи, это не имеет ни малейшего значения». Подобную критику Вебера в определенной степени мы можем воспринять и в свой адрес в виду попытки взять праксеологию в качестве естественнонаучного основания рефлексивного управления. Однако, и данная критическая позиция Вебера не достигает успеха. Во-первых, потому, что Вебер сам неточен в той части, что соотносит психологии (естественной науке) роль научного основания других наук – социальных – наука может быть основанием лишь инженерии, но никак не других наук (также и математика не является естественной наукой, то есть таким основанием). Во-вторых, если под социальными науками Вебера понимать социальную инженерию (методологически тогда все встает на свои места), то все равно слабая обоснованность их психологическими основаниями не есть принципиальное возражение против принципиальной ориентации на естественнонаучные основания социальной инженерии («социальных наук»), но есть лишь свидетельство того, что конкретно психология не является адекватным научным основанием социальной инженерии, а данное положение мы уже вполне поддерживаем.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 40 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.