WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 40 |

И такая ситуация принципиально не меняется даже если в конкретном случае объектная деятельность не дана субъекту управления как реально наличествующая – в виде, например, некоторого действующего предприятия, а является лишь гипотетической – в виде наличия культурных образцов ее профессиональных элементов (процессов, средств, ме тодов, специалистов и прочего). Так, уже профессиональное образование дает человеку представление о бухгалтерском учете, технологической подготовке производства, сбыте, поставке материалов и сырья, маркетинге, экономике предприятия и т.п., поэтому субъект управления на множестве гипотетических специалистов может строить свою управленческую деятельность по сути так же, как он это делает с реальными подчиненными лицами.

Переходя теперь к рассмотрению парадигмы рефлексивного управления, отметим следующую ее особенность – априорное отсутствие объектной деятельности. Причем, здесь ситуация обратная к только что отмеченной – такое отсутствие должно предполагаться даже в случае реального наличия объектной деятельности. Например, в ситуации смены руководителя предприятия, посредством деятельности которого предполагается удовлетворить заявленную общественную востребованность, предприятие реально существует, но для нового руководителя (нового субъекта управления) формально этого предприятия как бы не должно быть. Заметим, что при таком ограничении ранее рассмотренные парадигмы (формы) управления не проходят уже просто потому, что их субъекту «не над чем властвовать» и «нечем управлять» – нет подчиненных специалистов, нет самого объекта управления.

Для осуществления управления в нашем случае руководителю необходимо вначале построить управленческую деятельность (собственную деятельность, отчасти, отсюда и термин «рефлексивное» в названии концепции), а затем создать – посредством привлечения подчиненных лиц – адекватную ей объектную деятельность. И здесь ситуацию такого внеконтекстного, внепрофессионального порождения управленческой деятельности вновь поясняют размышления Мамардашвили о процессе порождения человеческих мыслей /88, 81-83/: «Демокрит различает две категории мысли. Есть мысль, которая равна спонтанному естественному явлению, или, проще говоря, которая приходит нам в голову, то, что слагается и порождается в нашей голове, потому что так работают язык и наши восприятия, и есть еще другая мысль – ее Демокрит называет законнорожденной: мысль, порожденная механизмом порождения мысли, который сам порождает мысль. Следовательно, истинная мысль – это не спонтанная, случайно залетевшая нам в голову, а та мысль, которая производится в пространстве самой же мысли. Приведу такой пример. В чем, в действительности, состоит проблема памяти у Марселя Пруста в его «Поисках утраченного времени», тех отложений непроизвольной памяти, которая в виде чистых воспоминаний может быть обретена снова Проблема памяти состоит не в том, чтобы вспомнить какие-то предметы, а в том, чтобы нечто создать, чтобы вспомнить. Не помнить, чтобы создавать, а создать, чтобы вспомнить, построить в том числе и то «я», которое, по Прусту, эмпирически не дано и которое отлично от «я» писателя как психологического персонажа; то «я», которое строится в пространстве романа, когда он пишется. Лишь тогда своими сцеплениями роман откроет пространство, в котором вспыхнут, появятся воспоминания. Создать – чтобы вспомнить и творить. Вот что у греков называлось законнорожденной мыслью. Создать – чтобы мыслить;

то есть законнорожденной мыслью называлась такая мысль, в кото рой строится не мысль, а строится акт мысли, и тогда появляются те или иные мысли. … Роман сам является миром, внутри которого создаются определенные эффекты, порождаемые романом. В том числе (Пруст это хорошо чувствовал) самим романом порождается его носитель, или писатель. … Роман «В поисках утраченного времени» строится не как произведение, а как «производящее произведение». … Это не логика, не речь, а особые явления. Они являются артефактами, которые есть амплификаторы или усилительные приставки к нашим психическим, ментальным и другим возможностям, через которые – усиливаясь – мы оказываемся в пространстве порожденных мыслей, которые не порождались бы без прохождения через эти производящие произведения, или через артефакты. … Приобщенность к этим машинам или «производящим произведениям», к «логосам» есть мастерство, – они впервые создают человека в его возможности мышления. … Они создают человека, но ведь и человек создает эти машины, – как это может быть … Это парадокс. … Единственное, что остается – принять это как исходный и далее неразложимый факт». Мы предполагаем, что аналогично и управленческая деятельность создается ее субъектом как «порождающее произведение» – субъект управления создает своей деятельностью некий контекст, в котором возникают понятия и предметы (понятийно проработанное дело), а затем выстраивается предприятие (дело) уже в форме объектной, материальной деятельности подчиненных лиц.

Краткое отступление. Поясним ключевое для нашей работы понятие рефлексии. Из БСЭ: «рефлексия (reflexio /лат/ – обращение назад, отражение) – форма теоретической деятельности человека, направленная на осмысление своих собственных действий и законов». Содержание рефлексии определено предметно-чувственной деятельностью.

Рефлексия в конечном счете есть осознание практики, предметного мира. Рефлексия есть метод философии. Давид Юм называет /158, 328/ рефлексией вторичные перцепции (восприятия), то есть, те идеи, которые основаны (вторичны) на уже осуществленном чувственном восприятии (первичном). У Шопенгауэра /153, 61-62/: «Там, где воля достигла высшей степени своей объективации, озарившее умом познание животных, получающих данные от чувств, из чего возникает простое созерцание, ограниченное одним настоящим, – уже становится недостаточным: сложное, многостороннее, способное к развитию, в высшей степени доступное нужде и всяческим ущербам существо, человек, должен был, чтобы сохраняться, быть озаренным двойным познанием. К уму должна была присоединиться как бы возвышенная степень созерцательного познания, его рефлексия: разум, как орудие отвлеченных понятий. С ним появилась обдуманность, содержащая в себе обзор будущего и прошедшего, и, вследствие того, размышление, забота, способность к преднамеренному, от настоящего независимому действию и, наконец, вполне ясное сознание собственной решимости воли, как таковой».

На несколько определений рефлексии ссылается Л.П. Гримак /53, 12-13/: Декарт отождествлял рефлексию со способностью индивида сосредоточиться на содержании своих мыслей, абстрагировавшись от всего внешнего; Дж. Локк разделил философию и ощущения, трактуя первую как особый источник знаний – внутренний опыт (рефлексию), в отличие от внешнего, основанного на чувствах; психолог С.Л. Рубинштейн выделяет два способа жизни: первый – это непосредственная жизнь в межличностных связях, второй (рефлексия) – это способность человека занимать позицию вне жизни, смотреть на жизнь со стороны, именно через рефлексию возникает у человека философское осознание жизни, его нравственное становление.

Нам в перечисленных определениях важно выделить то (и это в них общее), что рефлексия может быть осуществлена человеком только над тем, чем он обладает, – мыслями (у Декарта), чувствами (у Юма и Локка), волей (у Шопенгауэра), непосредственной жизнью (у Рубинштейна). Аналогично и рефлексия в управлении возможна у человека лишь по отношению к своей собственной деятельности. У руководителя рефлексии по отношению к внешним объектам – деятельности подчиненных и управляемому предприятию – быть не может в принципе.

Еще одно важное качество рефлексии, отличающее ее от сознания вообще, – то, что объект сознания при рефлексии воспринимается не в рафинированном (очищенном от самого сознания) виде, но через призму этого сознания (то есть, это ситуация альтернативна к так называемому «чистому» эксперименту – канону классической науки). Мы относим к рефлексии также и симметричную ситуацию, когда объектом служит для субъекта его собственная мыслительная деятельность (сознание), но также взятая не в рафинированном виде (очищенная от всего внешнего), но как раз в контексте актуальных внешних явлений. Над собственной деятельностью субъекта, взятой в рафинированном виде, не может быть осуществлена рефлексия – исчезает момент «отражения» (одного предмета в другом, здесь – собственной деятельности во внешнем явлении или наоборот), то есть, исчезает структура, форма рефлексии. Данное требование вполне согласуется с определениями рефлексии Юма, Локка и Рубинштейна, и разводит нас с определением Декарта.

Примечателен взгляд на рефлексию у В. Белинского /29+, 613/:

«Тут-то и возникает в человеке то, что на простом языке называется и “хандрою”, и “мнительностью”, и “сомнением”, и другими словами, далеко не выражающими сущности явления, и что на языке философском называется рефлексией. Мы не будем объяснять ни этимологического, ни философского значения этого слова, а скажем коротко, что в состоянии рефлексии человек распадается на два человека, из которых один живет, а другой наблюдает за ним и судит о нем. Тут нет полноты ни в каком чувстве, ни в какой мысли, ни в каком действии: как только зародится в человеке чувство, намерение, действие, тотчас какой-то скрытый в нем самом враг уже подсматривает зародыш, анализирует его, исследует, верна ли, истинна ли эта мысль, действительно ли чувство, законно ли намерение, и какая их цель, и к чему они ведут, – благоуханный цвет чувства блекнет, не распустившись, мысль дробится в бесконечность, как солнечный луч в граненом хрустале, рука, подъятая для действия, как внезапно окаменелая останавливается на взмахе и не ударяет...

Так робкими всегда творит нас совесть, Так яркий в нас решимости румянец Под тению тускнеет размышленья,...

говорит Шекспиров Гамлет, этот апофеоз рефлексии. Ужасное состояние!».

Однако, далее Белинский отмечает /29+, 613/: «Но это состояние сколько ужасно, столько же и необходимо. Это один из величайших моментов духа. Полнота жизни – в чувстве, но чувство еще не есть последняя ступень духа». Указание Белинского на «обратную сторону» рефлексии очень важно, однако, отметим, что негативное проявление рефлексии не является абсолютным, принципиальным. Часто оно является следствием отчуждения субъекта – отчуждения «делания им дела» от «делания им себя». Преодолением такого отчуждения (а это один из важнейших моментов в концепции рефлексивного управления) как раз преодолеваются те «хандра», «мнительность», «сомнения», о которых говорит Белинский. Конец отступления.

Для рефлексивного управления характерно отсутствие не только конкретной, наличествующей объектной деятельности, но также и конкретной, наличествующей востребованности. Рефлексивное управление, таким образом, обобщает ситуацию еще больше, вводя в свои рамки актуализацию, конкретизацию и самой востребованности. Субъект управления пребывает во множестве проявленных, скрытых и даже лишь потенциально возможных востребованностей, поэтому данное обобщение, с одной стороны, существенно раздвигает рамки приложения рефлексивного управления, а, с другой стороны, позволяет ввести в управленческую деятельность специализацию, которая может быть выстроена, например, по принципу адекватности классификации востребованностей.

Специализацией достигается упрощение построения управленческой деятельности за счет того, что субъект управления преодолевает сложность бесконечного разнообразия практики актуализацией для себя какой-то одной ее области. Свойство специализации рефлексивного управления отчасти соответствует положению, существующему в любой профессиональной области – каждая из них «внутри себя» специализирована. Но есть и существенное различие – управление работает со всем континуумом востребованностей (случай, когда востребованность непосредственно снимается некоторой профессиональной деятельностью, можно также считать, хотя и вырожденным, но управлением) в то время, как любая другая профессиональная деятельность имеет дело исключительно с определенным (всегда ограниченным) классом востребованностей.

Сняв с рефлексивного управления внешние ограничения, мы приходим к определенной самодостаточности субъекта управления. И сущностью практики рефлексивного управления теперь можно считать самоосуществление ее субъекта. Причем, демаркационная линия между профессиональным рефлексивным управлением и другими видами рефлексивного управления (а они есть – это и духовное самоосуществление человека, и строительство человеком личной жизни, и другие) состоит в социальной институциализированности профессионального управления, признаками которой являются, во-первых, социальный статус (значи мость) востребованности, актуализированной субъектом управления, вовторых, привлечение профессиональных институтов (деятельностей) для выстраивания адекватной объектной деятельности. Таким образом:

Под рефлексивным управлением (практикой рефлексивного управления) будем понимать: 1) актуализацию социально значимой востребованности; 2) построение множества уникальных управленческих понятий (абстракций) и отношений на этом множестве – так называемого концептуального предприятия; 3) осуществление деятельности концептуального предприятия – управленческой деятельности, в том числе за счет привлечения к интерпретации понятий концептуального предприятия профессиональных специалистов.

Итак, управление не только организация дела (актуализация востребованности и построение концептуального предприятия), то есть, некоторая прелюдия, предпосылка к делу, но и само осуществление этого дела – осуществление деятельности концептуального предприятия.

Практика рефлексивного управления тем самым предполагает определенную целостность, полноту.

Здесь может возникнуть вопрос: «Об абстракции чего идет речь, если нами не допускается априорная объектная деятельность» – В рефлексивном управлении абстрагирование (отвлечение) осуществляется относительно конкретности воплощения вводимых понятий, представлений. Понятия субъекта управления вводятся принципиально невоплощенными в каком-либо физическом материале, процессе. Осуществимость представлений даже не составляет проблемы для субъекта управления. Она возникнет после, но уже не как ключевая проблема управления. Процесс абстрагирования – порождение новых понятий – составляет принципиальное профессиональное отличие рефлексивного управления от других профессиональных областей. Итак, «физическое» воплощение абстрактных понятий (их интерпретация процессами профессиональных деятельностей подчиненных лиц) никогда не составляет содержание управления – управление «доходит» лишь до стыка с профессиональными (объектными) деятельностями, но в них самих никогда не «переходит».

К понятию рефлексивного управления нет априорных понятий типа:

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 40 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.