WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 52 |

С 1 января 1936 г. в Дальстрое была введена система удержания 85% заработка рабочих-лагерников на их содержание (280 руб. с рабочих и 500 руб. с инженерно-технических работников и служащих). Остальная часть заработка полностью выдавалась на руки. Например, если забойщик 7 разряда (тарифная ставка 427 руб.) выработал норму на 150%, то его общий заработок составлял 640 руб. 50 коп. Из этой суммы удерживалось 280 руб., на руки выдавалось 360 руб. 50 коп.6 Кроме этого за высокие производственные показатели, заключенные могли быть досрочно освобождены или переведены в разряд колонистов1.

Для сравнения в золотодобывающей промышленности ДВК месячный заработок спецпоселенцев на основном производстве составлял 115-120 руб., дневной – 5 руб. 10 коп.

Советская Колыма. - 1938. - 4 января.

См. : Советская Колыма. - 1938. - 5 февраля и др.

Там же. Д. 455, Л. 70об.

Там же. Д. 402, Л. 148.

ГАМО, Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 4, Л. 3.

ГАМО, Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 476, Л. 132-133.

В северных приисковых районах, где был установлен повышенный прожиточный минимум, зарплата доходила до 135-145 руб. в месяц и 5,5-6 руб. в день. В дальнейшем заработная плата увеличивалась, но одновременно происходило и повышение стоимости жизни2.

Режим содержания заключенных в лагерях Дальстроя в 1932-1937 гг. многие исследователи называют относительно «либеральным», «мягким»3. Хотя бытовые условия содержания заключенных и в этот период были крайне тяжелыми. В конце 1934 г. по результатам проверки лагерей руководство Дальстроя констатировало, что питание, снабжение и размещение заключенных находится в плохом состоянии, вследствие чего среди заключенных на почве недоедания и недоброкачественной пищи распространялись различные заболевания.

Палатки, где жили заключенные, не были утеплены, печи не были исправны, отсутствовали полы. Постельные принадлежности большей частью также отсутствовали, пищу готовили в перерезанных бочках и котлах, индивидуальных мисок и ложек у заключенных не было, в большинстве своем они ели из банок, или по несколько человек из одной бочки. Хлеб выпекался сырой4.

Количество и качество питания заключенных напрямую зависело от их производственных показателей, т.е. нормирование количества и качества пищи зависело от процента выработки производственной нормы. Таким образом, труд заключенных стимулировался дополнительным и улучшенным питанием. Трудовые зачеты, от которых зависели нормы питания, получала вся бригада, что дополнительно стимулировало работу каждого в отдельности. Директивно устанавливаемые нормы выработки зависели от нескольких условий: температуры, продолжительности рабочего дня, вида земляных работ, степени сложности отрабатываемых грунтов и т.д.5 Питание в лагере осуществлялось двумя путями: через общий для всех заключенных «котел» и через «ларек», где можно было приобрести те или иные продукты за лично заработанные деньги.

В сентябре 1938 г. руководство Дальстроя для заключенных горнодобывающей промышленности и дорожного строительства были установлены особая (110% и более процентов плана), повышенная (до 110%), улучшенная (до 100%), производственная (до 90%), общая (до 75%), штрафная (до 59%)6 категории питания. При этом “из числа лагерников” более Там же. Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 7, Л. 159-161.

Кочегарова Е.Д. Золотопромышленность Дальнего Востока (1922-1940 гг.). Исторический опыт. Канд. диссерт. на соискание уч. степени канд. истор. наук. – Благовещенск, 2002. – С. 285.

См.: Бацаев И. Д. Колымская гряда архипелага ГУЛаг (заключенные). // Исторические аспекты СевероВостока России: экономика, образование, колымский ГУЛаг. - Магадан, 1996. - С. 49. Козлов А. Г. Севвостлаг НКВД СССР (1937-1941). // Исторические исследования на Севере Дальнего Востока. - Магадан, 2000. - С. 81.

Пилясов А. Н. Закономерности и особенности освоения Северо-Востока России (ретроспектива и прогноз). – Магадан, 1996. – С. 72. Широков А. И. Дальстрой: предыстория и первое десятилетие. - Магадан, 2000. - С. 81.

ГАМО, Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 9, Л. 212-214.

ГАМО, Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 20, Л. 3-16.

Там же. Д. 41, Л. 103-104.

70% не выполняли установленных норм, и около половины из этого числа выполнили их не более чем на 30%1. А. Н. Пилясов утверждает, что в конце 1930-х гг. средняя дневная производственная норма продовольствия заключенного составляла 2100 ккал на одного человека.

При сопоставлении продовольственной нормы и потребления энергии на горных немеханизированных работах, по мнению ученого, обнаруживается 20-40%-й дефицит калорий2. По всей вероятности, данный показатель должен быть еще более увеличен, поскольку в своих воспоминаниях бывшие заключенные единодушны в том, что в результате хищений до заключенных доходило значительно меньше и без того строго лимитированного количества продовольствия3.

Периодически повышавшиеся нормы выработки ложились на заключенных тяжелым бременем. Как свидетельствуют многие бывшие узники, отбывавшие наказание на приисках Дальстроя, и в частности М. С. Ротфорт, что даже «самые крепкие мужики не в силах были выработать норму»4.

В 1938-1941 гг. режим содержания и трудового использования заключенных был серьезно ужесточен, внутри лагеря начался новый виток репрессий против так называемого контрреволюционного элемента. Более жестким стал контроль за соответствием норм питания нормам выработки5.

Высшей точкой эксплуатации заключенных в горнодобывающей промышленности Дальстроя можно считать 1938-1939 гг. Кроме того, что их разрешалось задерживать на производстве до 16 часов в сутки6, режим содержания отличался особой суровостью. «Отказчики от работы и злостно не выполняющие нормы работы» переводились на штрафное питание, на приисках были организованы особые карцеры для водворения в них самых “злостных отказчиков” и “нарушителей лагдисциплины”7.

Ежедневные физические сверхнагрузки серьезно подрывали здоровье и неизбежно вели к повышенной смертности среди заключенных. М. Б. Миндлин вспоминал, что в 5 часов утра был подъем, затем прием «пищи-баланды», уборка, поверка, построение на работу. С утра до 6 вечера тяжелый труд в забое с тачкой и кайлом, коротким перерывом на обед, который дневальный приносил в забой. На работу заключенный шел как пьяный, шатаясь от Там же. Д. 642, Л. 12.

Пилясов А. Н. Закономерности и особенности освоения Северо-Востока России (ретроспектива и прогноз). – Магадан, 1996. - С. 74.

См. наприме, Владимирова Е. Л. Письмо в ЦК КПСС // Краеведческие записки. – Магадан, 1992. – Вып. 18. - С. 122.

Ротфорт М. С. Колыма - круги ада. - Екатеринбург, 1991 г. - С. 34.

ГАМО, Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 34, Л. 4.

Там же. Д.34, Л. 149; Д. 43, Л. 77.

ГАМО, Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 49, Л. 114. Норма штрафного питания составляла 400 г хлеба, 10 г муки подболточной, 33 г крупы, 100 г консервов, 5 г растительного масла, 20 г соли, 3 г чая, 17 г томатов, 100 г рыбы в сутки. В карцере в сутки выдавалось только 400 г хлеба и кипяток.

голода, нервного напряжения, от издевательств со стороны лагерных «придурков» и бригадиров из числа заключенных1.

О бытовых условиях заключенных при таком к ним отношении лагерная администрация почти не заботилась. Так, другой бывший узник колымских лагерей И. П. Алексахин писал о том, что первые две зимы они ночевали в брезентовых палатках, для отопления служили две железных бочки (с наступлением холодов заключенные сами после работы собирали дрова), но тепла не хватало и часто за ночь волосы примерзали так, что по утрам их приходилось отрывать от обледенелого брезента. Спутниками заключенных были смертельная усталость и чувство постоянного голода2.

Кроме ограниченного количества и однообразного рациона питания, заключенные страдали еще и от процветавшего в лагерях воровства. В частности в феврале 1938 г. было установлено, что на прииске «Верхний Ат-Урях» СГПУ из 800 положенных кг картофеля в «котел» не доложили 200 кг, на соседнем прииске «Нижний Ат-Урях» не доложили 150 кг картофеля3. На подлагпункте «Разведчик» при проверке его А. А. Ходыревым было установлено значительное хищение хлеба и спирта4. Кроме этого заключенные находились почти ти в полной информационной изоляции от окружающего мира, что психологически очень тягостно воздействовало на них5.

Заключенные пытались сопротивляться лагерному режиму, который усугублялся произволом уголовников внутри самой зоны6. Основными формами сопротивления были попобеги7, неповиновение лагерной администрации и отказ от работы, специальное нанесение себе разного рода увечий (чаще всего отрубалась кисть руки, пальцы) с целью перевода на менее тяжелую работу. Одновременно большое количество увечий и смертей становилось следствием отсутствия заботы о технике безопасности и при притупленном чувстве самосохранения, у истощенных людей. Нередким явлением в лагерях и на приисках был суицид8.

Миндлин М.Б. Первая зима на Колыме. // Краеведческие записки. - Магадан, 1992. - Вып. 18. - С. 44, 46-47.

Алексахин И.П. также пишет, что «наш быт, всю нашу лагерную жизнь отравляли бытовики, а точнее уголовники, урки, ибо они являлись опорой лагерной администрации и занимали привилегированное положение, будучи завхозами, старостами, поварами, нарядчиками и даже заведующими складами» (см.: Алексахин И.П. Колымские этапы. // Краеведческие записки. - Магадан, 1989.- Вып. 16. - С. Алексахин И.П. Колымские этапы. // Краеведческие записки. - Магадан, 1989. - Вып. 16. - С. 109-110.

ГАМО, Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 31, Л. 167.

Там же. Д. 34, Л. 93.

Миндлин М.Б. Первая зима на Колыме // Краеведческие записки. - Магадан, 1992. - Вып. 18. - С. 47.

См. например, Миндлин М.Б. Первая зима на Колыме // Краеведческие записки. - Магадан, 1992. - Вып. 18. - С. 42-52 и др.

Подробнее о бегстве в рассматриваемый период, как основной форме сопротивления заключенных подробнее см.: Бацаев И.Д. Колымская гряда архипелага ГУЛаг (заключенные). // Исторические аспекты Северо-Востока Росии. - Магадан, 1996. - С. 52-55; Козлов А.Г. Севвостлаг НКВД СССР (1937-1941). // Исторические исследования на Севере Дальнего Востока. - Магадан, 2000. - С. 81; Широков А.И. Дальстрой: предыстория и первое десятилетие. - Магадан, 2000. - С. 112-113.

Владимирова Е.Л. Письмо в ЦК КПСС // Краеведческие записки. – Магадан, 1992. – Вып. 18. – С. 124. О частых случаях самоубийств заключенных в лагерях Дальстроя свидетельствуют в своих воспоминаниях И.П.

Алексахин, М.Б. Миндлин, Г.Д. Кусургашев и многие другие.

Санитарное состояние подавляющего числа лагерных подразделений было крайне неудовлетворительным. В 1938 г. в ряде подразделений отдельного лагерного пункта (ОЛП) ЮГПУ отсутствовали постельные принадлежности, заключенные спали «на голых топчанах» и даже прямо на полу. Скученность в помещениях приводила к распространению вшивости, смена белья производилась несвоевременно, люди подолгу не пользовались баней. Вследствие недостатка медикаментов, например, открытые раны на ногах, образовавшиеся от потертостей, обрабатывались бензином. На приисках «Нечаянный» и «Таежник» имели место скоропостижные случаи смерти среди заключенных по не установленным причинам. В ОЛП СГПУ также почти полностью отсутствовали медикаменты, больные не изолировались и продолжали распространять инфекционные заболевания среди здоровых. На подлагпункте «Мальдяк» заключенным в течение месяца вообще не оказывалось никакой медицинской помощи1.

Параллельно с системой прямой зависимости питания от норм выработки на горных работах и на дорожном строительстве существовала так называемая «система зачетов». В 1938 г., при выполнении заключенным производственных норм на 100% ему за месяц пребывания в лагере засчитывалось 46 дней, при выполнении норм на 105% - 92 дня, при 110% - 135 дней. В отношении тех, кто до конца промывки стабильно выполнял не менее 120% плана, К. А. Павлов обещал рассматривать вопрос о снижении срока заключения до полутора лет. Если при этом заключенный отбыл половину срока, начальник Дальстроя обещал ставить вопрос о его досрочном освобождении2.

Постепенно сложилась система поощрения заключенных за перевыполнение плановых заданий: денежное и продуктовое премирование, досрочное освобождение, сокращение срока, перевод на положение вольнонаемных с колонизацией на Колыме и предоставление работы по специальности в отношении «лучших производственников». Так, например, за золотые самородки, сданные в золотоприемную кассу прииска, полагалась оплата наличными из расчета 50 коп. за 1 г (если самородок весил до 100 г) и 1 руб. за 1 г (если самородок весил более 100 г), 50% полагавшейся суммы разрешалось отоваривать в ларьке. Задержка сдачи самородков рассматривалась как хищение и влекла за собой уголовную ответственность3.

Премировались также и те заключенные, которые предлагали рационализаторские предложения, усовершенствования или изобретения для внедрения на производстве4.

На 1939 г. для заключенных, перевыполнявших установленные нормы выработки, была установлена прогрессивная доплата в процентах к сдельному заработку для десятников ГАМО, Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 32, Л. 10-11.

ГАМО, Ф. Р-23сч, Оп. 1, Д. 36, Л. 2.

Там же. Д. 34, Л. 92, 115.

Там же. Д. 40, Л. 191.

(кроме осужденных по «контрреволюционным статьям»), заключенным, выполняющим работу административно-технического персонала, а также заключенным и их бригадирам, работающим в забое. Деньги выдавались на руки. Сдельный заработок заключенного в забое (без начислений за перевыполнение норм выработки) за месяц равнялся 210 рублям, за содержание в лагере удерживалось 104 руб., сдельный заработок бригадира составлял 158 рублей и за содержание с него не высчитывали1.

Таким образом, в лагерной экономике сложилась своеобразная система полной «самоокупаемости». Кроме того, что заключенные были насильственно доставлены на СевероВосток, помещены за колючую проволоку, выполняли тяжелые физические работы при удлиненном рабочем дне, они вынуждены были еще полностью оплачивать затраты на свое содержание в лагере (включая затраты на питание, вещевое довольствие, содержание военизированной охраны и лагерной администрации и т.д.).

Весьма важными формами поощрения за высокую производительность труда для заключенных являлись условно-досрочное освобождение и сокращение срока наказания. В сентябре 1940 г. за «высокие показатели производительности труда и дисциплины на производстве и в лагере» от дальнейшего отбывания наказания из лагерей горнопромышленных управлений приказами по ГУСДС НКВД СССР было освобождено не менее 79 чел.2 В 1941г.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.