WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |

Адвокаты связаны обязательствами перед своими клиентами, судом и верховенством права. Поэтому коммерческий расчет не должен быть главенствующим мотивом их поступков. Охота за гонораром не должна подменять служение публике.

Юридическое общество Англии и Уэльса декларировало:

«Поскольку наивысшей обязанностью адвокатов является служение закону, клиенту и суду, коммерческие соображения не могут быть главенствующими мотивами при определении того, как и кому будут оказываться юридические услуги».

Канон 12 Кодекса американской коллегии адвокатов говорит;

«...никогда не следует забывать, что юридическая профессия — это одна из составляющих системы правосудия, а не просто выгодное коммерческое предприятие».

Адвокаты должны, вне всякого сомнения, учитывать экономические факторы, которые остаются важными и доминирующими факторами в нашем обществе. Учет этих факторов необходим для того, чтобы эффективно оказывать юридические услуги на современном уровне. Однако и при таких обстоятельствах коммерческий расчет не должен брать верх над профессионализмом и социальной ответственностью. Адвокаты — не сыновья Меркурия, а дети Минервы, и не следует пытаться навязать им других родителей.

Если юридическая профессия намерена сохранить свою особую роль в обществе, ее члены должны совершенствовать свои этические нормы, в особенности нормы, связанные с независимостью.

Адвокаты должны показать, что соблюдение норм профессиональной этики и соблюдение принципа независимости — это не просто способ сохранения их корпоративных привилегий, но способ обеспечения реальной защиты прав клиента, свободного общества и верховенства закона.

О КОДЕКСЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЧЕСТИ АДВОКАТА (нравственные начала в уголовном процессе)* М.А. Гофштейн ЭТИКА И УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС Когда-то, очень давно, в годы «глухого тоталитаризма», пришлось мне быть свидетелем происшедшего в судебном заседании довольно необычного диалога между председательствовавшим и адвокатом. Подсудимый, в биографии которого годы, проведенные в заключении за различные преступления, значительно перевешивали другую часть жизни, свою виновность по данному делу отрицал. Не помню уже, чем и как доказывалась его вина. Запомнилось другое. Защищавший его адвокат начал свою речь словами, заставившими всех нас вздрогнуть. Он сказал: «Я не могу скрыть отвращения к своему подзащитному...» Эту тираду резко перебил председательствовавший, предложив адвокату немедленно публично извиниться перед подсудимым. В противном случае, сказал судья, он поставит вопрос о замене адвоката ввиду нарушения последним права на защиту. Был объявлен перерыв, а затем адвокату пришлось выполнить распоряжение судьи.

Может, и не стоило бы вспоминать этот странный случай: чего, мол, на свете не бывает, хотя тогда в кулуарах суда и юридической консультации реакция адвокатов на беспрецедентную бестактность коллеги была единодушно возмущенной. Адвокаты отдали дань уважения (смешанного, не скрою, с некоторым удивлением) неожиданному проявлению судейских эмоций по такому нетипичному поводу. Известно, что характер судейской профессии и личный опыт давно работающего судьи, которому, как правило, приходится убеждаться, что большинство сидящих на скамье подсудимых является действительно преступниками, порождает у некоторых определенную профессиональную деформацию, характеризующуюся порой проявлением равнодушия. «Внимание судьи вообще притупляется, и он делается маловпечатлителен к особенностям отдельных случаев»**. К этим психологически-профессиональным дефектам, способам преодоления которых у нас, к сожалению, в университете не учат (и лучшим средством против которых является суд присяжных), следует добавить специфику того времени. «Наш» же судья оказался, как говорится, на высоте. Сегодня, когда я рассказываю эту историю, многие удивляются: неужели «в те годы» судья мог так отреагировать Хорошие судьи были во все времена, как, впрочем, и плохие адвокаты. Правда, жизнь принципиального судьи никогда не бывает легкой.

Итак, что же заставило вспомнить этот давний и основательно забытый эпизод Конечно, не желание удержать коллег от подобного рода эксцессов. Вряд ли в сегодняшней адвокатской среде возможно такое: изменились времена, и нравы, и уровень университетского образования. Важны здесь, скорее, не само содержание инцидента, а порожденные им вопросы.

* «Проблемы российской адвокатуры». Сб. статей. М., 1997. С. 117-125.

** Владимиров Л.Е. Суд присяжных. Харьков, 1873 С. 59.

В данном случае судья расценил как нарушение адвокатом права на защиту проявленное им грубое неуважение к личности его подзащитного. Почему Разве хоть одна из норм уголовно-процессуального закона прямо требует от адвоката-защитника (да и от других участников процесса) «уважать» человека, которому предъявлено обвинение и который в глазах потерпевшего и многих других выглядит преступником А статья 342 УПК Российской Федерации, содержащая перечень основания к отмене или изменению приговора, — разве предусматривает она такое основание, как «проявленное неуважение к личности обвиняемого» Да и, в конце концов, взаимоотношения лиц, участвующих в судопроизводстве, степень уважительного отношения к каждому его участнику, тем более к подсудимому, — это же сфера не процессуальная, а скорее нравственная, этическая.

Другое дело — отношение к суду. Уважения к нему требует даже специальный законодательный акт, содержащий довольно жесткие санкции за его нарушения.

Вероятно, не случайно нет специального закона об уважении к обвиняемому, это выглядело бы просто нелепо. Так рассуждают некоторые практики, с которыми пришлось говорить.

Вторгаясь в сферу профессиональной судебной и адвокатской.этики, мы должны, прежде всего, ответить на вопрос: «а существует ли она» Вопрос этот сегодня выглядит немного странным. Однако несколько десятилетий назад он был актуален.

В свое время еще Энгельс сказал, что каждая профессия имеет свою собственную мораль.

Несмотря на авторство, это высказывание непонятным образом, видимо по недосмотру, оказалось вне поля зрения теоретиков. Долгие годы они утверждали обратное, во всяком случае» говоря о профессиональной этике юриста — судьи, прокурора или адвоката. По их словам, никакой такой профессиональной этики, отличной от «этики советского человека», нет и быть не может, все это выдумки буржуазного толка, и т.д. и т.п. Со временем эти люди, в числе которых были и настоящие ученые, изменили свои взгляды.

Сегодня уже никто из процессуалистов не взялся бы отрицать наличие судебной этики и адвокатской этики как ее составной части. Исследованию проблем профессиональной этики адвоката посвящено немало публикаций. хотя число их значительно уступает числу работ, опубликованных за рубежом.

Разумеется, профессиональная этика адвоката существует подобно тому, как существует этика врача (что никому не кажется странным) или этика торговца (что у нас обычно вызывает усмешку; и напрасно!).

Если этику вообще можно рассматривать в качестве регулятора человеческого поведения, то в данном случае, естественно, речь идет о профессиональном поведении. И даже более того — о профессиональном достоинстве. Собственно, правильней было бы говорить о профессиональной морали, о профессиональной нравственности, ибо этика суть наука о ее принципах, структуре, динамике развития и т.п. Но так уж повелось.

Понятно, что в сфере судебной деятельности, в правосудии, главенствует закон, и именно закон определяет поведение представителей профессии. Однако закон не действует автоматически. Он, если можно так сказать, проходит через голову человека. И то, как он применяется, во многом зависит от моральных принципов и установок, которые человек исповедует. В судопроизводстве же (как и в праве вообще) моральные принципы и правовые веления тесно сплетены.

Профессия — судебная, адвокатская этика преломляет, если можно так сказать, бытующие в обществе моральные нормы и принципы, то есть представления о нормальном и допустимом, о похвальном и постыдном, о добре и зле и т.п. через призму специфических условий, в которых протекает деятельность людей этой профессии. Это «преломление» не изменяет сущности моральных взглядов и представлений, а, пожалуй, только дополняет их какими-то новыми, присущими профессии нормами. Разумеется, сфера человеческих взаимоотношений имеет выраженный нравственный (или безнравственный — «человек человеку волк») характер. Однако исполнение предписаний процессуального закона, поскольку они касаются прав человека, должно носить безусловно нравственный характер. Давно известна провозглашенная когда-то мудрость о том, что поиски истины возможны только на нравственной основе. Нарушение этого правила в судопроизводстве чревато нередко трагическими судебными ошибками.

Сколько ни в чем не повинных людей поплатилось в свое время жизнью в результате безнравственных методов ведения следствия, повлекших ложные показания и самооговоры! Безнравственность всегда негуманна, потому что противоречит бытующим в человеческом обществе представлениям о добропорядочности и подлости или предательстве, о лучших человеческих идеалах и велениях совести. Ведь слово «гуманность» означает «человечность». Если же не рассматривать участников, скажем, уголовного процесса с позиций человеческих, то есть нравственных отношений, то такой субъект процессуальной деятельности, как обвиняемый, превращается в некий объект, по отношению к которому возможен всякого рода произвол. И то, что именуется объективным вменением, — обвинение, игнорирующее отсутствие субъективной стороны состава преступления — вины, а также всякие иные ущемления его прав. Таких примеров, к сожалению, до сих пор немало.

Работник химкомбината, страдающий профессиональным заболеванием урологического характера, был обвинен в злостном хулиганстве. Его «преступление» выразилось в том, что, не будучи в состоянии сдержать независящие от его воли позывы, он, находясь поздним вечером в метро, выбежал на станции из поезда и, не найдя туалета (их, увы, нет в московском метрополитене!), вынужден был, прикрываясь полами пальто, оправить «малую нужду» в урну на перроне. Он был признан виновным и осужден, хотя сам суд признал, что в его действиях отсутствовал признак явного неуважения к обществу. Таким образом выходит, что осудили его за «тайное» проявление неуважения. Московский городской суд по жалобе зашиты отменил приговор и прекратил дело производством за отсутствием состава преступления. В данном случае, как будто бы, не было ничего противозаконного, просто к человеку и предварительное следствие и суд первой инстанции отнеслись как к неживому существу, как к вещи.

В свое время известный психолог Э. Фромм отмечал, что неограниченная, то есть игнорирующая нравственные нормы «полная власть над другим человеком... превращает его в вещь, в нашу вещь» и «порождает возможность заставить человеческое существо страдать, мучить его страданием»*. Соблюдению нравственных правил ведения следствия посвящена, как известно, специальная норма закона — ст. 20 УПК РФ, содержащая запрет домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер. Существуют, однако, выработанные многолетней практикой способы обхода этих предписаний: обман, посулы и прочие «хитрости», именуемые почему-то тактическими приемами ведения следствия. Чтобы противостоять искажениям закона, надо хорошо представлять себе его нравственный смысл, и в этом, думается, одна из задач профессиональной адвокатской этики. Ведь если даже не говорить об умышленных нарушениях закона, о злоупотреблениях властью и тому подобных * Фромм Э. Человеческая ситуация. М.. 1995. С. 106.

неправомерных действиях, ставящих человека в зависимое положение от властных органов, нельзя не сказать, что процессуальный регламент, при всей его строгости, не исключает неоднозначного понимания смысла закона, неправильного его толкования.

Нравственные установки и принципы, которыми должен руководствоваться каждый субъект процессуальной деятельности, помогают понять смысл правовой нормы. К этому надо добавить, что в отличие от норм материального уголовного права, нравственный смысл которых лежит на поверхности («не убий!», «не укради!» и т.д.), нравственный смысл нормы уголовного процесса иной раз ускользает из поля зрения участника судопроизводства, находящегося в плену своих процессуальных задач. Известен довольно комичный случай, когда соискатель ученой степени, следователь, при защите кандидатской диссертации на вопрос о том, в чем смысл требований статьи 201 УПК, обязывающей следователя предоставить обвиняемому для ознакомления материалы дела в подшитом и пронумерованном виде, ответил не задумываясь: «Чтобы не дать возможности обвиняемому уничтожить доказательственные материалы».

Разумеется, важно и это. Но все же законодатель преследовал не только и не столько эту чисто прагматическую цель. Ясно, что правило это должно препятствовать возможности фальсифицировать материалы дела, «обогащать» дело неизвестными обвиняемому данным и после того, как он ознакомился с ним и получил возможность заявлять ходатайства и готовиться к защите от обвинения всеми установленными в законе способами. Это правило входит в арсенал средств защиты. Так же, как и другое, не менее важное правило- право обвиняемого иметь свидание со своим защитником наедине.

Известно, что следственные власти порой не склонны считаться с этим велением закона.

Когда это неправомерное (и, разумеется, безнравственное) стремление узнать содержание конфиденциального разговора обвиняемого с защитником становится известным, возникает, мягко говоря, неловкая ситуация.

Однажды Президиум Московской областной коллегии адвокатов получил представление весьма высокого следственного органа, содержащее требование об исключении адвоката М. из членов коллегии. Прегрешения адвоката заключались, по мнению автора представления, в том, что в беседе, происходившей в следственном изоляторе наедине, он «уговорил» своего подзащитного отказаться от признания своей виновности по нескольким эпизодам обвинения, где не было иных доказательств, кроме признания.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.