WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 |

Л.М. Гаврилина ном поле появляется концепция Х. Зедльмайра об «истории искусства как истории религии»1, в которой отражается представление о том, что искусство есть форма общения человека со сферой божественного и что подлинным искусством является лишь то, которое вовлечено в религиозный культ. У него рождается смелое, захватывающее дух предположение о том, что понятая таким образом история искусства близка к тому, чтобы занять «преимущественное положение среди наук о духе». По сути, искусством называлось только искусство религиозное, опыт религиозный предельно сближался с опытом эстетическим, сама религия становилась в некотором роде искусством. Так, для Г. Честертона, Д. Ньюмена, Ш. Пеги католичество являлось «самой поэтической религией».

С другой стороны, в романтическом движении искусство рассматривалось как явление столь же важное и существенное, как и религия, или даже само объявлялось религией. Романтики создали культ творчества и творца. Творческий процесс рассматривался как нечто трансцендентное, создание художественного произведения уподоблялось процессу божественного творения вне зависимости от темы, сюжета. Примечательны в этом отношении слова Гете, который был величайшим авторитетом для многих романтиков: «Религия находится в таком же отношении к искусству, как и всякий другой из высших интересов жизни. Ее надо рассматривать лишь как материал, совершенно равноправный с материалом, доставляемым искусству прочими сторонами жизни. Точно так же вера и неверие – это отнюдь не те критерии, с помощью которых должны восприниматься произведения искусства. Наоборот, для их восприятия нужны совершенно другие человеческие силы и способности. Искусство должно служить тем самым органам, которыми мы его воспринимаем… Религиозный сюжет тоже может быть хорошим материалом для искусства, однако лишь в том случае, если он дает что-либо общечеловеческое»2.

Зедльмайр Х. Искусство и истина. Теория и метод истории искусства. СПб., 2000. С. 122 – 123.

Эккерман И.П. Разговоры с Гете в последние годы его жизни. М.;

Л., 1934. С. 237.

Глава 3. Религия в системе культурного универсума Имея в виду существовавшие в истории человеческой культуры тесные, сложные и иногда полярно оцениваемые взаимоотношения религии и искусства, попробуем их представить как два разных феномена культуры.

Религию в самом общем виде можно определить как особый способ организации духовного опыта человечества, в основе которого лежит вера в существование сверхчувственной реальности, имеющей власть над земным, чувственным миром. Не случайно религиозный опыт часто описывается как «чувство зависимости, принимающее форму чувства тварности, чувства собственного ничтожества и преходящности в сопоставлении с тем, что возвышается над всеми творениями… чувство религиозного благоговейного ужаса и бессилия перед “mysterium tremendum” (неслыханной тайной). И, наконец, это чувство томления по трансцендентному существу, чарующему нас»1. Это описание религиозного опыта, сделанное Рудольфом Отто (1869 – 1937) в книге «Священное», получило большую известность и признание в современном религиоведении.

Чувство зависимости и подчинения признается одним из основных в отношении человека к сверхчувственному миру.

Искусство – способ образного освоения реальности, то есть способ образного выражения людьми своих внутренних состояний и отношений с окружающим через формообразование, своего рода «моделирование культурных ситуаций с помощью образных заместителей реальности. Такое “прожективное” воспроизведение и изменение жизненной среды обусловливает большую эффективность реальной деятельности, поскольку, вопервых, не дает угаснуть вниманию людей к рутинным аспектам повседневной жизни, а во-вторых, позволяет выявить новые связи и возможности, содержащиеся в этой среде»2.

Искусство может моделировать любые культурные ситуации и передавать разные оттенки эмоционального состояния Цит. по: Кимелёв Ю.А. Философия религии: Систематический очерк. М., 1998. С. 53.

Киященко Н.И. Искусство: образное освоение реальности // Морфология культуры. Структура и динамика. М., 1994. С. 163.

Л.М. Гаврилина людей. Это может быть и «чувство зависимости и подчинения», рождаемое религиозным опытом, и чувство торжества от ощущения господства над миром. Сам же художник может при этом также испытывать разные чувства: чувство свободы и творческой радости, когда «формообразование» совпало с замыслом (вспомним: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!»), и чувство бессилия, собственной никчемности, когда это не удается.

Онтологический аспект в соотношении религии и искусства проанализировал Д.М. Угринович в широко известной книге «Искусство и религия»1. Он выделяет в человеческой практике две стороны, без вычленения которых, по его мнению, нельзя правильно понять социальных истоков и искусства, и религии. Одна сторона человеческой практики выражает и фиксирует степень господства людей над объективным миром, другая – господство объективных условий жизни над людьми.

«Факты свидетельствуют о том, что зачатки искусства и первоначальные религиозные верования возникали одновременно. Хотя для появления зачатков искусства и первых магических верований требовались общие гносеологические предпосылки (определенный уровень развития и воображения, элементарное умение абстрагировать и обобщать), социальные потребности, породившие их, принципиально отличаются друг от друга. Художественное творчество возникало на основе успехов трудовой, производственной деятельности людей, как результат все более глубокого овладения свойствами вещей, умения придать окружающим предметам необходимые для людей формы, выявить их объективные качества (симметрию, гармонию, ритм и т.д.). Зачатки искусства, следовательно, связаны с той стороной человеческой практики, которая выступает как проявление человеческой свободы»2.

Возникновение религии Д.М. Угринович связывает, напротив, с ограниченностью человеческой практики, неспособностью человека постоянно обеспечить желаемый результат Угринович Д.М. Искусство и религия: Теоретический очерк. М., 1982.

Там же. С. 91 – 92.

Глава 3. Религия в системе культурного универсума усилий, «вину» за которые он возлагает на некие внешние, сверхчувственные силы. «Следовательно, – делает вывод автор, – религия связана с той стороной человеческой практики, которая фиксирует несвободу людей, их зависимость от стихийных сил окружающего мира»1. Точнее сказать, религия связана с представлениями о такой зависимости мира чувственного, профанного от мира сверхчувственного, сакрального.

На несколько аспектов различия религии и искусства обращает внимание Е.Г. Яковлев, известный российский эстетик, много внимания уделивший проблемам соотношения религиозного и эстетического2. Он также исходит из признания существования, особенно на ранних этапах истории, художественнорелигиозной целостности, выявляет ряд общих моментов для искусства и религии, но фиксирует и их противоположность.

Так, гносеологический ракурс рассмотрения взаимоотношения религиозного и эстетического, по его мнению, наиболее ярко выявляет как их эмоциональную общность, так и противоположность в конечных целях. «В искусстве художественный образ есть результат “преодоления” смутного интуитивного рефлексирования, результат превращения импульсивной эмоции в эмоционально-рациональную целостность. Причем сам процесс создания художественного образа предполагает органическое вплетение рационального в эстетическое отношение художника к объекту своего творчества»3. Эстетические эмоции – «умные эмоции». В творчестве эмоциональность художника (интуиция, аффект, экстаз) переплетается с рациональными моментами, выраженными в замысле, фабуле, сюжете. Мировоззрение, убеждения художника и эмоционально окрашенное личностное отношение к миру лежат в основе художественного творчества.

Угринович Д.М. Искусство и религия. С. 92.

См.: Яковлев Е.Г. Эстетическое познание и религия. М., 1952; Он же. Эстетическое чувство и религиозное переживание. М., 1964; Он же. Эстетическое сознание, искусство и религия. М., 1969; Он же.

Искусство и мировые религии. М., 1977; Он же. Эстетика. М., 1999.

Яковлев Е.Г. Эстетика. М., 1999. С. 322.

Л.М. Гаврилина В религиозном отношении к объекту, напротив, доминирует «элемент смутного его предощущения». Практически все мировые религии ориентирует верующих на то, что художественное произведение есть образ, который не во всем подобен первообразу, это «неподобное подобие», не отражающее существенное в реальном объекте, но всего лишь напоминающее о нем. Верующий переводит чувственные образные впечатления не на уровень логических умозаключений, а в сферу принципов религиозной веры и догматов. «Гносеологическое значение религиозного канона заключается в том, что он дает возможность эмоциональные смутные реакции перевести сразу же на уровень жестких, твердых религиозных представлений, минуя путь творческой фантазии»1.

Так, христианская церковь, используя искусство как средство мощного эстетического и психологического воздействия на верующих, поддерживала и закрепляла в традиции те приемы, которые создают впечатление ирреальности.

Струящийся из-под вознесшегося ввысь купола свет, золотые фоны и нимбы, «плывущие» в безвоздушном пространстве статичные, недвижные фигуры святых, освещаемые колеблющимся пламенем свечей, многоголосое пение, особым образом звучащее под сводами храма, – все это составные элементы сильнейшей «симфонии», названной П. Флоренским «храмовым действом»2. Цель этого храмового действа, все элементы которого тщательно отбирались на протяжении многих столетий, пока не составили этот стройный по композиции, мощнейший по силе эстетического, психологического воздействия ансамбль, – вызвать у всех присутствующих сходные чувства открытости «миру горнему», ощущение контакта с ним, «восхождения» к Богу, слиянности с ним. В данном случае средствами искусства, сущностным свойством которого является возможность моделирования ситуаций, решаются строго религиозные задачи.

Яковлев Е.Г. Эстетическое познание и религия. С. 325.

Флоренский П. Храмовое действо как синтез искусств // Флоренский П. Избранные труды по искусству. М., 1996. С. 199 – 212.

Глава 3. Религия в системе культурного универсума Художественный образ – главный результат художественного творчества – представляет действительность как целостный, чувственный, бесконечно богатый мир. Посредством искусства люди получают конкретное, разнообразное знание о различных аспектах жизни. Это знание не является рационализированным и достоверным, как в науке, но оно более целостно и полно отражает мир людей. Не случайно в последние годы мы наблюдаем феномен использования художественного текста вместо научного для более полной реконструкции исторической эпохи, как это делает Умберто Эко в своих романах.

Искусство обладает информационной избыточностью или неограниченной информативностью. Истинный художник в своем произведении отражает мир гораздо более полно, чем изначально планирует (примером могут служить романы М.А. Шолохова), именно это делает художника «камертоном эпохи», а его произведение – «энциклопедией жизни». Именно поэтому великие произведения искусства «прочитываются» заново каждой новой эпохой, они многоплановы и неисчерпаемы по содержащимся в них смыслам: религиозным, философским, политическим, социальным, эстетическим.

В том случае, когда искусство используется для передачи религиозных идей, для отражения мира горнего, его неограниченная информативность сужается, канализируется религиозными догматами и каноном. Все направлено на создание заранее заданного результата, на то, чтобы вызвать у зрителей запланированные реакции, ассоциации. Это сужает возможности искусства и демонстрирует служебный характер его использования.

Искусство сакральное, религиозное и светское. Анализируя взаимоотношения религии и искусства, по-видимому, есть необходимость как-то разграничить конфессиональное искусство, включенное в систему религиозного культа, подчиненное догматике, и искусство, обращающееся к религиозным темам и проблемам, но рассматривающее их в рамках более широких антропологических, исторических, социальных коннотаций.

Таковы, например, фрески и скульптуры Микеланджело, карЛ.М. Гаврилина тины А. Иванова, Н. Ге, И. Крамского – их невозможно понять, не будучи знакомым с религиозными идеями, в них воплощенными, но содержание произведений не исчерпывается ими.

Т. Буркхардт, автор недавно переведенной на русский язык книги «Сакральное искусство Востока и Запада. Принципы и методы»1, разделяет сакральное и религиозное искусство. «Искусство в собственном смысле слова не может называться “сакральным” только на том основании, что его темы порождаются духовной истиной; его формальный язык также должен свидетельствовать о подобном источнике. К примеру, не является сакральным религиозное искусство периодов ренессанса и барокко, которое в плане стиля ничем не отличается от принципиально светского искусства своей эпохи; ни темы, которые оно заимствует из религии сугубо внешним и как бы литературным образом, ни благочестивые чувства, которыми оно проникнуто в соответствующих случаях, ни даже благородство души, которое иногда находит в нем свое выражение, не способны придать этому искусству сакральный характер. Никакое искусство не заслуживает этого эпитета, если его формы как таковые не отражают духовного видения, характерного для определенной религии»2. Таким образом, главное свойство сакрального (культового, конфессионального) искусства состоит в том, что сама форма, формальный язык произведения заданы религией, определены религиозным каноном. В этом случае религиозное содержание не просто накладывается на него, а имеет тесную взаимосвязь с формой. Религиозное искусство внеканоническое, внекультовое – это искусство, апеллирующее к религиозным идеям, но рассматривающее их вне узкого конфессионального контекста, использующее формальный язык, не закрепленный в религиозном каноне. Светское искусство – искусство вне религиозной тематики и формы.

Канон в религии и искусстве. Канон как некий свод правил, образцов, являющихся образцом для подражания, может быть не Буркхардт Т. Сакральное искусство Востока и Запада. Принципы и методы. М., 1999.

Там же. С. 6.

Глава 3. Религия в системе культурного универсума только религиозным, но и художественным. Канон художественный и религиозный рождаются как целостность, которую трудно разделить, но есть в каждом из них своя специфика. Художественный канон, по выражению А.Ф. Лосева, есть «количественноструктурная модель»1, имеющая отношение прежде всего к форме, а религиозный канон – догмат, пронизывающий не только количественный уровень, но и содержательный.

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.