WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |

Эти перемены повлекли изменение полномочий казённых палат, деятельность которых стала ограничиваться главным образом поступлениями прямых (окладных) налогов. В их составе после учреждения акцизных управлений были упразднены питейные и соляные отделения. Деятельность казённых палат отныне состояла в исполнении следующих основных обязанностей: распоряжения по взиманию государственных доходов и производству расходов (счетоводство и отчётность, наблюдение за поступлением недоимок), наблюдение за правильным поступлением сборов за право торговли и промыслов (в том числе и наложение штрафов) и, наконец, счёт народонаселения и заведование рекрутской повинностью. Законом 23 мая года о преобразовании казённых палат и изменении их штатов в них выделялись три подразделения: казначейское, ревизское отделение и канцелярия. В последней были сосредоточены все дела, в том числе и по взысканиям за нарушения правил о торговле, которые не входили в пределы ведения отделений. Для контроля над промышленностью и торговлей, а также деятельностью уездных казначейств учреждались должности старших и младших чиновников особых поручений. Казённая палата по закону 1866 года получала значение самостоятельного финансового учреждения. Надзор прокуратуры отныне упразднялся, резко ограничивались возможности вмешательства в сферы деятельности казённой палаты со стороны губернатора.

На рубеже 1860-х и 1970-х годов система местных налоговых учреждений на всей территории страны была в значительной степени унифицирована. С этого времени казённые палаты учреждались в Туркестанском крае, а финансовые управления Царства Польского и Закавказского края, имевшие прежде региональные особенности, строились теперь на общих для всей империи основаниях.

1.3. РАСПАД СИСТЕМЫ СЕРЕБРЯНОГО МОНОМЕТАЛЛИЗМА Так сложилось, что в истории системы денежного обращения Российской империи в XVIII–XIX веках благоприятные периоды случались довольно таки редко, уступая времени хронических расстройств. Периодически повторяющиеся, и при этом довольно продолжительные, катаклизмы в денежном хозяйстве являлись своего рода индикатором состояния всей системы государственных финансов. Она, будучи органичным элементом феодально-крепостнического в своей основе хозяйства страны, в XIX веке уже явно не соответствовала масштабности задач модернизации государства и социума, внешнеполитическим амбициям и проектам правящей элиты империи. Нередко именно последние становились катализатором кризисных явлений в экономике страны. Денежное обращение, являясь самым чувствительным её нервом, в первую очередь реагировало на негативные импульсы извне и внутренние диспропорции, зачастую усугубляя кризисы и замедляя выздоровление народного хозяйства.

Министру финансов Е.Ф. Канкрину в ходе денежной реформы 1839 – 1843 годов путём девальвации бумажного рубля почти на 2/3 удалось восстановить систему серебряного монометаллизма в России. Основу её составило обращение серебряных монет и бумажных денег – кредитных билетов, взаимоконвертируемых по номиналу. Официальной денежной единицей признавался в соответствие с Манифестами от 1 июля 1839 года и 1 июня 1843 года серебряный рубль, становившийся и главным платёжным средством. Кредитные билеты наделялись качествами вспомогательного средства платежа и в обороте выступали представителями, символами рубля серебряного. Паритет кредитного бумажного рубля с серебряным обеспечивался свободным обменом кредитных билетов на монету, аккумулированную в рамках специального разменного фонда. Соотношение разменного фонда к общему количеству кредитных билетов, выпущенных вместо прежних ассигнаций, устанавливалось в соответствии с Положением в Манифесте от 1 июля 1843 года на уровне 1 : 6, то есть, каждые шесть рублей кредитными билетами, находящимся в обращении, обеспечивались одним рублём серебром, хранившимся в разменном фонде.

Однако при этом все новые кредитные билеты должны были выпускаться не иначе как под полное обеспечение серебром. Их эмиссия осуществлялась только в случае внесения в кассы разменного фонда аналогичной суммы серебряной или золотой монетой. Таким образом, осуществлялось депонирование монеты, а вносители её получали денежные знаки, являющиеся символами в обороте.

Монетарная система, созданная Е.Ф. Канкриным, просуществовала в течение чуть более десяти лет. Тем не менее, на протяжении этого периода за счёт разумной и осторожной финансовой политики, завещанной своим преемникам на посту главы финансового ведомства графом Канкриным, удавалось поддерживать свободный размен кредитных билетов на серебро, и тем самым стабильность всего денежного хозяйства империи. Более того, уровень доверия к бумажным деньгам был столь высок, что обеспечивал почти непрерывный приток серебряной и золотой монеты в разменный фонд. К 1853 году при общем количестве находившихся в обращении кредитных билетов в 330,7 млн. р. разменный фонд достиг размера в 161 млн. р., что означало покрытие бумажных денег почти на половину. Однако денежная система Российской империи не выдержала испытания Крымской войной, после которой в стране и началась эпоха неразменного бумажно-денежного обращения, продолжавшаяся вплоть до 1895 года.

Впрочем, несмотря на внешнюю, казалось бы, незыблемость системы серебряного монометаллизма, детище Е.Ф. Канкрина начало давать сбои ещё до начала Крымской войны. Связано это было с тем, что существующая денежная система, провозглашая официальной денежной единицей серебряный рубль, допускала чеканку и обращение наряду с серебряной и золотой монеты полуимпериалов (5 р.) и империалов (10 р.). Золото и серебро имели, безусловно, разную ценность, поэтому, чтобы обеспечить интеграцию золотых монет в систему серебряного монометаллизма, их лишили собственной ценности.

Империалы и полуимпериалы были привязаны к серебру, и это означало, что золота в них было приблизительно столько, сколько его можно было купить на 5 и 10 р. серебром или кредитными билетами. При этом очень важно было обеспечить полное соответствие внутреннего соотношения стоимости золота и серебра международному. А это условие в России в этот период соблюдено не было.

Манифест от 1 июня 1839 года устанавливал 3 % лаж (курсовая разница) на золотую монету. За золотой империал давали 10 р. 30 к., а за полуимпериал 5 р. 15 к. серебром или кредитными билетами. Это означало, что установившееся законное соотношение ценности золота и серебра 1 : 15,45, в то время как международное соотношение составляло 1 : 15,33. Таким образом, во внутреннем обращении, в сравнении с международным, золото оказалось переоценено, а серебро, напротив, – недооценено. В условиях свободного трансграничного движения благородных металлов подобная ситуация создавала все условия для включения в действие закона денежного обращения, открытие которого традиционно приписывают английскому государственному деятелю XVI века Томасу Грэшему. Он гласил, что «худшие деньги вытесняют лучшие». Применительно к создавшейся ситуации его можно было бы сформулировать как «дешёвые деньги вытесняют более дорогие». На практике отклонение курса золота к серебру от международного делало исключительно выгодным обмен золотых монет и бумажных денег на серебряные и использование последних для помещения и сохранения своих активов или для отправки за границу, туда, где серебро оценивалось дороже. Неслучайно, что вследствие этого перед Крымской войной кредитные билеты конвертировались в разменных кассах в основном на золотую монету. В результате в начале 1850-х годов золото постепенно в крупных и средних платежах начинало вымывать из обращения полноценную серебряную монету.

В данном контексте, по всей видимости, следует расценивать законодательное запрещение вывоза серебра в слитках, иностранной и русской монете за границу, в частности в Китай. Это было своего рода реакцией финансового ведомства Российской империи на чистый отток серебра по внешней торговле с азиатскими государствами. В денежном обращении последних господствовала серебряная монета, вследствие чего русским фабрикантам было исключительно выгодно форсировать импорт азиатского хлопка, шёлка, пряностей и т.д.

И всё же точку в истории серебряного монометаллизма в России поставила именно Крымская война. Она моментально разрушила одно из главных достижений финансовой политики Е. Ф. Канкрина на протяжении предшествующих десятилетий – сбалансированный бюджет. Военные расходы государства резко возросли, достигнув астрономической цифры в 528 млн. р.

Общий дефицит государственного бюджета, вызванный чрезвычайными расходами, превысил 700 млн. р. Традиционным способом финансирования дефицита бюджета являлось наращивание государственного долга. В начале войны был заключён пятый 5 %-ный заём за границей. Высота процента отражала то обстоятельство, что в условиях крайне низкого спроса на заграничных биржах на русские государственные фонды приходилось назначить для их реализации довольно высокий уровень доходности, приносимый владельцам. Тем более самые ёмкие денежные рынки Европы – английский и французский для русского государственного кредита были закрыты, поскольку Великобритания и Франция участвовали в войне против России. Финансовое ведомство России прибегло и к внутреннему займу – в течение войны осуществлялся выпуск так называемых серий – билетов государственного казначейства. Специфика этого долгового инструмента заключалась в том, что, фактически являясь облигациями государственного займа, юридически они таковыми не признавались. Казначейские билеты, принося их владельцу доход в виде установленного процента, могли быть использованы для расчётов с казной – для погашения налоговых обязательств к примеру, то есть им придавались определённые качества средства платежа, что давало затем основание некоторым экономистам говорить о них как о приносящих процентный доход бумажных деньгах.

Однако, несмотря на все условия правительства, решить проблему дефицитности бюджета с помощью займов не удалось. Всего в ходе войны удалось привлечь таким образом 106,9 млн. р. Величина дефицита была такова, что помочь не могли и заимствования из такого надёжного источника, как государственные кредитные учреждения. Государство в дореформенной России монополизировало банковскую деятельность, в силу чего государственные банки концентрировали большую часть сбережений подданных империи, не обращённых в ценные бумаги, русские или иностранные.

Для казначейства это было весьма удобно, поскольку позволяло занимать очень быстро, надёжно и под умеренный процент. При заимствованиях из государственных кредитных учреждений конъюнктура денежного рынка не могла существенно нарушить планы государственных финансовых органов.

Неэффективность обычных методов финансирования бюджетных дефицитов заставила прибегнуть к мерам экстраординарным, а именно – к использованию эмиссионного права. Существенной особенностью финансового строя Российской империи, в сравнении с иными европейскими странами, являлась власть государства над эмиссионным механизмом. В России не существовало центрального эмиссионного банка, заведывание выпуском кредитных билетов в обращение осуществляла Экспедиция кредитных билетов, непосредственно подчинённая министерству финансов. В капиталистических европейских державах эти обязанности возлагались, как правило, на негосударственные эмиссионные банки, которым правительство предоставляло право эмиссии банковских билетов – банкнот, свободно размениваемых на монету из драгоценного металла. Отвечая за стабильность денежного обращения, центральные банки сообразовывали размеры выпуска наличных денег с потребностями денежного оборота и размером обеспечения. Финансовые ведомства стремились в первую очередь к поддержанию устойчивости государственного бюджета и покрытию возможных его дефицитов. Определённая степень самостоятельности эмиссионных банков в Западной Европе по отношению к органам исполнительной власти не давала последним возможности произвольно прибегать к такому способу финансирования дефицита государственного бюджета, как привлечение кредитов центральных банков, которые вынуждались монетизировать государственный долг, то есть увеличивать объём денежной массы. Такой порядок взаимоотношений между финансовым управлением и эмиссионным банком позволял не опасаться за состояние денежного обращения всякий раз, когда в бюджете возникали проблемы.

В Российской империи подобные институциональные ограничения отсутствовали. Министерство финансов отвечало и за состояние государственного бюджета, и фактически организовывало через Экспедицию кредитных билетов денежное обращение. Существовавшее законодательство, в частности Манифест от 1 июня 1843 года, ставило эмиссионную деятельность в определённые рамки, однако, самодержавная форма правления, характеризующаяся максимальной концентрацией властных прерогатив в руках монарха, отсутствие политических институтов, контролирующих деятельность исполнительных органов, в том числе в финансовой сфере, самостоятельного эмиссионного учреждения существенно девальвировали действия таких формальных ограничителей. В резерве министерства финансов всегда оставался такой инструмент, как печатный станок, тем более, что традиции использования бумажно-кредитного обращения для удовлетворения фискальных потребностей государства были весьма устоявшимися. Правительства и Екатерины II, и Павла I, и Александра I использовали бумажные деньги для финансирования всё возрастающих государственных расходов. Имея в виду это обстоятельство, будущий министр финансов империи профессор Н.Х. Бунге сурово порицал в своих работах графа Канкрина за то, что последний, располагая возможностью в 1839 – 1843 годах передать эмиссионное право специальному кредитному учреждению и ввести тем самым в России обращение полноценных банковских билетов, ею не воспользовался.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.