WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |

3. Налоговые поступления в бюджет Российской Империи в конце XIX - начале ХХ века Годы Налоги Перевыручки (млн. p.) 1892 701,8 59,1893 761,2 98,1894 837,6 162,1895 858,8 118,1896 858,0 139,1897 860,2 116,1898 944,2 226,1899 1016,4 209,1900 1005,3 208,1901 1040,5 134,Дальнейшая деятельность С.Ю. Витте сочетала стремление к повышению эффективности налоговой системы с её постепенным реформированием на основе последовательного осуществления принципа подоходности обложения. Из действий в этом направлении выделяется учреждение квартирного налога, который был введён 14 мая 1893 года и вошёл в силу уже в следующем году. При его введении исходили из того соображения, что наём квартиры служит внешним признаком, на основании которого можно составить представление о совокупности доходов каждого плательщика. Как заявлял министр финансов С. Ю. Витте, «государственный квартирный налог составляет лишь дальнейший шаг вперед в деле преобразования нашего податного строя и в основу его положена мысль об обложении более зажиточных плательщиков сообразно их достатку».

Государственному квартирному налогу подлежали все русские подданные и иностранцы, занимавшие помещение для жилья как в собственном доме, так и в наёмном или предоставленном в бесплатное пользование. От налога освобождались все помещения, занятые торговыми, промышленными заведениями, другие здания, не предназначенные собственно для жилья, хотя бы и временно им занятые, а также представители православного духовенства и дипломатических миссий, учебные и благотворительные учреждения, казармы и жилища при фабриках. Оклад квартирного налога определялся по наёмной цене жилища.

Вслед за учреждением нового налога Витте приступил к осуществлению винной монополии. Этот шаг, который он с гордостью называл «мерой, по своему объёму и своей новизне совершенно необычайной, чрезвычайно новой, не существовавшей, не известной в практике западных стран и вообще всего мира», способствовал тому, что питейный доход попрежнему составлял треть всех податных поступлений.

Несмотря на то, что действовавшая с 1863 года акцизная система, казалось, демонстрировала свою эффективность – за 30 лет приносимый ею доход удвоился – тем не менее, в 1890-х годах начался поэтапный переход к винной монополии. В 1895 году она была введена в Пермской, Уфимской, Оренбургской и Самарской губерниях, а к началу XX века – в 75 губерниях. Суть винной монополии и её отличие от акциза состояли в следующем.

Акцизная система предоставляла свободу как производства водки и спирта, так и их продажи, а государство только наблюдало за питейным делом в той мере, которая была необходима для правильного и равномерного взимания косвенного налога. При введении винной монополии государство сконцентрировало в своих руках очистку спирта (выделку водки) и торговлю крепкими спиртными напитками (как оптовую, так и розничную), которая была сосредоточена в казённых заведениях – оптовых складах и винных лавках. Производство спирта-сырца допускалось как на государственных заводах, так и частных, но частные производители были обязаны: во-первых, уплатить повышенный акциз; во-вторых, произвести только заказанное казной количество спирта, которое должно было быть продано государству же.

Осуществление винной монополии стало грандиозным хозяйственным мероприятием. На оборудование монополии складами, ректификационными заводами, машинами и инвентарём в пределах только Европейской России правительству с 1894 по 1902 года пришлось затратить 122 млн. р. В конце XIX века вольнонаемный персонал, не считая рабочих, состоял из 20 470 человек, было открыто около 17 тыс. винных лавок, в год заготавливалось несколько десятков миллионов вёдер водки. Чем же объяснялось проведение столь масштабной операции Официальной версией были попечительство о народной трезвости и необходимость борьбы с произволом частных предпринимателей и «кабатчиков», выражавшемся в завышении цен на водку, обмане при покупке, сознательном ухудшении качества вина путём разбавления или добавления вредных примесей.

Соображения нравственного порядка при проведении глобальной операции фискального характера, если и учитывались правительством, то, безусловно, находились на втором плане. Главный побудительный мотив заключался в стремлении государства направить прибыль от питейного дохода, получаемую частными лицами, в свой карман. Финансовая польза от введения монополии оправдала значительные расходы, осуществлённые при её введении. По официальным отчётным данным за 1899 год, заготовление ведра сорокаградусной водки обходилось казне в 1 р. 90 к., считая не только покупную стоимость спирта, очистку и перевозку водки, содержание вольнонаемного персонала, но и такие расходы, как содержание администрации при губернских акцизных управлениях, разъездные и командировочные, награды чинам акцизного надзора и полиции. При этом назначаемая казной цена ведра водки составляла 7 р. 60 к., а ведра «столового вина высшей очистки» – 10 р.

Таким образом, при сравнении с 1880 годом, когда при 7-копеечном акцизе ведро водки оплачивалось налогом в 2 р. 80 к., обложение было удвоено; при сравнении со временем, непосредственно предшествовавшим введению монополии, когда акциз составлял 10 к., налог увеличен на 1 р. 70 к. с ведра, или на 40 %. С увеличением в XX веке числа питейных казённых заведений и дальнейшим ростом цен на спиртные напитки питейный доход стал резко расти как в абсолютном (денежном), так и относительном выражении.

Глобальной мерой Витте в налоговом деле стало существенное увеличение продуктивности налога на предпринимательскую деятельность (промысловый налог), уровень обложения которой почти на всём протяжении XIX века был весьма невысок. Объяснение этому крылось в двух главных причинах: с одной стороны, российское правительство не хотело ставить препятствий развитию промышленности, которая находилась в привилегированном, по сравнению с аграрным сектором, положении; с другой – слабому обложению предпринимательства способствовало несовершенство формы существовавшего налога.

B условиях бурного развития торгово-промышленной жизни второй половины XIX века несовершенство патентной системы, выражавшееся прежде всего в неравномерности обложения, было очевидно. Крупные предприятия пользовались преимуществами, не оправдываемыми ни фискальными, ни экономическими соображениями. Так, все кредитные учреждения, акционерные банки, кредитные общества с капиталом свыше 50 000 тыс. р. обязаны были выкупать свидетельство первой гильдии. В результате одинаковую сумму налога платили как единоличные предприниматели (физические лица) или общества взаимного кредита с капиталом 50 – 60 тыс. р., так и акционерные банки с капиталом в десятки миллионов рублей.

Показателен и другой пример. Вся фабрично-заводская промышленность, подведённая под гильдейское обложение (т.е.

предприятия с числом рабочих более 16) была отнесена ко второй гильдии (исключение составляли только те фабриканты, которые вели оптовую торговлю из отдельно содержащихся контор и складов – эти оптовики числились по первой гильдии).

В результате к одной категории налогоплательщиков были отнесены как небольшой заводик с 17 работниками, так и промышленный гигант с многотысячным персоналом.

В 1892 году С.Ю. Витте представил Александру III доклад, в котором «в видах достижения большего единства и равномерности в обложении торговли и промышленности» и более правильного соотношения доходов казны с развитием предпринимательской деятельности испросил разрешение на подготовку общей реформы торгово-промышленного обложения.

Вместе с тем, не дожидаясь начала коренных преобразований, министр финансов провёл 21 декабря 1892 года закон о повышении торгово-промышленных сборов, что дало увеличение дохода казны на 5 млн. р. Считая нормы обложения, утверждённые в 1885 года, недостаточными, Витте настоял на увеличении с 1893 года размера процентного (с 3 до 5 %) и раскладочного дополнительного сборов (на 25 %) и на привлечении к платежу раскладочного сбора фабрик и заводов, уплачивающих акцизные сборы. Общая сумма раскладочного сбора должна была устанавливаться на трёхлетия в законодательном порядке, а затем развёрстываться по губерниям с учётом доходности последних. Закон не устанавливал никаких способов определения оборотов и прибылей, развёрстка между предприятиями должна была проводиться «сообразно предлагаемым прибылям», вследствие чего исчисление доходности предприятий ставилось в полную зависимость от местных податных учреждений, бернские податные присутствия могли не только понижать эти предполагаемые прибыли для предприятий, находившихся в затруднительном финансовом положении, но и совсем освобождать от раскладочного сбора при условии распределения общей суммы поступлений между другими плательщиками.

Определение суммы раскладочного сбора в условиях господства коммерческой тайны не могло существенно затронуть обложением действительную прибыль, к тому же правительство сознательно не поднимало налоги с промышленности и торговли до уровня, опасного для их развития. По данным Министерства финансов, после введения дополнительного сбора торговцы и промышленники в среднем должны были уплачивать не более 4 % с чистого дохода, в то время как земельные собственники платили от 4 до 5,5 %, а владельцы другого недвижимого имущества – до 6,5 %.

В 1894 году по инициативе Витте Министерством финансов был подготовлен новый проект промыслового обложения, в котором на принципах прогрессивности предусматривалось общее увеличение ставок как основного (патентного), так и дополнительного сборов. Проект положения о государственном промысловом налоге был направлен Министерством финансов на отзыв в представительные организации – биржевые комитеты, купеческие общества, отраслевые предпринимательские объединения.

Подавляющее большинство принявших участие в обсуждении проекта промышленников, коммерсантов и банкиров решительно выступило против увеличения обложения предпринимательской деятельности. Несмотря на это, в 1898 году правительство приняло новое «Положение о Государственном промысловом налоге», в котором обложение торговопромышленной деятельности строилось на сочетании традиционной «патентной системы» с элементами подоходнопрогрессивного налога.

По новому закону промысловое обложение из платы за право торговли и промыслов превратилось в имущественный налог. Податное бремя было перенесено на предприятия: как говорилось в законе, «кому бы таковые ни принадлежали – отдельным частным лицам или же всякого рода торговым товариществам: чью бы собственность ни составляло предприятие, оно должно считаться податною единицею и нести соответственный налог».

Такой подход при сохранении патентной системы даже с учётом понижения стоимости патента существенно увеличивал величину основного налога. Проиллюстрировать это можно таким примером. Раньше уплата «основного» налога проводилась при условии покупки двух документов – свидетельства «на право торговли и промыслов» и билетов на содержание торгово-промышленных предприятий, причём по свидетельству первой гильдии разрешалось содержать десять, второй – пять заведений. В цифрах это выражалось следующим образом. Предприниматель (физическое или юридическое лицо) первой гильдии, оперирующий в местности первого класса (Москва, Петербург) платил 565 р. за свидетельство и по 55 р. за каждое предприятие. В итоге владелец десяти предприятий платил около 110 р. за заведение, а собственник одного – 620 р.

Следовательно, тяжесть налога была обратно пропорциональна числу заведений, содержавшихся по налоговым документам.

По новому закону основной налог на заведение первого разряда был установлен в 500 р., но он должен был уплачиваться за каждое предприятие. Таким образом, основной налог представлял собой пошлину лицензионного типа, стоимость которой зависела от класса местности (всего пять классов) и разряда предприятия (для торговых предприятий – пять разрядов, промышленных – восемь).

Дополнительный налог сохранял деление на акционерные и «неотчётные» предприятия. Первые платили налог с капитала, взимаемый в размере 15 к. со 100 р. основного капитала предприятия, то есть 0,15 %, и процентный сбор с прибыли, который устанавливался пропорционально чистой прибыли.

Новый закон освобождал от обложения первые 3 % прибыли на капитал, на остальную часть прибыли устанавливались слабопрогрессивные ставки. Прогрессия обрывалась на 10 % прибыли на основной капитал.

Для предприятий неакционерных дополнительный налог был установлен по новому положению в виде раскладочного сбора и процентного сбора с прибыли, превышающей определённый размер (именно с той суммы, которая превышала в раз основной промысловый налог с данного предприятия). Размер процентного сбора с прибыли был определён в 1 р. с каждых 30 р. излишка, то есть 3,33 %. Сумма раскладочного сбора по-прежнему определялась каждые три года в законодательном порядке, а по губерниям и предприятиям распределялась ежегодно.

В целях повышения результативности сборов разработчики закона 1898 года дали более чёткое определение категории «чистой» прибыли, которая подвергалась налогообложению. В неё включался остаток суммы от валового дохода после вычетов расходов «на управление, содержание и эксплуатацию предприятия», куда входили все производственные издержки, платежи процентов на занятый (облигационный) капитал, а также всякого рода вознаграждения (жалование, наградные) членам правления, советов, комиссий, «комиссионные, куртажные и маклерские расходы». В п. 98 Положения оговаривалось, что безналоговое отчисление вознаграждений в расходную часть баланса ограничивается суммой до 10 тыс. р. в год на одно лицо, при этом общая сумма директорских тантьем не должна была превышать 3 % годового расхода к основному капиталу компаний. Суммы директорских вознаграждений свыше 10 тыс. р. подлежали налогу с прибыли подобно тому, как это было принято в большинстве стран Западной Европы. Новый закон впервые выделял подвергаемую обложению категорию так называемых личных промысловых занятий, к которой относились приказчики первого и второго класса, коммивояжёры, экспедиторы, биржевые маклеры и биржевые нотариусы, торговые посредники, а также «лица, входящие, по избранию, в состав правлений, советов, учётных и наблюдательных комитетов и ревизионных комиссий, как то: председатели, директора, управляющие, члены и т.п. в предприятиях акционерных и паевых, а равно управляющие означенными предприятиями. Их товарищи и уполномоченные».

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.