WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 |

В своей проповеди Учитель говорил о необходимости второго рождения так: “должно вам родиться свыше”146, т. е. родиться в духе. М. Мамардашвили акцентирует в этой мысли момент индивидуального усилия, второе рождение, как рождение силою собственного усилия 147.

Можно ведь прожить на земле, принимая все извне, приспосабливая, встраивая себя в чужие, не тобой и не для тебя созданные рамки бытия.

Прожить, раз и навсегда поверив в авторитет чужого решения. И потратить единственный свой шанс стать самим собой на бездарную тавтологию. А закостенев, отстаивать изуродовавшую тебя, но уже единственно теперь возможную форму бытия, множа и множа бездарность жизни. Любое авторитетное слово – закон; и только случайность определяет, под действием какого закона ты окажешься. Случайность рождения, дополненная случайностью так прожитой жизни, закономерно приводит к неслучайности несостоявшейся судьбы и смерти, понимаемой как забвение. И первый круг дантова ада гостеприимно распахивает свои ворота.

Будучи искушаем в пустыне, Иисус отказался от хлеба, чуда и власти как средств привлечения душ людских. Только свободное приятие заповедей, вольное желание избрать то, что есть Божья правда, со всей ответственностью за это решение, а потом и за свою жизнь и жизнь близких, за свою вину – единственный путь обращения в истину. Но ведь чудом, хлебом и властью были привлечены ученики: не верой, абсолютно безосновной, в то, чего нет, но что она (вера) может сотворить, а чудом воскресения, спасения и другими чудесами.

Ничего не изменилось, не произошло рождения в духе. И жизнь не стала собственной судьбой: Она не создана своими усилиями, а есть не более, чем цепь случайностей, рожденных столкновением обстоятельств и послушанием закону. И убежали они от стражников, испугавшись вполне земной силы, и отрекся Петр, и не было ни одного голоса в защиту Учителя на суде, и один Иисус на Голгофе, да и в Гефсиманском саду заснули они.

Единственным, кто попытался пройти этот путь второго рождения, был Иуда. Неотягощенность бытия в мире по заданным извне законам, хотя бы даже и самым лучшим, он рушит самостоятельным действием, претворяя тем самым свое существование в судьбу. Он – единственный – позволил себе усомниться в истинности Учения. Он решился испытать правоту слов Учителя и самого себя в этом. Узнать, что такое есть я, и способно ли живое слово правды Божией стать моей правдой, и насколько действительно живо это слово, и та ли эта правда, что жаждет душа. А если все не так, то найти свою правду, свое место в мире, но место не законопослушного, а законосозидающего, хотя бы единственно для себя, человека. Им двигала решимость определить свою жизнь в меру собственного разумения, решимость перевести случайность своего бытия на рельсы собственной душевной необходимости. И в этом испытании себя и истины Иуда обретает свое лицо. В данном случае неважно, что это лицо предателя, важно, что ему достало смелости взглянуть на себя, как бы ужасна ни оказалась картина.

Но почему такая страшная судьба, почему путь предательства стал путем самообретения Учитель говорил: “Входите тесными вратами”148, т.е. не ищите “правды Божией” на проторенных дорогах, а идите туда, где еще никого не было, где трудно. Он говорил: “Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее”149. Значит – отбросить охранительный инстинкт, диктующий необходимость держаться со всеми вместе, и пойти своим путем, но таким, что позволит избыть, преодолеть мучающий разлад, таким путем, какой позволит отрешиться от сомнений. Иуда приходит к мысли довести до последнего предела конфликт, который раздирал его душу: предать самое дорогое, самое любимое. И посмотреть: действительно ли было дорого и любимо то, что казалось таковым, действительно ли слова Иисуса, столь сладостные, были истиной, или это очередная химера. Закончилось его растительное существование. Ударило по сердцу слово Учителя, и он пошел своим проклятым путем. Сначала к первосвященнику, где за обещание выдать Христа он получает 30 серебренников. Вопрос: зачем нужно было брать деньги Если предательство из идейных соображений, то деньги не нужны. Но он берет.

Все очень всерьез, потому и деньги за предательство тоже. Затем он приводит стражников и, поцеловав Иисуса, тем самым указывает на Него. Поцелуй Иуды.

Во всех культурах поцелуй – проявление любви, доверия, открытости, действие высокой степени интимности. В контексте совершаемой низости он особенно страшен. Но поцелуй здесь символ того, что предать мы можем только тех, кто нам близок, любим, дорог. Чем больше высота, тем страшнее соседствующий с ней провал. Иисуса уводят, затем осуждают. Об Иуде очень скупо сказано в Писании: после того, как Иисуса осудили. Иуда раскаялся, возвратил деньги, бросив их в храме, пошел и удавился.

Самый важный момент среди всех этих действий – раскаяние Иуды.

Действия Иуды, нацеленные на выявление последнего смысла, привели к тому, что этот смысл открылся во всей своей обжигающей душу наготе. Все, что говорил Учитель, оказалось правдой. Иуда жаждал додумать до конца, понять в последнем пределе суть Божией правды. И понял, но так, что жизнь после этого оказалась невозможной. Наверное, ничего не добавилось к пониманию сверх того, что шло от Учителя, но изменилось качество: знание перестало быть только знанием, а стало пониманием, взглядом, чувством и даже ощущением.

Оказалось, что путь истины не чужд собственному пути. Но их пересечение произошло по воле Иуды так и тогда, когда он в свете открывшегося уже не мог жить. Истина добра и милосердия стала внутренне необходимым, лично значимым, даже более того, единственно значимым фактором бытия в мире.

Она стала дыханием Иуды, но он уже не мог дышать. Ибо чтобы узнать, что это самая важная для него истина, что это самое дорогое в жизни, он уничтожил себя для нее своим предательством Учителя. Истину убить нельзя. Многое можно сделать с ней: забыть, отодвинуть, упорно не замечать, смешать с ложью, но вот убить нельзя. Это она, скорее, может убить. Не зря Иуда был учеником Спасителя, не прошли без следа слова Его. Из простого, обычного, не особенно мудрствующего человека родился человек, жизнь для которого оказалась возможной только в свете самой истины. Он очень изменился, и сам не заметил, как это произошло.

В тот самый момент, когда лукавое время, полное лжи и грязи, уступило место вечности, т.е. жизни в правде и чистоте, пришло осознание, что для него эта жизнь недостижима. Все оказалось правдой, и есть в мире место созидающей благо вере. Состояние внутренней тишины снизошло на Иуду. Но мгновенное блаженство разрешенного внутреннего конфликта взорвалось ужасом отчаяния, леденящим душу откровением невозможности своего пребывания на земле, где есть эта, обретенная и столь желаемая правда.

Предательство, действие. имеющее целью выявить эту чистоту, сделало невозможной ее для Иуды. Это пресекло его дыхание, он задохнулся много раньше захлестнувшей его петли. Испепеляющее сознание своей невозможности в открывшемся горизонте света погнало его во двор первосвященника, – и были брошены жалкие гроши предательства, затем – на ту скалу, где сухое дерево дало приют освобождающей от муки петле. И ее страшное сжатие было последней милостью этого мира Иуде-предателю.

Круг завершен: существование определилось в форму судьбы, и как ни жутка она, но создана самим человеком в полной мере свободно и ответственно.

Иуда сделал все сам. Это его решение: не случайность рождения, обстоятельств или внешнего воздействия повела его по пути, окончившемуся в петле. Это был его путь к правде и себе.

Остается еще один вопрос: почему, действуя свободно, отринув все внешнее, Иуда идет по пути предательства Почему предательство, зло в чистом виде, может утверждать добро И еще – о свободе: абсолютна ли она или только в моменте выбора свободен человек Или иначе: дополняется ли свобода выбора свободою действия уже после выбора Т.е. свободен ли человек, свободно избравший тот или иной путь бытия, в выбранном добре и зле Почему добро так неудержимо влечет к себе зло Почему свету нужна тень – чтобы был виден свет Почему чернота черного возможна при белизне белого Страшно искушение зла рядом с добром, и абсолютное зло преследует абсолютное добро. И вечное их со-бытие нерушимо.

Свобода дает возможность произволу отрицания добра, утверждению зла:

есть свобода добра и свобода зла. И та, и другая есть свобода целей, свобода утверждения того, чего нет, но что должно быть по воле человека. В моменте выбора добра или зла человек действительно свободен и может выбрать как добро, так и зло. Но после выбора – пути добра и зла в плане свободного действия расходятся. Свобода добра идет по пути созидания ценностей бытия, по логике утверждения жизни, множа тем самым возможности дальнейшего свободного движения. Свобода же во зле – путь разрушения, движения в ничто, уничтожения ценностей жизни. В творении зла свобода исчезает, уступая место логике самоуничтожения, доводя человека до совершенной пустоты, окончательного нравственного падения. Свернуть с этого пути очень трудно, и чем дальше, тем все меньше возможностей преодолеть опустошающую логику злодеяния. Когда зло свершаемого действия окончательно исчерпывает человека, рождается понимание возможности (если человек еще не погиб как человек) прервать зло-деяние, поправ зло злом, что, собственно, и сделал Иуда.

Последнее зло – уничтожить его источник, сиречь самого себя, тем самым утверждая добро и Божью правду, которая вызвала это страшное искушение.

Убийство Иудой самого себя было логическим следствием того единственного чуда, которое доступно человеку в его жизни во времени, – чуда приятия вечной истины, во всем ее объеме, со всей ответственностью за пути ее постижения, приятия истины, какой бы убийственной она ни была. Это чудо утверждения истины на земле, истины, отменяющей разрушающее течение времени, ибо когда найден смысл, то времени уже нет. Оно ничего уже не может ни дать, ни отнять.

В некотором смысле можно сказать, что путь Иуды где-то предвосхитил путь Иисуса, ибо воскрешение Его тоже есть символ чуда неуничтожимости и вечного бытия истины. Это сделали двое: один – самый чистый на этой богатой разным земле, другой – Иуда-предатель. Каждый из них прошел “тесными вратами”, ни тот, ни другой не пытался спастись за широкой спиной либо Отца, либо безличной толпы. Каждый прошел свой путь, принял свою судьбу, но утверждали они одно – то, что в Священном Писании обозначено как Царство Божие внутри нас.

Пройдя весь путь постижения, приняв и свободу, и вину, и ответив себе на своем страшном суде на вопрос: “Кого ты предал. Иуда” – “Я предал себя”.

Иуда испил чашу гнева, которую сам себе приготовил, и сделал то, что должен и что хотел сделать.

И времени не стало. Тихий ангел прочертил по небу огненный след. и семь громов проговорили голосами своими. Омрачилось солнце, и налилась кровью луна. Упали звезды, и скрылось небо. Прежнее прошло, и некому было творить новое и дать от истока воды живой. Черная бездна разверзлась и поглотила книгу жизни. Все перестало существовать...

3.3. Самообретение как подвиг Употребление такого высокого слова как подвиг в сфере нравственного бытия человека кажется несколько неуместным. Мы привыкли соотносить подвиг с военными действиями или с действиями в неких экстраординарных ситуациях. И действительно, здесь он наиболее визуален, пластически выразителен. Князь Андрей Болконский со знаменем на поле Аустерлица, например. Тогда как в пространстве нравственной жизни подвиг не только не имеет пластически оформленного вида, но, по большей части, вовсе незаметен.

Но что же такое подвиг В Словаре русского языка слову “подвиг” дается два толкования.. Первое: подвиг – это героический самоотверженный поступок, важное по своему значению действие, совершаемое в трудных условиях 150. И второе – самоотверженный поступок, поведение, вызванное каким –либо 151.

чувством Что же здесь самое главное Очевидно, что основной акцент сделан на самоотверженности. То есть на том, что в действии, которое может быть обозначено как подвиг, человек отказывает себе в чем-то важном с тем, чтобы это сделать. Чаще всего, подвигом обозначают действие, при котором подвергается опасности жизнь человека, сама возможность дальнейшего физического его существования.

Не оспаривая этого положения, представляется необходимым дополнить его еще одним моментом. Дело даже не в том, что человек подвергает опасности свою жизнь (это возможно и в рамках игровой стратегии, в спорте, развлечении и других сферах), а собственно, в решимости сделать это, и сделать всерьез. Сама готовность такого рода есть свидетельство понимания того, что есть в жизни нечто более ценное, чем сама жизнь. В подвиге, то есть в действии, выходящем за пределы обыденного жизненного пути, в действии в экстремальных ситуациях, содержащих непосредственную угрозу самому существованию человека, осуществляется прямой и ясный ход навстречу трансцендентальному, навстречу судьбе.

Это как сбрасывание мелочных и суетливых действий, не имеющих в перспективе ни существенного результата, ни осознаваемой цели. Вдруг, прямо и с ясным осознанием цели, сделать некое действие, смысл которого ясен, прост и самодостаточен. Подвиг – действительно свободное, а главное – освобождающее действие. В нем человек чувствует себя не только принадлежащим себе, в оппозиции обычно “растасканному” обыденностью состоянию, но и, что значительно важнее, – он ощущает свое право и способность творить свою судьбу сам.

Потому в культурах, где отчуждение носит тотальный характер, так высока значимость подвига. Это не просто деяние во имя сверхценной цели, но это еще и радостная и освобождающая душу человека акция обретения себя в творимом тобой смысле, который в то же время есть смысл, вписанный в мир, значимый для мира.

Какой же смысл имеет в нравственной сфере подвиг Или иначе, – какая ментальная опасность преодолевается в пространстве нравственности, что угрожает человеку, что угрожает самому его существованию В общем, это довольно очевидно. Опасность самая простая и самая незатейливая – не состояться в качестве человека как самостоятельного автономного существа.

Или в более жестком выражении – стать не собой, а тавтологией, бездарным повторением бездарного стандартного бытия. Разминуться с собой на дороге жизни, которую, как ни грустно это сознавать, можно пройти только однажды.

Здесь сразу “пишется чистовик”, ничего изменить или переиграть нельзя. И каждый шаг – это серьезно.

В сфере нравственности подвиг – едва ли не ежедневное дело.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.