WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 23 |

То есть, некое смутное, но ощущаемое как истинное и действительно ухватывающее суть и смысл, состояние познающего духа, не имеющее способов выразить самое себя простыми и логичными (то есть, могущими быть подвергнутыми критическому осмыслению) фигурами речи. Ни доказательство, ни анализ, ни критика не могут быть применены. А между тем, это знание весьма продуктивно. Для человека – это как бы “встраивание” в поток идущей жизни, которая не есть нечто независимое от него, а есть результат взаимодействия и взаимообращения человека и жизни. Где и человек и сам поток бытия немыслимы в отрыве, и где создается нечто, что определяет и движение самой жизни и движение самого человека. Непрекращающийся, продуктивный, творческий диалог.

В обычном бытии, заполненном множеством дел, обязанностей и разного рода важных мелочей, у человека нет возможности подумать о том, что и как движется в его жизни. И даже если такого рода думы посещают его, то при благополучном состоянии дел и успокоенности души, нет желания что-то уже очень глубоко усматривать в направлении своего экзистенциального движения.

Может потому, что нет вопросов. Жизнь в благополучии носит утвердительный характер. Вопросы же появляются тогда, когда почва уходит из-под ног, когда разрыв в жизни, создает то, что можно назвать “черной дырой”. И человек в этой черной дыре оказывается в состоянии темноты и ужаса. По большей части первая реакция носит экспрессионистско-эмоциональный характер. И первое душевное движение – закрыть эту дыру, затянуть ее привычными представлениями, ожиданиями, надеждами. Или перетерпеть, дождаться, когда она сама собой изойдет, и можно будет забыть об этом, как о чем-то случайном.

Но уже в самой эмоциональной экспрессии отчетливо звучит нота какойто глубокой собственной неправоты. Или можно сказать иначе, ощущение некой неправедности собственного бытия. Которая побуждает к возвращению назад, к поиску того, где и когда произошла экзистенциальная ошибка, свернувшая жизненный путь, что и привело к таким вот последствиям.

Это удивительная вещь – разность энергийных и темпоральных потенциалов причины и следствия. По большей части причина разова и недлительна. Тогда как то, что ею рождается, может продолжаться всю жизнь.

Более того, шаг, приведший к ошибке, затем порождает новые и новые ошибочные шаги, которые почти невозможно остановить или преодолеть, в особенности, когда уже довольно далеко от начального пункта. Характерна в этом смысле, например, судьба Амаранты из романа Г. Г. Маркеса “Сто лет одиночества”. Однажды испугавшись возможности реализации мечты, она так и пошла по жизни этой дорогой. И всякий раз, когда ожидаемое было готово свершиться, она убегала. Может, однажды реализованное вступает в симбиоз с иными душевными механизмами, и этот симбиоз столь тесен, что разрушить его трудно или разрушение его пойдет с большими душевными потерями для человека. А решиться на такие потери нелегко. Для этого требуется решимость гораздо большая той, которой не хватило в самом начале. И потому заводит, закручивает человека так, что жизненный удел становится результатом однажды проявленной слабости, трусости, в общем, ошибки, того, что было изначально изменой себе.

Человек может вступать в диалог с собой, со своим пройденным путем.

Тогда он ищет начало, первый импульс движения, который продолжает работать и вести человека по жизненной дороге, на которой ему экзистенциально некомфортно. Или иначе, он пытается проникнуть в тот глубокий слой бытия, который и обозначается термином “энтелехия”. В нем не прерывается взаимодействие, взаимодетерминация (двухголосие – Г.С. Кнабе) человека и его судьбы. И это не научно-аналитический подход, а уровень переживания, который способен давать не менее истинные, чем сфера научного анализа, и поразительные результаты.

Угадать судьбу – угадать, почувствовать движение потока, или попасть в волну истинного движения. Тогда ощущение праведности творимого и творящегося есть гарант истины. Человеку действительно дается ручательство Смысла. И он – на пути обретения себя как Другого.

2.3. Судьба и свобода Хотя пути господни неисповедимы, их обнажения недостаточно для действительного самообретения человека в его многотрудной жизни.

Жизненный путь человека обозначается несколькими терминами, которые будучи содержательно близки, содержат, тем не менее, существенные различия в смысловых оттенках. Термины эти – судьба, рок, удел, фатум. Для всех них характерно, что они включают в себя момент независимости жизненного пути от того, что мыслит и к чему стремится сам человек. Момент страдательности, подчиненности особенно выпукло представлен в терминах “фатум” и “рок”.

Они фиксируют представление о том, что человек не играет никакой роли в своей жизни, он есть не более чем игрушка роковых сил. Тогда как термины “судьба” и “удел” в большей степени связывают в единый узел два ряда явлений: свободное произволение человека и объективный ход событий.

Моменты свободной активности и страдательности в жизни человека находятся в подвижном единстве. Таким образом, уже сами эти термины задают проблему свободы и судьбы, ответственности и судьбы.

При понимании судьбы как рока, где человек подобен щепке в бурном потоке, на который он не способен воздействовать, – вопрос о свободе и ответственности не ставится. Он уже заранее снят. И потому понимание судьбы как типа индивидуального бытия человека, определенного самим человеком, полностью исключено. Что же получается, когда человек лишен свободы самовыражения, свободы самообретения Получается, что жизнь его не может быть понята как судьба. Скорее как роковое предначертание, при котором человек оказывается не более чем инструментом реализации каких-то внеличных целей и действий. Тогда закономерно возникает вопрос о случайности или необходимости человеческого удела. При понимании судьбы как предначертанного и давящего рока индивидуальная судьба оказывается некоей случайностью, выпавшей на долю человека с вероятностью того или иного расположения костей в игре. И удел человека при таком положении дел – покориться или пытаться что-то изменить, заранее будучи готовым к тому, что на самом деле ничего не может быть изменено. Человеческая активность оказывается в ином ряду значимости, чем роковое предначертание. Потому все, что делается, направлено, скорее, в сторону осуществления фатума, что бы человек субъективно ни полагал в качестве результата своей деятельности.

Такое понимание судьбы характерно для древнегреческой культуры. Человек виделся свободным в тех рамках, что очерчены судьбой. Но так странно свободным! Все, что он делал, приобретало вовсе не то значение, которое он пытался придать своим делам, а то, что было заложено в роковом предопределении его удела.

Получается, что порядок космоса, в котором заложены судьбы всех людей, и порядок человеческого индивидуального бытия – кардинально разделены. И соединение человека с его уделом носит совершенно случайный характер.

А между тем, попытка найти законосообразность такого соединения была уже и у древних греков. По мере движения истории мысль о необходимости (закономерности) того, что называют долей человека, и им как таковым, становилась все более значимой. Это понимание коррелировало с ростом осознания свободы человека. И когда оно достигло наибольшей выразительности, тогда идея необходимости судьбы, ее зависимости от индивидуального, определяемого самим человеком способа бытия, приобрела самодовлеющее значение. Уже в христианстве огромное значение уделяется свободному произволению человека. Эта религия в противоположность всем бытовавшим до нее представлениям о путях человеческой жизни, провозгласила приоритет свободной воли человека. И выбор своего пути, а соответственно и своего удела, отдан при этом самому человеку. Человек получает возможность свободно избрать путь. И несет ответственность за то, что выбрал.

Получается, что свобода – обязательное условие реализации судьбы.

“Судьба и свобода вверены друг другу. Только тот встречается с судьбой, кто претворил в действительность свободу”125. Произошел перевод понимания судьбы в план индивидуального личного бытия человека. Уже не безличные космические силы определяют удел человека, а он сам со всем своим разумением и со всем своим душевным “багажом” образовывает (создает, строит) свою жизнь. Потому и личность может быть понята из ее собственного пути и ее личной судьбы. На представлении об этом и была построена художественная литература, начиная со средневековья. Как отмечает В. С.

Библер, – роман становится основным способом осмысления жизни личности126.

Развившаяся классическая литература, представленная в форме романа, стала по преимуществу формой поиска и утверждения основной, генеральной линии бытия человека. Для современности характерно значительно более пристальное внимание к подробностям. Классика опускала подробности, генерализуя то, что почиталось как главное, смыслоопределяющее. Тогда как сегодня поставлена под серьезное сомнение возможность такого выделения. Мы действительно не в состоянии представить себе, что же на самом деле является основным и что не основным. В Набоков так прописал эту мысль: “И как только смысл всех вещей просиял сквозь их оболочки, множество идей и явлений, казавшихся самыми важными, съежилось – не до утраты значения, ибо теперь ничего незначащего не осталось, но до тех же размеров, какие обрели другие явления и идеи, коим в важности прежде отказывалось. Так блистательные исполины нашего разума – наука, искусство, религия – выпали из привычной схемы классификации и, взявшись за руки, смешались в радостном равенстве.

Так вишневая косточка с тончайшей тенью, павшей на крашеную доску усталой скамьи, или драный клочок бумаги, или любая такая же мелочь из миллионов и миллионов мелочей разрослись до дивных размеров. Мир, перестроенный, перетасованный, явил свой смысл душе с простотой обоюдного их дыхания”127. Может, потому и возникло представление о кризисе романа.

Подробность, внимание к, казалось бы, мелочам занимет все большее пространство. Посредством обращения к ним выявляются глубокие, не представимые до сих пор, пласты душевного движения человека. Литература становится литературой все более о человеке, а не об эпохе, социальном движении и т. д. И это дает значительно больше, чем эпические полотна.

Картина становится более подробной и красочной, пластически выразительной и глубинно-проникновенной. И что самое главное – вновь вносится момент тайны, снимается детерминистское начало построения и объяснения жизненного пути личности. Упрощение, которое неизбежно при построении 128, при таком подходе не имеет места.

эпического романного полотна Напротив, охватывая многообразие подробностей и тонкостей индивидуального бытия современное литературное творчество, да и не только литературное, доходит до границ, пределов, где рацио теряет всякий смысл; а жизнь только там и начинается. Человек вновь напрямую сталкивается с тайной жизни, которая ставится как задача, как порог, переступив который только и можно что-то понять и узнать. Простоте и ясности жизненной задачи – найти правильный путь и идти по нему (что скорее характерно для классической литературы, с ее утверждением всего набора моральных истин), – противостоит потребность в прикосновении и приятии жизни как тайны. Здесь возможно обрести себя как живое и уникальное существование, ни в коей мере не связанное с устоявшимся стандартом бытия. Ведь стандарт, – даже самый роскошный, – на самом деле ничего не стоит. Рильке писал: “Чем дальше, тем более личной и неповторимой становится жизнь. И произведение искусства – это вызванное глубочайшей необходимостью, непреложное, раз и навсегда окончательное выражение этой неповторимой яви...Отсюда – та необыкновенная сила, которую искусство дает человеку, вынужденному его создавать...Тогда становится понятен наш долг – отдавать себя любым, самым крайним испытаниям, но вместе с тем не проговариваться о них, прежде чем не углубились в работу, не мельчить их словами: потому что если единственный, никому другому не понятный и не могущий быть понятым род наших, одним нам свойственных заблуждений чего-то и стоит, то только когда он включен в работу и обнаруживает внутри нее собственный закон, свой изначальный строй, а его может сделать видимым лишь прозрачность искусства”129. Абсурдность бытия, столь богато разрабатываемая в современной литературе, может быть первое приближение к этой тайне жизни. Можно сказать – в современном литературном творчестве идет, и весьма активно, генерализация (акцентация) индивидуально-неповторимого, недюжинного, штучного, уникального. Не в смысле выискивания героев и прочее, а в смысле понимания каждого отдельного человека как уникума. И даже утверждение о том, что текст создается читателем – идея этого же движения.

Необходимо подчеркнуть, что такая уникальность, вовсе не литературная, а бытийная, и предполагает осуществление судьбы самим человеком. Как свободным существом. Существом, которое действительно ищет в себе свое другое – истинный смысл своего же бытия. А смысл этот в самом общем виде и в конкретностях – состоит в утверждении Добра. Утверждении, совершающемся порой даже ценой жизни.

3. Самообретение в утверждении Добра С. Н. Булгаков считал, что “ В мире добро смешано со злом в активной борьбе, поэтому если хочешь добра, то должен вступать за него тоже в активную борьбу, где бы и в чем бы она ни выражалась. Она начинается, совершенно естественно, с самого себя, с своего физического и духовного “я” …и продолжается во всех сферах жизни и творчества. Пока мы рабы эмпирической действительности, далекий горизонт закрыт ее пеленой, и, чтобы прорываться в высшие сферы жизни и творчества, чтобы трансцендентное, хотя на миг и ценой величайших усилий стало для нас имманентным и небо приклонилось к земле…нужен не только порыв вдохновения, но неизбежны и муки, которые обычно называют муками творчества и которые на самом деле представляют собой борение нашего подлинного мистического “я”, в своих корнях связанного с сущим, и “я” эмпирического…т.е. со своим эмпирическим и неподлинным “я” во имя “я” подлинного”130.

3.1. Дорога к себе как Другому Не заблудиться на пути в Шамбалу.

Хорхе Луис Борхес Уже заканчивая свою вторую жизнь, испробовав в ней все возможные пути постижения смысла бытия и не найдя последнего, слепой и слабый Фауст затевает постройку дамбы, чтобы создать на болоте благодатный для жизни край. И слушая перестук строительных орудий, предвосхищая итог начатого – жизнь “свободных людей на свободной земле”, – Фауст восклицает:

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.