WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 23 |

Получается довольно скверная ситуация, при которой оказывается возможным использование других. Это общение лишено важнейшего качества, позволяющего ему состояться как таковому – нравственного равенства участников. Другой в силу анонимности партнера, оказывается марионеткой, он лишен возможности активного и самостоятельного действия. По сути, это оскорбление. И часто такая вот игра приводит в случае ее раскрытия к довольно печальным последствиям.

Псевдоним дает громадные преимущества человеку, который решился на такой образ существования. Свободу, которая непредставима ни в какой иной ситуации. Но как всякая свобода и эта также обременена ответственностью. И часто ответственность, о которой вначале и не подозревают, оказывается столь тяжким бременем, что не достает сил снести его.

Игровой элемент – весьма симпатичная вещь в общении. Игра создает момент легкости и, одновременно, амбивалентности, как общения, так и смысла, который в общении складывается. Это где-то расширяет рамки общения, рамки восприятия мира, делает его более радостным. Вместе с тем, в силу того, что игра это всегда несколько “понарошку”, легкость может и довольно часто переходит в легковесность, в “воздушные пузырьки” (Ивлин Во), где ничего не только не утверждается, но все, в силу самого качества игрового общения, даже то, что действительно утверждено в человеке, получает налет (качество, свойство) неустойчивости. В этом состоянии легко теряются ориентиры. Мир оказывается приблизительным, неустойчивым и опасным.

Игровая стратегия, взятая как основная в существовании, создает довольно сложные душевные коллизии, из которых часто оказывается трудно или даже невозможно выбраться. Можно заиграться, да так, что и игра станет непереносимой, и в контексте самого игрового бытия не найдется ни сил, ни возможностей для выхода в иное пространство. Известно, как трудно выходят актеры из образа. Каким невероятным психологическим перегрузкам они подвергаются. Как горька судьба тех, кто сделал игру основой экзистенциальной позицией. В таких случаях формируется странный душевный механизм, в котором неестественность (наносный игровой элемент) становится единственно возможным способом поведения, сохраняя при этом качество придуманности. Мучительное состояние, при котором игровая компонента вытесняет или даже уничтожает адекватные личности способы самореализации, и от которой не освободиться. В этом состоянии, более чем где-либо, выразительна зависимость человека от собственного отражения. Можно сказать, что в известной мере вся жизнь великого американского писателя Эрнста Хемингуэя была такой экзистенциальной игрой. Как жестоко, как беспощадно, с какой ненавистью судил он себя в “Снегах Килиманджаро”, и как страшно закончил свою жизнь. Показательна и судьба Нины Петровой, (известная интрига Андрея Белого, Нины Петровой и Валерия Брюсова) заигравшейся до того, что только выстрел мог прекратить муку легко и радостно начатой игры.

Игра увлекательна, весела, легка. До тех пор, пока она не становится жизнью. И тогда она оборачивается ужасом, тоской и страшной, непереносимой ответственностью, в первую очередь, перед собой.

Второй план отношений при анонимности за завесой псевдонима – это план отношений человека и образа, рождающегося под псевдонимом. Или отношений, которые рождаются у человека с самим собой Другим, тем, кто живет и действует под псевдонимом. Это может быть наиболее наглядный образ (сознательного) раздвоения человека на Я и Другого Я. И отношения между ними вовсе не просты, а порой даже и трагичны.

Что дает “маска”, псевдоним, скрывающий человека Как выше уже говорилось, она дает свободу, о которой невозможно и мечтать в иной ситуации. А потому она действительно значительно расширяет границы самопроявления. И поскольку скрыт, постольку это проявление может носить самый удивительный и неожиданный характер. Субъективно человек ощущает возможность реализоваться так, как этого никогда не бывало и как это было бы невозможно в его, открытой всем взорам, жизни. Начинается игра с использованием нереализованных возможностей. Создается маска, которая, будучи вроде бы игровым элементом, тем не менее, прирастает к человеку так, что сорвать больно. Второе, иное издание Я, которое начинается не как спонтанная реакция ребенка на события внешнего мира, создающая самого человека, а как сознательное конструирование иного облика и иного душевного строя личности. Откуда это конструирование может брать материал Конечно же, из самой уже состоявшейся личности. Но берется сознательно, а потому берется то, что кажется привлекательным или интересным, с тем, чтобы здесь в этой новой жизни реализовалось то, что ранее не состоялось. Так, когда создавался известный образ Черубины де Габриак, то ей не только было дано необыкновенное имя, но и соответственно разрабатывался миф о некоем таинственном, но благородном происхождении этого человека. Чего вовсе не было у Лили Дмитриевой, скрывшейся за этим псевдонимом. В общем не блистающей в жизни красотой женщине под псевдонимом была придана и необычайная красота, что обыгрывалось в стихах, и загадочность ее закрытости и проницательности, и неординарность поступков и суждений. Был создан образ блестящей красавицы, жизнь которой состояла из обычного времяпрепровождения светской дамы с томительными глубокими размышлениями о вечном и несуетном. Конечно, это придавало ее стихам особый колорит, и они безо всякого препятствия печатались в журнале “Аполлон”103, в чем ранее Лиле Дмитриевой было отказано.

В опыте псевдонимии начинают работать иные перцептивные стратегии.

Я получает новый, неизведанный и не имеющий возможность проявиться иначе, душевный опыт. Придание Я другого существования, другой жизни рождает для него и другую, новую область чувствования и реализации. Но поскольку прежний опыт не исчезает, – возникает проблема совмещения. Псевдоним обрастает подробностями, связями, отношениями, у него начинается своя жизнь, отличная радикально от своей родной, может не столь и веселой жизни.

Получается две дороги, по которым один человек пройти не в состоянии. По свидетельству Макса Волошина, принявшего в интриге с Черубиной де Габриак самое активное участие, Лиля тяжело переживала существование выдуманной ими Черубины. Она стала ее бояться. Те, кто видел Черубину в ее стихах, кто посылал ей письма, кто ждал и волновался за нее, кто был влюблен в нее,– делали ее существование реальным. Она обретала пространство своего существования. Тем самым, не то чтобы убивая, а, скорее, вытесняя носителя этого псевдонима из жизни. Видящие делают видимым то, что видят. Так и в случае интриги с псевдонимом, последний обретает независимое от автора существование. И в этом Другое Я, уходя от создателя, становится настолько чужим, что его или трудно, или невозможно освоить. Скандал идентичности личности, невозможность для Я вместить в себя эти два существования.

Создается одна из наиболее тяжелых экзистенциальных ситуаций.

Более того, чуждость (невозможность полного его освоения, или полного с ним слияния) Другого Я, существующего под псевдонимом, делает чуждой и собственную жизнь Я. Псевдонимный вариант существования, никогда до конца не освоенный, ставит под сомнение освоенность собственной жизни. И кризис самоидентификации становится уделом Я. Я оказывается в ситуации саморазорванности между тем, что естественно сложилось как образ личности, и искусственно созданным, не чуждым окончательно, но также окончательно и не родным существованием под псевдонимом. Эта душевная и нравственная коллизия трудно преодолевается. Если преодолевается. Иногда это оказывается невозможным, как, например, случилось с Роменом Гари, видным французским писателем русского происхождения104.

В ситуации псевдонимии, когда Я сознательно отчуждает себя в Другого, рушится не только принцип идентичности личности. Вместе с ним рушится устойчивость и надежность мира. Собственно всякое вторжение чего-то инородного вызывает возмущение в мире человека. И утишить его можно при условии освоения этого вторгшегося элемента. Но анонимная жизнь под псевдонимом, наравне с открытой жизнью, не поддается освоению.

В известной мере в этом же положении оказываются люди в силу неблагоприятных обстоятельств оказавшиеся лишенными собственных корней при потере семьи или родины. Состояние безродности рождает ощущение такой же неустойчивости мира. И ставит проблему, далеко не всегда успешно разрешаемую, – обретения себя на новой почве или даже обретения (сознательного сотворения) себя безо всякой почвы. Разрешение этой проблемы чревато возможностями трагического развития событий. Люди с проблемной самоидентификацией и живут в менее устойчивом мире и сами значительно менее устойчивы к ранящим обстоятельствам жизни. Наверное, нет на свете человека хотя бы единожды не столкнувшегося с предательством и подлостью.

Но у немногих они вызывают столь страшную экзистенциальную трагедию, как в случае, например, с поэтом Паулем Целаном 105.

А между тем, утрата устойчивости, почвы, корней – проблема сознания, вернее, установки сознания. Если связывать себя с чем-то конкретным и ограниченным, то вероятность потери себя не так уж и мала. Тогда как расширение горизонта (границ) самоидентификации дает более богатый спектр возможностей реализации, и, вместе с тем, принципиально иное понимание (ощущение) себя в мире. У Эммануэля Левинаса есть мысль: “Вне любой укорененности и любой принадлежности – безродность как подлинность!” 106.

Речь идет не об игровой смене бытийных стратегий и образов, а скорее, о приятии множественности мира и множественности Я самим Я. Нет трагедии в том, что Я проявилось иначе; это не только возможно, это действительно необходимо, чтобы Я могло состояться. Как ни странно, но человек во все времена существования человечества боится собственной сложности. Чего только ни делается на пути к ее упрощению! И неоднозначность проявлений человека самим человеком принимается как нечто негативное и пугающее.

Также и привязанность человеком себя к чему-то наглядно не представляемому не дает уверенности в праве на существование. А между тем широта души позволяет изменять наше жизненное пространство в значительно большем диапазоне, что мы обычно имеем, связывая себя со страной, народом, местом жительства и прочим. Истинная родина человека – культура, а истинная семья – человечество. Недаром А. С. Пушкину, например, был много ближе поляк Адам Мицкевич, чем соотечественник Н. И. Греч, тоже, в общем, современник и почти что коллега.

1.3. Разрывы самотождественности Я Поиски Другого в себе, желание увидеть себя как Другого и даже стать Другим – все это не случайно. Встречи человека с собой как Другим действительно происходят, и обусловленные глубинно, бывают наполнены сущностным смыслом, хотя могут казаться (а иногда и быть) малозначащими, спонтанными.

В какой-то момент человек вдруг обнаруживает себя как бы не равным самому себе, Другим. Неравенство это бывает неожиданно столь удручающим, что он, по слабости душевной, не желает, сопротивляется тому, чтобы признать этого Другого своим, признать его собой. Чаще всего нежелательное знание о себе “сбрасывается” в бессознательное, забывается, и порой настолько быстро и глубоко, что почти сразу же человек действительно не верит полученной о себе информации. Он не знает этого, не хочет об этом знать. Человек как бы ускользает от себя, от этого травмирующего о себе знания. Равенство, тождество самому себе, восстанавливает.

К тождеству с собой мы стремимся всю жизнь. Оно кажется наилучшим, гармоничнейшим нашим состоянием, какое естественным образом бывает разве что в раннем детстве. Но стремимся мы не к тому привычному тождеству, которое восстановилось после изгнания из сознания нежелательного открытия себя. То, к чему в данном случае человек возвращается, это обычное тождество нашей обыденности. Тождество, в котором потенции человек не получили достаточной реализации. Это тождество как раз должно нарушаться, что и происходит время от времени, чего и пугается человек. Нарушения, разрывы привычного тождества необходимы на путях осуществления стремления человека к иному тождеству с самим собой, более богатому. И если личность не законсервировалась, не закоснела вовсе, то разрывы самотождественности могут иметь далеко идущие последствия.

Недаром агиографии святых (да и биографии знаменитых людей тоже) содержат в себе обязательный момент – момент первого разрыва привычной самотождественности. Такие моменты присутствуют в жизнеописаниях Будды, Иисуса, Магомета, Святого Августина, в биографии доктора Альберта Швейцера и многих других. Описывается какой-то момент, когда обычное тождество себя с собой рушится, и человек как бы прозревает. В душевный (обычно мучительный) разрыв вторгается жизнь с ее сложностями, противоречиями, болью. Что приводит к кардинальному изменению человека.

Он оказывается сущностно втянут в жизненные перипетии, и самим участием в них, – вытягивает из себя свои потенциальные (нераскрытые до этого) способности. В коловращении тягот и радостей, они раскрываются, развиваются; создаются “понимательные структуры” (М. К. Мамардашвили). И чем более богата и разнообразна жизнь, чем больше в ней тягот и горестей, радостей и восторгов, тем богаче становится человек. Может это правда: кого Бог любит больше, с того больше и взыскивает.

Человек, как и раньше, тянется к гармонии, тождеству с собой. Но к тождеству совершенно другого рода. К тождеству с собой развитого, сложного человека, а не к первоначальной слитности, не первоначальной нерасчлененности и мутности (непроявленности) потенций.

Но и это тождество (даже если достигнуто) – только момент, мгновение, которое, едва наступив, тут же вновь разбивается щедрой на сюрпризы жизнью.

И хорошо, потому что остановка экзистенциально опасна. Если это произошло, то все пропало. Гармония исчезла, а осталась привычка, шоры, границы. И жизнь ушла. Более ничего не тревожит, но уже ничего и не радует. Наверное, должно быть “жало в плоть”, чтобы эту плоть чувствовать.

Разрыв самотождественности, порой мучительный, – весьма плодотворен.

Поскольку именно в разрыве выявляется, становится видимым самому человеку он сам. Интерес к себе – едва ли не самый сильный из всех, но темнота человека для себя также самая глубокая и самая темная. И вот в ситуации видения себя как Другого, человек имеет реальную возможность “познакомиться” с собой, точнее – встретиться с собой. Результатом встречи может быть хотя бы некоторое прояснение той непроглядной темноты, которая и есть Я человека.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.