WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 23 |

Так вот, усмотрение такого смысла в человеческом мире означает довольно простую вещь: увидеть – значит создать. Еще раз подчеркну: человек видит только то, что он может увидеть. Говоря иначе, то, что есть в нем как в человеке, позволяет ему вы-явить это же и в мире; или явить всему миру то, что присуще ему, тем самым создав этот пласт бытия в самом мире. Тогда можно определить умного человека как такого, создания которого жизнестойки в силу заложенной в них энергии добра. Или сказать, что ум – это такой настрой человека, при котором он улавливает или создает самые важные глубинные ценностные конструкты человеческого бытия в мире, позволяющие каждому человеку быть человеком, и чем далее, тем в большей степени 82.

Но при такой трактовке ума возникает вопрос: как возможен подобный настрой И почему бывает настрой на глупость Ведь логично, определив ум как определенный нравственный настрой, и глупость представить как определенный настрой человека.

Может показаться странным, но разница состоит в разном понимании состояния мира. В одном случае мир понимается как движущийся, изменяющийся, постоянно открытый. Мир, в котором ничто еще не решено окончательно. Это тот мир, который ждет моего в нем участия. У Рене Декарта есть фраза, которая звучит как поэтическая строка, – “ В мире, в котором для меня есть место...”. Речь идет о том, что этот мир все время, каждое следующее мгновение творится заново, с моим участием. Я уже предположен как существующий, и для меня есть дело, – оно взыскует меня. Я должен его сделать. Мераб Мамардашвили для иллюстрации этой мысли создает образ 83.

разного отношения человека к тому, что распяли Христа Существует громадная разница в том, что к этому событию можно относиться как к ныне существующему или как к далекой и давно прошедшей древности.

В первом случае настаивается на принципиальной открытости, незавершенности мира. Но и человек есть принципиально незакрытое, незавершенное существо. Эта двойная незавершенность рождает резонанс человека и мира, что позволяет в ситуации константной неполноты знаний наметить путь, двигаясь по которому можно что-то понять в этом мире, в этих людях... Это, кстати, идеальное положение для возможностей самореализации человека. Взаимная незавершенность мира и человека, стянутых вместе провиденным смыслом дает возможность дальнейшего развития обоих.

Во втором варианте (если Христа распяли в незапамятные времена) мир мыслится давным-давно созданным. А это значит, что уже заложены законы его бытия и мое в нем участие возможно по пути встраивания в константно существующие условия. Изменения невозможны. Да и не нужны. Единственно, что действительно возможно и нужно, так это – комфортно и спокойно прожить в не мной созданном мире. Главный акцент здесь – на мысли о завершенности и ограниченности мира, а, следовательно, все акценты уже расставлены и смыслы созданы. Основная характеристика этого воззрения – ограниченность. Новое появиться не может, все уже дано.

С чем мы сталкиваемся, когда сталкиваемся с глупостью Со стеной, которая выстроена в сознании ли глупого человека, в концепции ли понимания чего-то или еще в чем. Сфера распространения глупости беспредельна. И эта стена никакими силами преодолена быть не может. Ум всегда создает ситуацию, в которой мысль может жить дальше, даже в случае физического исчезновения того, кто ее высказал. Она продолжает свое бытие, более того, ум обыкновенно провоцирует окружающих на движение, размышление. Ум создает ситуацию продолжения мысли. Когда высказана толковая идея, она тут же находит людей продолжающих ее развивать.

Глупость же имеет “чудную” способность выхолащивать сознание не только собственного носителя. Всякий столкнувшийся с выразительным проявлением глупости, обычно довольно долго не может прийти в себя.

Блистательная Тэффи так описала это: “При встрече с настоящим дураком человека охватывает какое-то мистическое отчаяние. Потому что дурак – это зародыш конца мира. Человечество ищет, ставит вопросы, идет вперед... а дурак и вопроса-то никакого не видит”84.

Таким образом, ум – всегда движение, изменение, развитие, это всегда вопросы, стремление что-то понять и изменить85. Такая позиция сориентирована на свободу индивидуального действия и ответственность за это действие.

Тогда как глупость, – это всегда уже окончательное решение, знание истины в последней инстанции, это завершенный, закрытый мир, который не претендует на мое самостоятельное действие и решение, что проявляется в индивидуальном бытии в виде идеи собственной безответственности. В бытовом плане она выражается во множестве довольно противных сентенций – “Не нами создано, не нам менять”, “Я – человек маленький” и прочее. Так понятый мир утверждает человека в качестве вовсе не человека, а функции от существующего неизменного мира. Это оскорбительная по существу, но довольно удобная позиция в мире. Именно в этой позиции человек чувствует себя неуязвимым для уколов собственной совести. Постулировав мир неизменным и созданным не мной и задолго до моего появления, а также ограниченность как собственного существа, так и возможностей сущностного проявления, человек снимает с себя естественно присущую ему как человеку, необходимость постоянного движения и роста. Притом, что это движение всегда есть движение в неизведанное, а потому, оно, естественно, связано с риском неудачи, с вероятностью провала. Но в любом случае свободное действие несет в себе ответственность. Когда же действие ограничено заданным стандартом, ответственность размывается и, кажется, что снимается с активного агента действия. Безответственность как безопасность. Ответственность страшна опасностью риска. Потому так и хорошо и не страшно жить в мире, очерченном жесткими рамками стандарта. И не только не пытаться преодолеть, но и всячески их пестовать. Страх рождает это желание границы. Страх в конечном итоге рождает глупость. Но не единственно страх. Еще и подлость – как желание переложить ответственность за свою жизнь, свое действие или бездействие на другого.

На самом деле, уклоняясь от самостоятельного действия, человек вовсе не может уклониться от ответственности, как бы он сам ни убеждал себя в этом.

Мы несем ответственность за все, что делаем в этой жизни, даже если действие идет на уровне динамического стереотипа. Более того, мы несем ответственность за все, что не сделали в этой жизни, но, будучи людьми, должны были сделать. Таким образом, мне хотелось бы подчеркнуть, что глупость не есть результат дефекта воли. Вовсе нет: глупость – дитя страха и подлости. А потому, мы вправе сказать, что в основе глупости лежит скорее нравственный, а не волевой дефект. Человек сознательно выбирает себя как существо глупое, поскольку ему не достает мужества прожить отпущенное ему время на земле в полной мере свободно и ответственно. Д. Бонхоффер в своей работе блестяще показывает, что трусость толкала людей на то, чтобы согласиться играть в ту игру, которая навязывалась народу властью Гитлера.

Установка на незнание, непонимание как реализация нежелания двигаться внутрь смысла и понимать, что же все-таки происходит. Потому что знать бывает смертельно опасно. Знание требует принять какое-то решение, занять какую-то позицию, экзистенциальная комфортность которых вовсе не гарантирована. Так что, как и было замечено в первой главе этой книги, ум и глупость – это следствия определенных нравственных ориентаций человека в мире. Поэтому, как представляется, не будет неверным сказать так: глупость не глупа, она подла и труслива.

4. Безумие лжи ……………………………………………… и в полынье лучше барахтаться, чем в вязком как мед вранье.

Иосиф Бродский Каждая моральная норма, “ссыхаясь” (В. С. Библер), тем не менее сохраняет в себе все богатство отношений и нравственных движений, ее породивших. Попробуем показать это на примере нормы “не лги”. Настаивая на определенном типе действия, эта норма опирается на скрыто присутствующее в ней требование определенного внутреннего настроя человека. Во-вторых, в ней просвечивает такая характеристика нравственности как отсутствие приспособительности к наличному бытию. Она исключительно бескорыстна, она, пожалуй, даже антагонистична всякому корыстному способу действия, понимаемому как желание встроиться и удобно обосноваться в данном мире.

Действительно, причин для того, чтобы солгать, в мире много, тогда как причин, чтобы этого не делать, – попросту нет. Единственным основанием соблюдения этой нормы является человек, его активное сопротивление, по большей части прямо противоположное его же витальным интересам. И наконец, в этой норме имплицитно содержится указание на некую иную, запредельную для обыденного существования, жизнь, на некое иное бытие. Эта особенность характерна для нравственности вообще. Если физический мир ставит человека в положение, при котором он вынужден приспосабливаться, и его свобода не выходит за рамки познанной необходимости, то в мире человеческих взаимоотношений необходимость творится из самой свободы человека. В человеческих взаимоотношениях нет и быть не может чего-то, что существовало бы помимо человеческого действия. И детерминация бытия определена человеком, его установкой, его ориентацией в мире. Необходимость задается самим человеком из его свободного самосозидания в качестве человека. Ибо понятно, что человек никогда не является фактом бытия, он всегда акт, всегда действие или, иначе говоря, событие86.

Что же такое ложь Логический словарь дает ей такое определение:

“Ложь – неправда, искажение действительного состояния дел, имеющее целью ввести кого-либо в обман”87. Определение очень широко и ориентировано, в первую очередь, на самые простые ситуации. Предметом нашего дискурса являются взаимоотношения между людьми, и потому проблема будет переформулирована в виде нескольких и иначе поставленных вопросов. Итак:

что такое ложь в человеческих взаимоотношениях Как возможна здесь ложь Какую правду она отрицает Что стоит за этим отрицанием И так ли уж нужна людям правда Последний вопрос сразу же напоминает о судьбе бедной Кассандры. Ей была ведома истина, и она не скрывала своего знания, но никто не верил, потому что не хотел верить, не хотел этой правды, неудобной, мешающей жить.

Есть что-то патологически-приятное в неизменном мире устоявшихся значений.

Тогда как внесение нового знания, порождаемого вечно меняющейся жизнью, создает сквозняк неопределенности, который разрушает это спокойствие и столь непросто обретенную гармонию. Потому всякое изменение, требующее уже не автоматизма действий и оценок, а действительного включения в жизнь, следовательно, порождающее ответственность за твое индивидуальное действие, может вести к появлению чувства острого отторжения этого знания. В такой ситуации человек начинает лгать.

Но все, что ни делает человек, он делает, прежде всего, по отношению к себе. Так как мир становится непонятен, он стремится сделать его понятным за счет отрицания, отбрасывания или переформулирования нового в категориях старого понимания, снимая тем самым элемент другой истины в пришедшем.

Идет изменение мира с тем, чтобы не менять самого себя. Можно только диву даваться на какие логические ухищрения способен человек в создании ложносмысловых конструкций, стремясь отстоять себя дорогого неизменным. Проще всего, конечно, обвинить другого во лжи.

Нарушение морального запрета при этом идет по пути нежелания знать, подумать – не в контексте заданной как нормы собственной правоты, а в ориентации на понимание действительного положения дел. Но есть обратное движение слова к человеку: оно формирует человека, задает границы его мира.

Отстаивание собственной правоты как неизменности создает закрытый задыхающийся мир, где все раз и навсегда определено и оценено, и где, в итоге, ничего не остается кроме, приспособительной по сути потребности самосохранения. Тем самым закрывается и возможность самообретения человеком себя. Меняющийся и требующий моего участия в этом изменении мир отторгается, человек необходимо “закукливается” (А. и Б. Стругацкие) и оказывается в ситуации прямо противоположной той, что ожидалась: гармония с собой и миром – как результат неизменности того и другого – оборачивается дисгармонией. И весь спектр негативного мирочувствования обретает широкое поле реализации.

Таким образом, можно определить ложь с точки зрения нравственности как нежелание знать и понимать. Открытость знанию требует усилий и содержит в себе риск необходимости ответственного решения в ситуации принципиально новой, где нет заданных привычных координат и протоптанных дорожек стандартных действий и оценок. Нравственная ложь живет в мире ограниченной или вовсе снятой ответственности, и порождает несвободного и лишенного потому возможности самосозидания, человека, не имеющего даже спасительной лазейки чужой вины.

Есть еще один аспект: ложь человека во взаимоотношениях с собой.

Истинное знание о себе вещь очень непростая. Будучи разбросанным по миру в своих проявлениях человеку трудно, а скорее, почти невозможно соединить это знание все вместе и увидеть себя в полном объеме. В силу особой формы существования знания в мире мы не чужды знанию о себе. И не просто не чужды, а причастны к нему таким образом, что оно у нас есть. Недаром Платон говорил о знании как о воспоминании. И потому стоит задача узнать, что знаешь. Узнать то, что уже знаешь. А значит – сделать актуальным латентно живущее в тебе знание. Для этого нужно не одно только усилие мысли 88, но и нравственное усилие, ибо именно тут находится самое опасное для человека знание, самое убийственное знание. “Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман”. И чтобы это знание состоялось, нужно иметь мужество помыслить о себе и мире в свете последних вопросов – о жизни и смерти, о смысле жизни, свободе и ответственности. Собственно, в контексте размышления над этими вопросами и возможно что-то понять в том, что мы привыкли называть жизнью. В этом направлении мысли – основа для снятия того, что нам запрещает норма “не лги”.

Таким образом, запрет на ложь, кажущийся таким несложным, на самом деле требует от человека не просто следования формальному правилу, а настаивает на предельном расширении горизонта личного бытия и ответственном понимании своего деятельного пребывания в мире.

Безумие лжи есть, в первую очередь, воплощение безумного желания человека скрыться от себя самого. Что не может не вести к обессмысливанию своего же бытия, себя самого, к действительному одиночеству среди массы не опознанных в качестве людей, людей. Мир, который творится ложью, мир симулякров: и все идет от самого Я. и потому для Я Другого не существует.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.