WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 23 |

Очень важен также единый уровень дискуссии. Не столько в плане уровня интеллектуального развития, сколько (поскольку речь идет о нравственных аспектах взаимоотношений) в плане единой ментальной (нравственной) сориентированности в жизни. Понятно, что при различной экзистенциальной устремленности диалог попросту не может состояться. Хотя, в последнем случае, выявление точки несогласия, а их по сути, должно обнаруживаться немало, позволяет более четко определить свою позицию.

На самом деле, этот случай наиболее выразительно демонстрирует ситуацию, в которой Другой проясняется как чужой. Особенно ясно чуждость выявляется, когда позиции диаметрально противоположны. Это наиболее интересный случай. Вот тут со всей остротой встает проблема “приятия” такого Другого. Как возможно принять Другого, того, кто отрицает все, на чем держится собственная жизнь Ведь это равносильно экзистенциальной катастрофе. Вместе эти воззрения быть не могут, поскольку они уничтожают друг друга. Ситуация Иешуа и Понтия Пилата в романе М. Булгакова. Но там она разрешилась тем, что Понтий Пилат, не отказавшись от своего, все-таки подался в сторону Га-Ноцри. Правда последнего не разрушила мировоззрения прокуратора, но и не прошла мимо. Она “застряла” в нем, и понуждая все время к ней возвращаться, ведя постоянный диалог, с нею, скорбя и обращаясь к ушедшему Иешуа. Состоялось то, что Мартином Бубером было названо “встречей”, когда два человека, два мировоззрения, оказавшись предельно различными, не прошли друг мимо друга, а “сцепились” в смертный, дающий новую жизнь каждому, узел. Где все у одного отрицает все у другого, и где один не может без другого. И движение это не односторонне, как может показаться на первый взгляд. На само деле Га-Ноцри также “захвачен” Пилатом, ибо последний есть том самый грешник, которому нужно нести свет. Пилат уже “взят” Га-Ноцри до момента их встречи. И это сцепление дает Пилату возможность раздвинуть горизонт своего мировидения, и “стать больше, чем был”. И где-то, пусть даже после свершения немыслимого – казни невиновного – двинуться предложенным ему путем.

Другой как Чужой, чуждый, если не отброшен, дает возможность увидеть и понять многое, из того, что в естественном своем состоянии не виделось, – насытить, сгустить мир, концентрировать его смысл.

Хорошо, когда этот чужой – праведник. А если нет, если, напротив, он есть нечто скверное, или узкое, ограниченное существо. “Раздвинется” ли горизонт новыми смыслами и обогатится ли понимание, выявится ли смысл Казалось бы – нет, ничего не может дать человек, у которого у самого всего мало. Однако и эта ситуация эвристична. В том случае, если узость, неразвитость, ограниченность, душевная черствость о-смысливаются не сами по себе, а в контексте их порождения и развития. Или иначе, – в контексте условий, имеющих отношение к их рождению, и тех внутренних причин, в силу которых они могли кристаллизоваться и в таком виде утвердиться в жизни человека. М. М. Бахтин настаивал на том, что когда мы подходим к человеку извне, то наше видение его, в отличие от внутреннего самоощущения человеком себя богаче, поскольку мы берем его в единстве с его внешностью, которую он сам по отношению к себе эстетически переживать не способен59. М. М. Бахтин размышлял об эстетическом отношении, но его мысль верна и для отношения нравственного. Ибо человеком начальный период его человеческого становления, обычно забыт, если он вообще о нем когда-то знал (это требует серьезного рефлексивного отношения к себе, которое вовсе не естественно).

Этот момент, по всей вероятности, не выделен в жизни как отдельный, как нечто особое, что стоит специального размышления. Период становления уже “вжился”, растворился в ткани человеческого бытия и вытянуть его на свет не представляется возможным. Тогда как в поступке, речи, провозглашаемых приоритетах он виден извне и вовсе не так уж и таинственен. Когда человек действует естественно, привычно для него, а не напоказ, не специально, он раскрывает себя в значительно большей степени, чем может предположить.

Потому видение Чужого, чуждого, того, что не может быть никоим образом принято, не ограничивает “Я”, не ухудшает качеств его “зрения”, а, напротив, насыщает зрением и пониманием. И это не высокомерное отношение человека все понимающего к непонимающему, убогому. На самом деле, этот Другой также “видит” больше, чем может предположить “Я”. И тут уж, – у кого больше такта и душевной тонкости, чтобы это понимание, которое не может не быть ограниченным, не “выбросить” в лицо оппоненту. По большей части, за исключением особых “клинических” случаев”, люди не вправе полагать своего превосходства над другими. В нравственности, может быть более, чем где-либо, все люди равны. Все в одинаковой степени достойны уважения, вне зависимости от интеллекта или каких-то других проявлений. “и кто скажет брату своему “рака” подлежит синедриону, а кто скажет: “безумный”, подлежит геенне огненной…”60. И “Не судите, да не судимы будете”61. Эта столь простая мысль вовсе не общепризнанна. Нормой культурного бытия должно быть приятие чуждого во всей полноте его чуждости со всем, видимым “Я” контекстом. В статье “Понимаю, ибо абсурдно” ее авторы, призывают действенно утверждать принцип сочувствия как “моральный императив требования к спорящему вчувствоваться в установку оппонента, понять и условно принять, чтобы мысленного реконструировать его аргументацию, проверяя ее корректность в рамках его исходной установки”62. При этом приятие чуждости ни в коем случае не должно становиться насильственной ломкой Я.

Итак, что более всего разъединяет людей в плане их морального бытования в мире Ответ очевиден: их соотнесенность с той или иной моральной ценностью. Или иначе: то, что в моральном плане выступает для них основной ценностью, на что, в конченом итоге, направлены их действия, что есть не проговариваемая, но базовая для их жизни ориентация. Пути движения к ней могут быть самыми различными, но если есть единство в основе, приятие и понимание Другого способно состояться. Тогда как различие базовых ценностей (что далеко не всегда очевидно) делает приятие и понимание проблематичным.

Ориентации могут быть различны. Всегда ли единая ориентация обеспечивает единение Я полагаю, что нет. Есть виды нравственной ориентированности, при которых люди, их придерживающиеся, не только не едины, а напротив – враги. Тогда от чего же зависит единение, коли даже базовое единство не в силах обеспечить его В связи с этим встает труднейшая проблема об истине в морали.

Я полагаю, что исключительно на пути к истине человек имеет реальную возможность не только понять (понимание возможно и в ином случае), не только принять (что также возможно в случае различных моральных ориентаций), но и стать близким, единым с Другим, поскольку на этом пути возможно действительное самообретение. Это то, что в русской философии получало название соборности, и что, как мне представляется, есть действительная человечность или гуманность.

2. Интенция истины в нравственности 2.1. Откровение нравственной истины Нравственная жизнь – как томительное искание.

Жан-Поль Сартр Говоря о нравственной истине, истине в морали, наверное, следует сделать терминологические уточнения. Видимо, правильно в данном случае обозначать истину именно как нравственную, а не моральную.

Употребление терминов “мораль” и “нравственность” как синонимич-ных имеет довольно широкое распространение и в некоторых ситуациях оправдано.

Но строго говоря, это обозначение разных сфер бытия человека.

В. Библер писал, что мораль – это засохшая в нормы и предписания форма нравственности. Нормы эти работают успешно в автоматизме обыденной жизни. Но в трагедийные моменты жизни – отказывают, “обнаруживают свою вненравственную закраину”63.

Сходная мысль присутствует и у Р. Музиля в романе “Человек без свойств”. Он пишет: “Наша мораль… это кристаллизация внутреннего побуждения, совершенно отличного от нее!” 64. Он же: “Все требования морали …обозначают некое мечтательное состояние, уже ушедшее из правил, в которые их облекают” 65. И дальше: “…я верю, что все предписания нашей морали суть уступки обществу дикарей. Я верю, что все они неправильны. За ними мерцает другой смысл. Огонь, который должен их переплавить”66.

Ссохшееся в нормы содержание при определенных условиях может вновь развернуться во всей полноте и богатстве, и вновь потребовать пройти путь его освоения. То есть, в трагические моменты норма может стать тем, что В.С.

Библер называет нравственностью. По его воззрению, нравственность воплощается не в моральные нормы, но “в безвыходные перипетии свободного личного поступка” 67. Он пишет: “Именно поэтика и особая трагедийность таких личностных образов культуры и есть реальная жизнь нравственных перипетий” 68.

Итак, что же есть истина в нравственности: не в засохшей в нормах, а живой, противоречивой, предельно сложной личной нравственной ситуации В.С.Библер не пишет непосредственно об этом, он не говорит непосредственно об истине, может в силу того, что главное, основное, что мы хотим выразить, всегда остается за пределами выражаемого непосредственно. И тем не менее, его рассуждения о нравственности говорят действительно об этом. Он пишет: “.. безвыходные перипетии свободного личного поступка. Эти перипетии формируют коренные образы личности, образы культуры различных исторических эпох” 69. И далее: “Каждая их эти перипетий, образов личной трагедий действительно безвыходна и ненормативна, она есть ситуация созидания нравственности и личной ответственности за этот единственный и 70. Рассматривая исторические образы личностей уникальный поступок” каждой исторической эпохи, он детально показывает какого рода нравственное напряжение формирует данный тип личности, что и как решается при обязательном возрождении исходной перипетии, показывая трагедийность пути создавания моральной нормы.

О чем собственно идет речь, кроме очевидно прописанного В чем на самом деле трагичность морального бытия человека в ситуации, говоря словами автора, нравственной перипетии Почему моральный выбор столь мучителен, ведь не в неспособности же человека к здравому рассуждению или волевому действию (в чем, кстати, многие поколения литературоведов подозревали, например, Гамлета) сводится эта мука. На самом деле, мука разрешения морального конфликта состоит в поиске и попытке воплощения в жизнь не просто правильного (соответствующего принятым правилам и нормам) действия, но в стремлении и острой потребности человека, очутившегося в нестандартной жизненной ситуации (а где они стандартные), найти и выразить в конкретном, может быть незамысловатом действии, не единственно самого себя, свое понимание, но найти и выразить в нем ту истину, которая превышала бы мир, и в контексте которой они – мир и человек – могли бы состояться. Не только найти выход или решение, хоть как-то разрешающее проблему, а создать нечто такое, или действовать таким образом, чтобы созданное при этом стало движением и всего человечества к истинно человеческому бытию. В частном проявлении частного человека в частной, личной ситуации воплотить ту истину, которая была бы откровением всему миру.

Эта проблема не может быть решена как общая. Она всегда индивидуальна, поскольку эта проблема не столько собственной судьбы, сколько своей собственной жизни в связи с судьбами мира. Человек несет ответственность не только за те действия, которые совершает, но и за те воззрения, которые он порождает своей деятельностью.

В ситуации экзистенциального конфликта с самим собой человек находит себя перед лицом бытия, с которого этим конфликтом сдернуты все покровы, прикрывающие его и делающие душевно комфортным. Он стоит не перед голой реальностью как таковой, но перед реальностью, имеющей вид первозданного хаоса, “первичной ткани жизни” (И. Бродский). И он должен внести в бытие порядок, найти ему основание, соединить порванную “связь времен”, что позволит дальше миру быть. И этим основанием отнюдь не может быть ни личное, субъективное, ни конформистское, ни соглашательское, никакое иное решение, кроме истины, которая была бы и больше человека и больше мира, вот так на глазах распавшегося. Найти (создать, выявить, выговорить) истину, в которой человек нашел бы не просто удовлетворяющую его позицию, но почувствовал бы глубинную правоту (момент истины) происходящего.

Человек ищет для себя такого решения, которое не столько бы устроило его в плане субъективных притязаний, сколько могло бы организовать мир (реальность) таким порядком, чтобы он нес в себе истину, добро, красоту и целостного человека, их создающего. Это оппозиционно безнравственной революционной жертвенности. “Поиски собственного слова на самом деле есть поиски именно не собственного слова, а слова, которое больше меня самого”71, но слова, в котором Я не только не гибнет, но свободно и самодостаточно действует.

Ценность такого слова, такого личного поступка в том, что человек принимает на себя всю тяжесть мира, и в своем действии он решает не только свою судьбу, но судьбу мира. Как ни мал, (Что есть подпоручик Дуб на фоне мироздания – Я. Гашек ) казалось бы, отдельный человек со своим отдельным решением, он на земле не только “судия и свидетель” (М. Бахтин), а – созидатель со всей полнотой ответственности и вины за все творимое в мире.

У экзистенциалистов эта тотальность ответственности особо акцентирована. Жан-Поль Сартр писал, что, выбирая себя, человек тем самым выбирает и всех других людей, поскольку выбирая себя, мы утверждаем ценность того, что выбираем. И таким образом человек ответствен не только за себя, но и за все человечество72.

Как писал М. Мамардашивили о мышлении: “…хоть раз в жизни надо решиться … начать думать самому, всерьез, но … под знаком Бога”73. Но это и о жизни: жить “под знаком Бога”, осуществляя истину.

Понятно, что в данном случае речь идет не об истине факта, а об истине жизненного смысла. Не о соответствии мысли предмету, а об о-смыслении бытия, порождении и проживании его смысла как истины. С так понимаемой истиной смысл не просто коррелирует. Он коренится в истине. В плане нравственного бытия человека истина и смысл неразделимы.

2.2. Истина Добра Практика добра – связывание, практика зла – разделение. Разделение – это второе имя зла; и таково же второе имя лжи. Но самом деле не существует ничего, кроме чудесной связи, огромной и взаимной.

Мишель Уэльбек Нравственность – это осуществление добра в разных его модификациях.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.