WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 43 |

Будучи категорией объективной, она в то же время "дорабатывается" каждым () экономическим субъектом до своего уровня, то есть до уровня своих потребностей и интересов: вот откуда такое историческое и структурное многообразие цен: от “справедливой”, политической и "естественной" до плановых цен; от цен предприятия, цен производства до рыночных цен и т.д. Однако происходит это весьма противоречиво. Любопытно посмотреть, каким образом выглядит это дорабатывание или “дотягивание” цен до уровня своих потребностей и интересов как в условиях совершенной конкуренции, так и монополизации производства и рынка. Феномен общественности и объективности цены, что означает совместное создание ее общественными же индивидами и независимость от отдельного из них, теряет признаки своей общественности (приобретает природоподобный характер) и объективности (становится объектом присвоения для отдельных участников рынка).

Как и любая другая общественная форма в этих условиях, цена отчуждена от индивида (и от многих и многих из них) и одновременно присвоена другими индивидами, немногими из них. Чем же отличается в этом смысле совершенная и несовершенная конкуренция В условиях полной или совершенной конкуренции присвоение форм экономических связей между индивидами посредством присвоения материального и нематериального богатства, инициативы и других форм активности, способности принимать решения, происходит, действительно, как говорит, Хайек, в основном спонтанно, может быть, никем не контролируемо, как в природе, или подобно природным процессам (но не идентично!). Неконтролируемость означает, что общественные формы хозяйствования выступают как результат столкновения интересов различных групп или отдельных индивидов. В отличие от совершенной конкуренции, несовершенная может быть охарактеризована как хозяйственный процесс, приобретающий регулируемый характер (не только в рамках отдельного обособленного звена). Регулируемость достигается благодаря целенаправленному присвоению ресурсов и результатов производства, а значит и форм общественных отношений, что становится возможным из-за сосредоточения в отдельных руках не только самих ресурсов и результатов, но и способности непосредственно создавать идеальное - сами общественные формы производства 1. Возникает вопрос, - почему становится возможным такое целенаправленное присвоение Не благодаря ли дальнейшему углублению разделения деятельности и труда и инстиКак материальные явления, служащие знаками социально-экономического положения индивидов, их представителями, а в определенных условиях и их заместителями.

туциализации способностей индивида быть субъектом Институты, как “коллективные действующие лица”1 теперь заменяют собой с одной стороны, индивидов в их способности создавать общественные формы связей друг с другом, с другой - спонтанный механизм рыночной конкуренции. Вернее, заменяя собой стихийный рыночный механизм, институты, как коллективные действующие лица, продолжают заменять, тем самым, индивидов в этой их способности.

Либеральная экономическая теория упорно сопротивляется этим, в определенной степени, объективным экономическим процессам. Чем объясняется постоянное стремление сторонников принципа методологического индивидуализма делать ссылки на "естественность" рыночного механизма, а значит, на невозможность вмешательства в него со стороны какого-либо субъекта - государства или объединения людей Такое вмешательство якобы подрывает безупречность этого механизма. Сопротивление этому вмешательству в практике стран с рыночной экономикой можно наблюдать в виде законодательного запрещения на любое соглашение, "результатом которого могло стать вытеснение индивидуальных хозяйствующих субъектов групповыми объединениями, индивидуальных интересов - групповыми"2.

В теории же безупречность рыночного механизма объясняется исходя из принципа полезности, как господствующего в буржуазном мировоззрении. В теории общего экономического равновесия условием последнего является взаимовыгодность сделки как высший критерий эффективности. Впрочем, ряд современных экономистов3 подвергают сомнению, как неоклассическую теорию благосостояния, так и ее же теорию равновесия: равновесие может иметь место, а взаимовыгодность отсутствовать. В качестве причины выдвигается информационное неравенство участников рыночного процесса. Эта причина вполне может быть вписана в теорию разделения деятельности и неравного, на этом основании, присвоения индивидами ресурсов, результатов производства и общественных форм их же собственной хозяйственной деятельности. Одним из таких ресурсов, создаваемых индивидами и отчуждаемых от них, является информация.

Кто управляет рыночным механизмом Информация - это "смазка" рыночного механизма, благодаря которой он становится подвижным. Если информация, получаемая участниками рынка, несовершенна, то система подачи сигналов (в первую очередь, цен) искажается в той мере, в которой в современных условиях основными участниками рынков совершенной конкуренции являются посредники, так как именно от них становятся зависимыми подача и прием этих ценовых сигналов. Создается двойственная видимость: с одной стороны рынки приводятся в движение неизвестными всем участникам обстоятельствами, с другой стороны - “ухватить” эти обстоятельства могут только те, Буайе Р. Теория регуляции: Критический анализ / Пер. с франц. Н.Б. Кузнецовой. - М.: Наука для общества, РГГУ, 1997. - С. 17.

Кульман А. Экономические механизмы / Пер. с фр. - М.: Прогресс, УНИВЕРС, 1993. - С. 68.

См.: Сен А. Об этике и экономике / Пер. с англ. - М.: Наука, 1996; Эрроу Кеннет Дж. Возможности и пределы рынка как механизма распределения ресурсов // THESIS. - Весна - 1993. - Т.1. - Вып.2.

Альбер М. Капитализм против капитализма. - СПб.: Эконом. школа, 1998. - С. 286.

кто ближе к самому рынку, то есть посредники - биржевые маклеры, брокеры, дилеры и т.д. Большинство обывателей считает, что именно они (т.е. посредники) обладают подлинной информацией о действительном положении вещей.

Так создается иллюзия о власти посредников над рынками и процессами перераспределения собственности. Однако, более или менее углубленный взгляд позволяет теории найти как причины власти посредников в области изменений в собственности и в экономике, так и подлинные силы, приводящие в движение рыночный механизм. Именно ослабление связей между субъектом собственности и субъектом хозяйствования (или, в категориях общей экономической теории, - ослабление связи владельца с конкретным имуществом, которым он владеет) приводит к вышеотмеченной видимости. В образовавшееся пространство между собственником и объектом присвоения, а также управлением им, вклинивается множество посредствующих звеньев в виде лиц или институтов, выполняющих роль посредников.Эти посредники - агенты принимают решения в отношении богатства своих клиентов. Эти решения, нося массовый характер, в конечном итоге и определяют цены на таких рынках (как правило, на фондовых биржах). Импульсы от динамики цен на этих рынках распространяются по известной цепочке или по сетям хозяйственных связей вплоть до отдельного хозяйственного звена или локального рынка. Впрочем, это может быть очередной иллюзией.

Действительное движение цен, рынков, капиталов и доходов инициируется, скорее всего, не посредниками. Практически все эти частные и институциональные дилеры представляют на рынках финансовых ценностей транснациональный капитал, за которым, в свою очередь, стоят немногочисленные по масштабам группы их владельцев. Последние, по мнению М. Кастельса, и представляют действительных организаторов, "направителей" финансовых и других потоков в мировой экономике 2.

В буржуазном обществе, как, впрочем, и в прежние эпохи, индивиды живут в раздвоенном мире. В одной его сфере - сфере действительной конкретности, люди производят, потребляют, осуществляют обмен деятельностью, преследуют свои цели и интересы, в том числе, делая выбор в условиях ограни Впрочем, особой разницы между частными лицами и институтами, выступающими в роли посредников рынка, не существует, так как эти частные лица выступают функционерами от институтов.

См.: М. Кастельс. Информационная эпоха: экономика, общество и культура: Пер. с англ. под науч. ред. О.И. Шкаратана. - М.: ГУ ВШЭ, 2000. - С. 389.; Его же. Становление общества сетевых структур //Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В. Л. Иноземцева. - М.:

Academia, 1999. - С. 492 - 505.

Как уже отмечалось, раздвоенность человеческого бытия, которая имеет место в определенные исторические эпохи, генетически может быть связана с многоуровневостью самого человека и Универсума, где сама предметная деятельность образует лишь один из планов, пластов (наряду с додеятельностным и над-деятельностным уровнями) сущности человека. В то же время непосредственной причиной того, что индивиды живут в раздвоенном мире (посюстороннем и трансцендентном) выступает все-таки разделение деятельности. См.: Хамидов А.А. Категории и культура. – Алма - Ата.: ГЫЛЫМ, 1992. - С. 20-37, 180; Батищев Г.С. Деятельностная сущность человека как философский принцип // Проблема человека в современной философии. - М., 1969.

ченных ресурсов, сравнивая полезности и осуществляя поиск оптимальности и эффективности. В другой сфере - сфере объективной видимости действуют созданные индивидами вещи, товары, деньги, институты, которые наделяются субъектностью и самостоятельностью.

Однако, по логике раздвоения человеческого бытия, в соответствующие исторические эпохи раздвоенные сферы существования человека не могут быть равными: они иерархизованы. Так, трансцендентный мир в архаическом, античном и средневековом социумах, определяет повседневный мир людей, задает ему нормы существования. В буржуазном же социуме уже не существует границы между трансцендентным и повседневным мирами: она стерта самим полезностно-утилитарным и десакрализованным мироотношением людей. Но зато сам повседневный мир раздвоился, и теперь сакрализации и трансцендированию подвергся мир объективной видимости (то, что Маркс назвал миром превращенных форм)1. Теперь он принимает на себя характер божественности и всемогущества. В экономической теории это выглядит соответственно: в сфере действительности индивид свободен и принимает самостоятельные решения, действует целесообразно. Однако, уже здесь, в силу ограниченности ресурсов (которое имеет якобы природный, естественный характер, а на самом деле есть вполне общественное явление), вступают в действие некоторые условия, которые накладываются на действия индивида и делают его свободу заданной. Заданность эта определяется уровнем дохода, ценами на рынке, которые воспринимаются как объективные, независимые от индивидов продукты рыночной стихии, конкурентного соотношения спроса и предложения.

В процессе выбора, вследствие изменения действительных пропорций общественного производства и параметров рынка, к следующему циклу выбора его ограничители - цены и доходы, будучи уже другими, то есть измененными самими же индивидами - участниками экономики, вновь будут определять деятельность и поведение этих же индивидов. Внутренняя связь между принятием решений самими индивидами и результатами этих решений - новой структурой производства, новыми ценами и доходами, утрачивается в силу наличия множества опосредствующих звеньев. Таковыми посредствующими звеньями выступают различные отчужденные от самих же людей их отношения, вещные, организационные и институциональные структуры. Объективно, т.е. как специфические отношения индивидов, создается видимость, которая, по сути, противоречива: с одной стороны, свободный индивид принимает хозяйственные решения, с другой - действует независимый от индивидов механизм уравнивания "межличностных полезностей"2, формирования цен, доходов, пропорций, масштабов производства в экономике. Самое парадоксальное в этой двойственности буржуазного способа производства - то, что для большинства индивидов Как считает Г.С. Батищев (См.: Проблемы и трудности перевода некоторых марксовых философских понятий. М., 1987.), точнее было бы назвать эти формы превратными, ибо здесь имеет место не только движение от сущности к явлению (собственно превращение), но и перевертывание пластов, уровней, планов действительности, в результате которого происходит искажение отношения между сущностью и явлением, формой и содержанием, формой и материей.

.Сен А. Указ. Соч.. - С. 50 - 51.

впервые в истории создается возможность действительно деятельной активности и деятельного поведения1. Именно в силу десакрализации и лишения трансцендентного мира свойств субъектности в мировоззрении человека Нового времени создаются предпосылки для индивидуальной активности человека в повседневном бытии. Так реализуется, правда, в специфической форме, один из принципов диалектики - принцип видения проблем действительного мира и принятия на себя их решения единственным, подлинным субъектом - человеком.

Но не “человек вообще” становится таким субъектом, а конкретноисторический индивид, обитающий в определенном культурно-историческом пространстве (и создающий его), по определенной логике, пока в пространстве рыночно буржуазной формы общественного производства. Это и было схвачено в начале классической, а затем и неоклассической школами экономической теории в виде принципа методологического индивидуализма, в котором, правда, специфика капиталистического экономического субъекта была подменена вневременным, внеисторическим человеком - “индивидом вообще”, якобы от природы получившим свою способность принимать решения и делать выбор. А на самом деле он исторически формирует у себя эту способность быть субъектом путем ее постоянного и повседневного присвоения.

В то же время, субъектность эта принимает свой, специфический для этой эпохи, характер деятельной активности, для которой весь остальной мир - лишь объект, предназначенный приносить пользу.

Если, как пишет Е.Я. Режабек2, - “активность - это движение, выходящее за пределы своего носителя", а "носитель активности окончательно развертывается в процессе развития лишь там, где может быть зафиксирован некоторый результат" (активности - С.Б.), то таким конечным результатом в условиях исследуемого способа производства для большинства его участников является полезность. Здесь активность индивида и полезность, как ее результат (и форма отношений), выступают в качестве двух сторон одного целого - специфически буржуазной экономической субъектности.

Батищев Г. С. Диалектика творчества. - М., 1984. Деп. в ИНИОН АН СССР - №18609. - С.

147-216.

См.: Режабек Е.Я. Капитализм: проблема самоорганизации. Ростов н/ Д.:Изд-во Рост. ун-та, 1993. - С. 7.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.