WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 43 |

Главное отличие российской трансформационной системы от системы классического капитализма состоит, может быть в том, что именно крупный бизнес, а не рыночная стихия (способствуя концентрации производства, экспансии капитала в другие отрасли и сферы человеческой деятельности) и не государство (путем протекционизма или колониальных захватов) строят капитализм для себя. Впрочем, вопрос о роли государства в наших нынешних трансформациях должен стоять отдельно. Здесь же заметим, что оно все-таки “выполнило свою миссию” в создании нашего корпоративного сектора, хотя бы в процессе залоговых аукционов. Надо не забывать и о том, что производственнотехнологическая база для крупного бизнеса была создана в виде крупной индустрии в советский период нашего “буржуазного” развития.

Становление у нас корпоративного сектора, и некоторых других рыночно-капиталистических хозяйственных форм в период 90-х годов, в целом соответствует логике развития и становления этих форм классического типа, иногда, правда, с “обратным знаком”1.

Что касается так называемого “мелкого” и “мельчайшего” бизнеса в его разных видах и формах, то он и представляет тот самый тип индивидуального экономического субъекта, представленного “мелким производителем”, “работающим собственником”, предпринимателем и предпринимателем капиталистом. Но, в отличие от крупного бизнеса, носители мелкого бизнеса двойственны: с одной стороны, они - носители предпринимательства, как специфически капиталистической активности индивида и представляют персонификацию основного отношения. С другой, - они есть “простые товаропроизводители”, как носители экономической свободы, для которых их жизненные условия в основном остаются случайными (Маркс), в отличие от гарантированных, вследствие концентрации ресурсов, средств производства и т.д., для крупного бизнеса.

Мелкий бизнес несет в себе “работающего собственника” или “собственника-работника”. Задача мелкого бизнеса - воспроизводство повседневности товарного производства и рыночных отношений, а также их механизмов: свободы экономического выбора, конкуренции и др. В этом качестве они олицетворяют исходное отношение системы. Функции этого сектора экономики и его носителей, вытекают из этой задачи: в основном те, которые на него возлагает “социальное государство” - создание дополнительных рабочих мест в условиях макроэкономического спада2, быть носителем массовых сбережений, массового спроса и пр.

В мелком бизнесе более полно обнаруживается связь его представителей с исходными предпосылками и свойствами рыночно-капиталистической экономики. Здесь ниже степень институализации индивидуальной экономической активности и выше уровень социально-экономической “субъектности”, по сравнеНапример, то, что в классическом капитализме было сращено, у нас - разделено, и наоборот.

В том числе - служить резервуаром “человеческого капитала” для инновационных, или “прорывных” отраслей и секторов экономики.

нию с сектороме крупного бизнеса. В то же время на Западе мелкий бизнес уже должен рассматриваться как продукт капиталистического воспроизводства, так как представлен, в основном, институтами, вернее, субъектами институционального происхождения, но функционального характера. В трансформационной экономике он представлен именно индивидами (индивидуально-трудовая деятельность “без образования юридического лица”, которая пока еще преобладает в этом секторе), формирующими социальную группу мелких собственников-работников, торговцев, фермеров и т.д. (тех, кого раньше называли мелкой буржуазией), как носителей мелкотоварных производственных отношений. Институты, которые на функциональном уровне представлены соответствующими структурами-организациями-фирмами (частно-индивидуальными и партнерскими) не получили еще повсеместного распространения.

6.3 Степень зрелости основных субъектов формирующейся экономической системы и их функции Мы привыкли различать в экономической системе скорее уровни хозяйственной деятельности (или воспроизводства), секторы экономики, отрасли, производственные комплексы, регионы и пр., нежели экономических субъектов. При этом эти структурные подразделения или элементы хозяйственной системы выступают самостоятельными “силами”, приводящими в действие хозяйственные потоки. Однако как бы ни были замаскированы подлинные участники экономических процессов - индивиды и их группы, но именно они являются настоящими “действующими лицами” и “исполнителями” экономических ролей. В то же время вычленить их из экономической материи не так-то просто.

Какими бы ясными и прослеживаемыми ни казались на первый взгляд интересы и потребности различных участников хозяйственной деятельности, теоретически интересы и потребности определенных экономических субъектов остаются не “схваченными”, а значит практически не управляемыми. Тогда мы наблюдаем якобы стихийно сложившиеся формы хозяйственной деятельности (в результате якобы же рыночных преобразований), при которых распределение и использование ресурсов и доходов, результатов производства и пучков прав собственности, возможность принимать управленческие решения и оказывать давление на государство и властные структуры и т.д. сосредоточены на одном общественном полюсе. Терпеливое ожидание “лучших” времен и экономическая (да и хозяйственная!) пассивность оказывается на другом его полюсе. Такая “расстановка” экономических субъектов не отвечает логике трансформационных процессов.

Теоретическая непотребляемость экономических интересов основных участников хозяйственной, производственной (в широком, воспроизводственном аспекте) деятельности, а также ограниченность анализа их хозяйственных потоков: товарных, денежных, финансовых, капитальных, инвестиционных, ресурсных, в которых эти интересы пространственно материализованы1, обуслов См.: М. Кастельс. Информационная эпоха... - С. 385-386.

лена тем, что эти интересы неотделимы от своих носителей. Здесь заключены проблемы не только управляемости экономическими процессами, но и направляемости общественного развития1.

Проще для экономической теории, в частности, оказалось объяснить рыночную стихию в категориях спроса и предложения, рыночного равновесия и эффекта замещения и пр., чем выяснить, почему человек действует так или иначе при данных условиях. Ссылки на потребности и интересы недостаточны, так как требуют объяснения происхождения именно таких интересов и потребностей. И вновь встает вопрос: насколько верно, что сами индивиды создают условия своей хозяйственной деятельности и исторического развития И не в этом ли их интересЕще классикам политической экономии удалось показать, что при определенных исторических условиях индивид получает свободу выбирать, создавать, менять и изменять условия своей жизнедеятельности, и не только хозяйственной. Но здесь, по крайней мере, есть два “но”. Во-первых, такая свобода достается не всем индивидам. Ведь разделение деятельности, социальноклассовая дифференциация, овещнение, деперсонификация, институализация отношений между людьми не позволяют каждому ее присвоить. Во-вторых, для большинства из них свобода оказалась ограниченной лишь сферой потребления, что, впрочем, вытекает из первого.

Россия, как известно, не завершила даже классической стадии буржуазного способа производства, а в чем-то и его предпосылок не сформировала (не преодолела стадию личной зависимости, как характерную для добуржуазных социумов - архаичного, античного и средневекового), хотя в техникотехнологическом отношении соответствующую базу для капитализма построила. Но других, необходимых для него условий, предпосылок, форм, отношений, не создала, и приступила к их созданию в очередной раз.

Общественные системы отличаются друг от друга многими параметрами и характеристиками. Одним из них является способ понимания индивидами устройства мироздания, включающего природу и культуру, а также то, каким образом они, в соответствии со своими мировоззрением и мироотношением выстраивают свои отношения с первой и создают вторую ипостась человеческого бытия. При такой постановке вопроса выясняется, что история и современная практика человеческого общества знают не очень уж много типов социально - хозяйственных систем, которые, к тому же можно проследить, в историческом развитии, на примере западно-европейского, североамериканского, в определенной мере других регионов планеты3.

Человек, будучи субъектом в каждом из типов социально-хозяйственной системы, в то же время, свою "субъектность" обнаруживает не столько опосре Если потребность в таковом имеется.

Несмотря на очевидность положительного ответа, мы сами в это мало верим, так как до сих пор уповаем на другие "силы" или "силы других": будь то рынок, “новая элита”, правительство, президент, МВФ или ВТО.

Речь идет об известных стадиях или ступенях такого развития: архаичном, античном, (азиатском, восточно-славянском - как вариантах), средневековом феодальном и буржуазном социумах.

дованно, сколько в завуалированной форме, если не в "перевернутом" виде, то есть она и не выглядит как его субъектность. Индивиды, будучи созидателями общественных форм производственной деятельности, своих отношений с природой и друг с другом, выступали и выступают в более пассивном качестве носителей или “персонификаций” этих форм, отношений, процессов и явлений хозяйственной жизни. Вернее, сама способность и возможность быть субъектом распределена в обществе неравномерно или, как говорят неоинституционалисты, - асимметрично. От социально-экономического характера отношений в обществе и в хозяйственной сфере, в частности, а также от уровня развития производительных сил каждого такого поколения индивидов зависит, кто является самостоятельным субъектом, принимающим решения в отношении ограниченных ресурсов, к которым он имеет свободный доступ, причем как на микро, так и на макроуровне хозяйственной деятельности, а кто - лишь носителем, персонификацией, представителем или функцией другого субъекта или субъектоподобной структуры.

Как мы пытались показать, в обществах, основанных на разделении деятельности и труда и разделенных на социальные группы, классы, слои, а в некоторых - на касты и сословия, производственные отношения либо персонифицированы (т.е. имеют своих носителей), либо обезличены вовсе,, анонимны. В первом случае индивиды в своей хозяйственно-экономической деятельности “играют” роли, исполняют функции, “представляют”, замещают, являются представителями других субъектов экономики: домашних хозяйств, фирм, государства, фондов, ассоциаций, корпораций и пр. В случае обезличивания в экономике самостоятельно действуют некие анонимные, природоподобные силы и процессы и даже вещи: “невидимая рука”, рыночная конкуренция, “спонтанный экономический порядок”, а также товары, деньги, капиталы, цены и пр.

Они замещают собой индивидов в том числе, сфере принятия экономических решений, становясь самодвижущимися и приводя (якобы!) в движение и направляя хозяйственные потоки, а через них и интересы самих участников экономической жизни.

Теперь мы более конкретно можем поставить вопрос не только о “социальной базе реформ”1, но и о том, кто непосредственно осуществляет преобразования, трансформацию социально-экономической системы. Кто вкладывает в эти процессы свои интересы, делая их тем самым обособленно присвоенными, исключая для других доступ не только к ресурсам (в самом широком смысле:

от средств производства, финансовых потоков до административных, властных и т.д.), но и к возможности самостоятельно строить свою жизнь и выбирать способ удовлетворения своих потребностей.

В нашей литературе эту проблему поднимают преимущественно экономические социологи и социальные психологи2. Причем, именно - как поиск со См.: Т.И. Заславская. Указ. Соч.

Реже ставится вопрос в русле проблематики экономической теории. Однако и в этих работах исходным является либо социологический подход (в узком смысле слова, а не в философском), означающий сведение проблемы экономического субъекта к индивидуальной активности в социальнопсихологическом аспекте, либо к функционированию “неоклассических” субъектов: фирм, домашних циальной базы реформ, т.е. тех социальных слоев общества, у которых трансформационные процессы должны найти поддержку и одобрение1. К этим слоям общества относятся те, кто “психологически в большей степени, чем другие, готовы принять на себя ответственность за собственное положение и судьбу, предпринимательство и прорыв вперед, которые, тем самым прокладывают дорогу другим”. Однако тех, кто “психологически” готов это делать, "везде... явное меньшинство, не более 15% населения”2. Даже житейские наблюдения показывают, что в повседневной жизни человек достаточно часто “перепрыгивает” через свой психологический тип. Что касается теоретической постановки вопроса, то следует вспомнить, что психологический подход в основном абстрагируется от исторического и социального опыта человека3 и его деятельной способности “осваивать-присваивать” те формы хозяйственной, экономической жизни, которые ему интересны 4, т.е., в которых он экономически заинтересован, а не только те, которые обусловлены собственно психологическим типом личности.

Что же касается наших, отечественных "15% активных "психологически", то они, например, в лице первых кооператоров и других предпринимателей, как правило, наиболее квалифицированные и хорошо образованные работники бывших государственных структур в производстве, науке, образовании еще в самом начале реформ, до приватизации уже попробовали взять на себя ответственность и хозяйственно-экономическую инициативу. Но трансформационные процессы “распорядились” по-другому. Их места, как социальноэкономически активных, заняты уже другими, пришедшими позднее из партноменклатуры, теневого сектора советской экономики, криминала. У них окахозяйств и государства. См., например, коллективную монографию: “Экономические субъекты постсоветской России. (Институциональный анализ) / Под ред. Р.М. Нуреева. - М., 2001.

См.: Т.И. Заславская. Российское общество на социальном изломе: взгляд изнутри / ВЦИОМ, Моск. высш. школа соц. и экон. наук. - М., 1997; а также другие работы этого автора.

А.И. Пригожин. Проблема субъекта - в центре приватизации // Социологические исследования. 1992. - № 3. - С.29.

Исключение составляют школы, в которых "психическое" в человеке рассматривается во взаимосвязи с его предметной деятельностью как общественного человека. См.: А.Н..Леонтьев. Деятельность, сознание, личность. - М., 1977; С.Л. Рубинштейн. Основы общей психологии. - М., 1946.

Проблема экономических интересов является самостоятельной по отношению к данной работе. Отметим только, что в отечественной литературе она успешно разрабатывалась в свое время.

См., например: Радаев В.В. Экономические интересы при социализме. - М. 1971; Здравомыслов А.Г.

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.