WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

Тот не преодолённый авангардом разрыв между будущим и настоящим, о котором писал Р. О. Якобсон в статье «О поколении, растратившем своих поэтов», представляется закономерным и естественным для авангарда. По отношению к авангардистской утопии время речи, реальное время, в котором жили и писали авангардисты, – это вечное прошлое; когда / если утопия будет реализована, необходимость в такой речи отпадёт, действительная жизнь «извергнет» искусство «за ненужностью» (Н. Чужак). И с другой стороны, время утопии – это вечное будущее, которое, таким образом, никогда не может быть достигнуто в рамках речи. Настоящее в этой релятивистской картине времени отсутствует.

Таким образом, авангардистский текст можно рассматривать как образец действительности, находящийся с целостным миром в отношениях экземплификации, по терминологии Н. Гудмена. Репрезентируя (экземплифицируя) будущее, авангардистский текст является моделью будущего мира; но функционируя в настоящем и обращаясь к реальным читателям настоящего, он тем самым задаёт будущее из настоящего и превращает реальных читателей в «идеальных» – что и позволяет говорить о совпадении динамического объекта и финальной интерпретанты в авангарде. В этом смысле само установление и поддержание коммуникации, фатическая коммуникация, понимается как реализация авангардной программы.

В заключении подводятся итоги исследования, формулируются основные выводы, намечаются перспективы развития темы.

Ставится вопрос о возможностях и границах (семиотического) описания авангардистского искусства: должно ли и может ли такое описание дать нечто большее, чем сведение фактов в систему на основании ограниченного набора исходных принципов и понятий Проведённое исследование позволяет говорить о том, что авангардистская поэзия (авангардистское искусство) стала рефлексией фундаментальных семиотических механизмов. Авангард тематизирует и рефлексирует принципы интерпретации художественного текста (гл. 1), активно эксплуатирует пограничные языковые категории и понятия – такие, как ‘я’ и ‘универсум’, – создавая гомогенную картину мира (гомогенную, в частности, и в языковом плане) (гл. 2), тематизирует сам процесс коммуникации (гл. 3). Если реализуемые в авангардистских текстах семиотические принципы более или менее отчётливо сформулированы в программных и художественных текстах самих авангардистов, то научное описание авангардистского искусства, очевидно, может лишь эксплицировать эти принципы и приводить их в систему.

Попытка занять метапозицию противоречит замкнутости и универсальности авангардистской картины мира и противоречит таким образом заявленному в начале работы стремлению к «аутентичному» видению объекта (насколько такое видение возможно). Теоретический аппарат, использованный в настоящей работе, призван служить не столько объяснению авангардистского искусства – поскольку оно объясняет себя само, – но лишь экспликации его существенных характеристик и приведению их в систему. (Именно поэтому особое значение имеет тот факт, что основой для делаемых выводов является сопоставление двух различных, хотя и близких художественных явлений – русского и немецкого авангарда.) Очевидно, однако, что понятия полюсов знаковости не входят в идеологическую систему авангардизма. Эти два противопоставленных понятия потребовались для того, чтобы описать и проанализировать сложное единство созданной авангардом утопии. Авангард нельзя отнести ни к одному из семиотических полюсов в отдельности.

В начале работы было высказано предположение о том, что авангард – лишь одна из ряда семиотических систем, в которой проявилась тенденция к слиянию двух семиотических полюсов. Эта тенденция дала о себе знать приблизительно на рубеже веков и, по-видимому, в значительной мере затронула европейскую культуру. Можно предположить, что та же тенденция проявляется и ряде других культурных феноменов. Рассматриваемые с семиотической точки зрения, явления такого рода обнаружат, как можно предположить, ряд глубоких аналогий.

Чтобы прийти к таким результатам, в качестве теоретической и методологической основы потребовалась семиотика Ч. С. Пирса. Естественно, что полученные результаты, в свою очередь, в значительной мере обусловлены этой точкой зрения, принимаемой в работе. Однако можно предположить, что семиотическое учение Ч. С. Пирса также входит в ряд культурных явлений, о которых идёт речь. В таком случае предлагаемое типологическое сопоставление российской и немецкой авангардистской поэзии следует рассматривать лишь как фрагмент этой широкой модели самообъясняющих систем.

В приложении приводится список стихотворений-«приказов», рассмотренных в гл. 2.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях автора:

1) Эстетика авангарда: футуризм, экспрессионизм, дадаизм // Вестник Челябинского университета. Серия 2. Филология. 1999. № 2 (9).

С. 119-2) «Приказ» в авангардистской поэзии (футуризм и левый экспрессионизм) // Филологические науки. 2001. № 4. С. 3-3) Kommunikation, Sprache und Krper in der Avantgarde // Krper – Verkrperung – Entkrperung: 10. Internationaler Kongress der Deutschen Gesellschaft fr Semiotik (DGS) E. V. 19.-21.7.2002: Abstracts & Infos.

Kassel: Universitt Kassel, 2002. S. 156-

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.