WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 50 |

ностью отсутствовало. Если национальное самосознание прославляло сложившиеся национальные каКультурный процесс с известной закономерностью призван вырабатывать чества, то общественное самосознание последовательно критиковало существунеобходимую для прогрессивного развития внутреннюю, «клеточную», ткань со- ющий порядок. Опираясь на первое из них, власть осознанно культивировала принциальных отношений для обеспечения непрерывности социального и политичес- цип идеализации прошлого: «по мере того, как критическая мысль отбрасывалась кого действия, то есть по существу своему опираться на социальную традицию. в оппозицию, литературная идеализация прошлого начинала служить материаОднако в России неорганизованность общественной жизни препятствовала воз- лом для охранительной политической теории»150. Критическое направление, в свою никновению политического самосознания различных классов. Вместо правящего очередь, полностью сосредоточилось на формулировании актуальных социальных слоя, основу которого должен был бы составить тот или иной класс, господствую- и политических вопросов и поисков ответов на них. Уже в XIX столетии получили щей социальной силой, которая пришла к власти благодаря петровским рефор- свое окончательное оформление три основные идеи – националистическая, либемам, стала бюрократия. Однако ее «господство» было всего лишь временным ральная и социалистическая. Однако России по-прежнему остро не хватало норположением, полностью зависимым как от произвола самодержавия, так и от про- мально функционирующей политической, гражданской среды, а также таких извола толпы. Политическое бессилие бюрократии постепенно оборачивалось неотъемлемых ее элементов, как развитой парламентаризм, правовая и конституестественной потребностью с ее стороны сомкнуться в более тесный круг и пре- ционная стабильность, идейный плюрализм.

вратиться в олигархию. Таким образом, можно сделать вывод, что само отношение к культурной Сам же инициатор реформ вынужден был верить исключительно в одного традиции в целом становилось важнейшим критерием политической и идейной только себя и полагаться лишь на собственные силы. В его действиях не было дифференциации. Если «национализм» воспринимался хранителем традиционплана и системы, которые могли бы позволить ему господствовать над самим хо- ных воззрений, то «критика» интерпретировалась как основа для их разрушения.

дом реформы; не было у него и руководящей идеи – кроме идеи государственной Вместе с тем, критический период (и этот момент Милюков подчеркивал особо) службы. По существу Петр I вынужден был распространять самые элементарные не только разрушал старое, но и созидал новую традицию. Идея русской культуры принципы и понятия службы и дисциплины («необходимость быть честным и не как общественного самосознания рождалась в попытках сконденсировать в фокулгать, не грабить казну и не брать взяток»148) на сферу гражданских отношений. се насущного политического сознания (в том числе и правосознания) европейсОчевидно, что в таком случае Россия не могла иметь никакую иную политичес- кий опыт. Во всяком случае, критическое отношение к отечественной действикую культуру, нежели патриархальную, что, разумеется, было вполне закономер- тельности впервые начало пробуждаться в российском общественном сознании но, поскольку соответствовало наличному обществу и продуцируемой им поли- именно с XVIII столетия и происходило это прежде всего под воздействием затической системе. падных идей. Термины, вынесенные в заголовок третьего тома «Очерков по истоЭпоха царствования Екатерины Великой засвидетельствовала победу новой рии русской культуры» («Национализм и европеизм»), отражали, с одной сторокультурной интенции, основанной на возросших технических преимуществах ны, национальную стадию развития России, с другой – период ее общественного и новой государственности. Между тем политическая культура того времени не развития. «Европеизм» как категория появился в научно-политическом дискурсе была целостным явлением. С одной стороны, она несла в себе зачатки критичес- Милюкова только в конце 1920-х годов. Сам автор писал по этому поводу, что кого самосознания, составлявшие основу нарождающегося общественного мне- первоначально он рассуждал об «общественности» (в противоположность «нациния, резко противополагающего себя привилегированным классам, с другой сто- онализму»), однако данное «понятие, сложившееся в специфических русских усроны, она существовала и как «санкция наличного социального строя». По сви- ловиях», оказалось «непереводимым» на иностранные языки151.

детельству Милюкова, сама власть некоторое время колебалась «между этими двумя враждебными пониманиями новой культуры», и только после этого сделаМилюков П. Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 3. С. 252.

Там же. С. 253.

Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 3. С. 143.

Там же. С. 3.

Там же. С. 162.

62 Милюков специально подчеркивал, что «европеизм» не следовало понимать лежащим научному анализу»154. Для Милюкова важным было понимание и форкак заимствование некоего чуждого русской жизни иностранного начала (а имен- мулирование нового типа целостности – организующей модели «целого», учитыно так относились к термину его критики – защитники идеи национального свое- вающей различия, разнообразие, национальную и региональную специфику обобразия). Термин «европеизм» надлежало интерпретировать как раз наоборот – щественного самосознания, преодолевающей изолированность общественного в духе «общности России с более счастливыми в культурном отношении страна- сознания и его монокультурность.

ми», поскольку само «месторазвитие» («Евр-Азия») задавало стране общие Свои принципиальные позиции Милюкову приходилось отстаивать в полес Европой элементы развития. «К этому представлению, – писал он, – ведет мике со сторонниками принципа приоритета национальных традиций над цивии самый термин “Евразия”, если употреблять его научно, а не тенденциозно. Евр- лизационными (в том числе и внутри самой конституционно-демократической Азия не есть Азия; а есть Европа, осложненная Азией»152. В сущности, есть все партии). Многие из его противников, кто иронически, а кто и всерьез, утверждаоснования говорить о выработке П. Н. Милюковым европоцентристской модели ли, будто «чистое понятие культуры, которое уже органически укоренилось в соисторико-культурного процесса в России. Формулируемая ученым-политиком знании образованного европейца», «русскому человеку не родственно и не дороконцепция предполагала решение общего фундаментального вопроса: где искать го»155. Именно такого рода свобода от культуры лежала в основе многих страстлогико-методологические основания развития цивилизации – в историко-культур- ных протестов против интеллигенции. По мнению Милюкова, интеллигенция кажных традициях национального сообщества или же в цивилизационном (европо- дой нации шла впереди своей массы и уже на этом основании отражала на себе ее центристском) культурно-философском идеале уровень общей культурности. Такая зависимость становилась причиной того, что Лидер кадетов часто приводил в качестве идеального примера для сравне- даже «при очень высоком типе психики интеллигенция» могла «представлять сравния, а не для подражания, Соединенные Штаты Америки, в которых, по его мне- нительно низкий тип культурности»; «и, наоборот, с низким типом интеллигентнию, были созданы «элементарные условия политической жизни», какие челове- ности» мог «сочетаться высокий тип культурности»156.

чество всегда и везде должно было создавать. Отсюда можно сделать вывод, что В России очень часто с европейской культурой ассоциировалась интеллидилемму национального и цивилизационного он разрешал однозначно в пользу генция, а народ, наоборот, – с ее отрицанием. Соответственно этому, «укоренивнадысторической нормативности общеисторических процессов по отношению шееся в сознании образованного европейца» понятие культуры отождествлялось к какой бы то ни было национальной специфике, выдвигая тем самым на первый с «мещанством». Милюков считал такой «бунт против культуры» протестом план политическое измерение культуры, которым определялись границы ее раци- «“мальчика без штанов”, “свободного” и “всечеловеческого”, естественного в своей оналистической интерпретации. «…Сами по себе свободные формы политичес- примитивной беспорядочности, против “мальчика в штанах”, который подчинякой жизни, – писал Милюков еще в 1902 году в манифесте «От русских конститу- ется авторитетам и своих “добрых родителей”, и “почтеннейших наставников”, ционалистов», – так же мало национальны, как мало национально употребление и “старого доброго императора”»157. Подвергая критике «русскую некультурность», азбуки или печатного станка, пара или электричества. Это просто формы высшей Милюков противопоставлял и протестной и патриархальной формам политическультуры <курсив наш. – Л. Б.>, достаточно широкие и гибкие, чтобы вмещать в кой культуры совершенно иной тип – гражданскую политическую культуру, оссебе самое разнообразное национальное содержание»153. Такого рода методоло- новывающуюся на «общечеловеческих началах культурности». В противном слугическую и практическую установку он считал продолжением и развитием своей чае любой протест против этих начал всегда заканчивался практическим обращестрого научной позиции, которую активно защищал и проводил в различных ауди- нием к «темным стихиям» прошлого, а значит, вел к противообщественным, проториях. тивогосударственным и противокультурным действиям.

В первую очередь это касалось полемики с евразийцами. «Евразийцев Милюков называл <…> “учениками Струве”. Спор Струве и Милюкова, возникший в 1897 г. после выхода “Очерков по истории русской культуры”, <…> был продол§ 2. Методологический базис жен в 20-е гг. XX века. Разноречия касались определения задач истории и социологии, конкретных и абстрактных наук, вопросов соотношения понятий “законоНесмотря на существенную активизацию философского знания в начале мерность” и “индивидуальность” в историческом процессе. Для Струве, как и для XX столетия, роль теоретического фундамента политической доктрины партии евразийцев, в решении этих вопросов общим было отрицание истории как науки, конституционных демократов довелось сыграть отнюдь не философии. В самом изучающей общие законы исторического развития, закономерностей хода истории, рассмотрение “индивидуального” – неразложимым, неповторимым и не под- Вандалковская М. Г. П. Н. Милюков в полемике с евразийской концепцией русской истории // П. Н. Милюков: историк, политик, дипломат. С. 68.

152 Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 3. С. 4. См.: Франк С. Л. Этика нигилизма // Вехи. Интеллигенция в России. С. 162–163.

153 [Милюков П. Н.] От русских конституционалистов // Российские либералы: кадеты и октябристы Милюков П. Н. Интеллигенция и историческая традиция. С. 300.

(Документы, воспоминания, публицистика). М., 1996. С. 37. Там же. С. 380.

64 общем смысле философской основой кадетизма можно назвать позитивистский К середине XIX века вера в силу и торжество человеческого разума пришла к сциентизм158. Между тем на формирование методологического базиса решающее своему апогею, соответственно, достигла вершин и историзация человеческого влияние оказали кардинальные изменения в других областях гуманитарного зна- мышления. П. И. Новгородцев (на тот момент – один из признанных лидеров так называемого «идеалистического движения», а некоторое время спустя активный ния – исторической, социологической и юридической. Оригинальный «политодеятель партии кадетов) отмечал эту характерную особенность современного зналогический» поиск дополнили собственными знаниями и методологическими ния: «XIX век вообще отмечен распространением историзма, и когда теперь прихоприемами история, социология и юриспруденция, содержавшие в своих анналах дится говорить о научных направлениях истекшего столетия, несомненно, самым глубокие эмпирические обобщения. В недрах каждой из этих наук вызрели целые ярким и крупным следует признать именно это. Везде, во всех областях знания иснаправления – «историзм», «социологизм», «нормативизм». Эти три термина, хоторическая метода приобрела господствующее положение; вопросы о происхождерошо известные в истории науки, будут далее интерпретироваться в качестве клюнии, о генезисе, об эволюции получили главенствующее значение и вытеснили все чевых методологических принципов – как набор базовых теоретических предпопрочие <…>. Приложение исторической методы, быть может, еще далеко не везде сылок, благодаря которому в конце XIX – начале XX столетий началось формиродало необходимые результаты и далеко не всегда совершалось с достаточной глубиваться те элементы уже специфически научного политического знания, которое ной; но как миросозерцание, как принцип, историзм несомненно достиг своего аполегли в основание политической доктрины кадетов.

гея, а вместе с тем и такой универсальности своих притязаний, которая явно обнаИсторизм является одной из центральных категорий исторической науки, руживала их чрезмерность и должна была вызвать реакцию»159.

благодаря которой мир, и прежде всего – социальная жизнь, воспринимается чеДействительно, к концу XIX века обнаружились и в полной мере стали прорез призму постоянного становления и обновления. Историзм, понимаемый как являть себя уже симптомы кризиса историзма. В последней четверти столетия принцип неразрывной связи человека с прошлым, вековыми традициями и обыпротив редукционизма выступил целый ряд философов (прежде всего, следует чаями, подразумевающий взаимную обусловленность настоящего, прошлого назвать немецкого мыслителя В. Дильтея), доказывавших, что история должна и будущего, сыграл свою революционизирующую роль в изменении общественуподобиться другим гуманитарным дисциплинам и следовать своим собственным, ного самосознания XIX столетия. Эпистемология исторической науки этого вреа не редуцируемым правилам. Поскольку непосредственным предметом ее изучемени основывалась в основном на парадигме естественнонаучного знания, котония являются конкретные события и изменения сами по себе, она не должна занирая давала объяснение событий в жизни людей посредством выведения их из соматься поисками общих законов, а значит, не столько объяснять, сколько понициологических, психологических и, в конечном счете, из биологических и химимать человеческие действия и поступки. Поскольку историческое знание, укореческих причин и законов. Такого рода методология, базирующаяся на сведении ненное в конкретных исторических обстоятельствах, может иметь исключительразнообразных проявлений жизни к нескольким обобщающим параметрам, полуно интерпретационный характер, в силу этого оно с неизбежностью оказывается чила наименование редукционизма.

субъективным и контекстуальным.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 50 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.