WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

И это был метод Петра — государство предоставляло инициативным предпринимателям все необходимое — землю, деньги, крепостных, приписывало целые населенные волости к заводам. Все было подчинено высшей цели — победе. Более того, металлургия в России достигла невиданных успехов — к середине восемнадцатого века Россия обогнала Англию по выпуску металла. Но теперь посмотрим на ту цену, которую заплатило русское общество за эту, нужную стране, индустриализацию. Во-первых, была создана однобокая экономика: почти вся она работала только на нужды армии и флота и на вывоз из страны сырья: железа, чугуна, пеньки, селитры, леса. Все остальные предприятия, не работающие на армию и экспорт, не поддерживались государством, они влачили жалкое существование и конкурентоспособность их продукции была почти нулевой. Во-вторых, поддерживая предпринимателей, государство делало их своими рабами. Они не имели право изменять профиль производства, они не обладали и собственностью на построенные ими заводы. В любой момент, при нарушении договора с государством, их заводы конфисковали без всякой пощады. В-третьих, индустриализация привела к резкому изменению социальных отношений. Если в допетровской России образовывался рынок свободных рабочих рук, которые использовали, на условиях найма, первые русские предприниматели, то в петровскую эпоху это процесс был надолго прерван. К середине XVIII века только 1,5 % работных людей принадлежали к числу «свободных», все остальные были крепостными людьми владельцев мануфактур. Наконец, вчетвертых (и здесь я возвращаюсь к проблеме "социального одиночества" народа). Такие условия развития экономики, в сочетании с отсутствием автономии жизни русского города, привели к тому, что в России не создалось условий для образования третьего сословия, для возникновения буржуазного, построенного на принципах свободы и конкуренции, общества. В России не появилось зачатков гражданского общества. В то время как третье сословие во Франции смело заявляло свои претензии и права королю и Генеральным штатам, русские предприниматели и купцы стремились слиться с дворянством, получить его привилегии, иметь право владения крепостными. Судьба Строгановых и Демидовых в этом смысле типична.

Характерной чертой русской буржуазии всегда, да и теперь, является ее сервильность и социальная трусливость. Так, у народа не появлялось своих лидеров, способных мыслить и предвидеть дальше, чем Пугачев. У народа после Петра не было и своих духовных лидеров.

Петр, в своем естественном и созвучном его времени желании построить светское общество, провел такую церковную реформу, которая фактически уничтожила тысячелетний институт Русской православной церкви, превратила ее в государственную контору, сделала русского священника на триста лет агентом политического сыска. Ведь известно, что законом от 17 мая 1722 года, Петр предписал духовным отцам, во имя государственной безопасности и под страхом смерти, раскрывать одно из священных таинств христианства — таинство исповеди своего духовного сына. Последствия этого и в целом церковной реформы Петра были поистине катастрофичны для России, потому, что церковь утратила моральный авторитет, она никогда не могла претендовать на роль защитника народа. В 1916 году историк церкви Павел Верховской писал: «Современное государственное положение Церкви в России, коренящееся в церковной реформе Петра всегда обязывало и обязывает духовенство защищать и оправдывать не только наличный государственный строй, независимо от его нравственных достоинств, но и вытекающие из него события и явления… Духовенство защищало крепостное право, защищало телесные наказания и до сих пор защищает смертную казнь». Пройдет еще немного времени после написанных Верховским слов, и народ будет равнодушно смотреть, как сбрасывают на земь колокола и рубят иконы.

Особенно ожесточенно Петр преследовал монахов. К 1724 г. относится проект уничтожения монастырей, превращения их в лазареты и дома инвалидов для солдат. Истоки ненависти Петра к монахам, конечно, в тяжелых воспоминаниях юности. Из среды монашество всегда выходили самые яростные и образованные противники его реформ. Но была и другая причина ненависти Петра к монахам. Он не мог спокойно думать, что где-то, в его государстве есть люди независимые от него, подчиненные не власти его — земного царя, а высшей власти Духа Святого. И он стремился уничтожить таких людей. Я не хочу сказать о некой патологии или кровожадности Петра, дело в другом: власть государя означала всеобщую, все проникающую власть государства над людьми, их душами и помыслами, и это было характерно не только для России. В Европе господствовали тогда идеи этатизма, идеи полицейского государства на военизированной основе, вспомните Прусское королевство. Эти идеи оказались необыкновенно созвучны менталитету русских, России, представлениям Петра о роли государства и государя, как руководителя, воспитателя и даже, я бы сказал, поводыря подданных. Мы живем плохо — считал Петр, потому, что у нас нет разумных законов, нет "правильной" бюрократии. Эти законы должны регулировать все в жизни людей, от формы крыши над головой до книг, которые они читают. Много времени царь посвятил написанию таких законов. Среди них были сложные регламенты целых учреждений и краткие инструкции мелким чиновникам. Одна из инструкций формулирует так обязанности чиновника-профоса:

"Смотреть, чтобы никто не испражнялся мимо отхожих мест, а нарушителей ловить и на месте наказывать плетью". И это вся должность... И вот уже триста лет продолжается эта неравная борьба профоса со своим народом.

Причина этой борьбы заложена внутри, точнее, в основе государственности Петра. Эти реформы лишь унифицировали, закрепили ту систему единовластия, которая задолго до Петра сложилась в России. Государственные преобразования придали самодержавию такие формы, которые надолго обеспечили его существование без всяких изменений. Эта государственность была построена только на самодержавном и бюрократическом начале.

Известно, что Петр взял за основу государственные реформы и институты Швеции, Дании, да и других стран, но он последовательно выбрасывал из западных образцов все, что хотя бы гипотетически ставило под сомнение власть самодержавия. Идея всякого парламента решительно отвергалась. Также Петр поступал и с другими, низшими, органами власти. Когда ему предложили ввести шведскую систему местного управления, в основе которой лежал совет выборных из крестьян и священника, резолюция царя была такова: "Умных среди мужиков нет". Между прочим, это сказано о народе с тысячелетней традицией общинного управления, о народе, который в естественной своей самоорганизации спас в годы смуты Россию и само самодержавие. Так получилось, что из копируемых Петром западных систем государственного устройства, были выброшены как высшие, так и низшие выборные органы, которые контролировали и подчиняли себе бюрократию. Пересаженная на русскую почву, эта бюрократия, нужная и полезная в системе парламентского и местного контроля, получила в России гипертрофированное, ненормальное развитие, бюрократическая система стала жить по собственным, внутренним, законам паразитического механизма, она стала проклятьем русской жизни. Подконтрольная только самодержавию, она была и есть, не подконтрольна никому. Накануне смерти из присланной анонимки, Петр узнал, что Алексей Макаров — его бессменный кабинет-секретарь, с которым он проработал более 20 лет, — обманывает его, царя — дает ему подписывать бумаги, которые обрекают людей на лишение владений, а конфискованные владения Макаров делит со своими сообщниками. Это была модель отношений главы государства с бюрократическим аппаратом на все будущие времена.

Отсюда вытекало важное для будущего России последствие — полное отчуждение государства от человека и человека от государства. Уже при жизни Петра московские приказные порядки семнадцатого века многим людям казались простыми, добрыми, человечными. Перед глазами современников Петра была построена и заработала огромная "перпетум мобили" русской бюрократий, в которой движение бумаги — все, а человек — ничто.

И этот человек отвечал враждебностью, равнодушием Молоху государства.

Иждивенчество и социальная инфантильность стали характерными для поведения русского человека. Украсть у государства, обмануть его стало геройством и доблестью. Я убежден, что миллионные недоимки, в сборах подушной подати, торговых пошлин в восемнадцатом веке скапливались совсем не потому, что народ был беден, а потому, что платить налоги добровольно мог в России лишь круглый дурак. Только в дни смертельной опасности для Родины забывалась народом эта ненависть, исчезало это равнодушие. И тогда, действительно, победить Россию ее врагам было невозможно. Конечно, правы те, кто обвиняют русскую интеллигенцию в том, что произошло в 1917 г. и после этого. Да, в среде русской интеллигенции, в атмосфере полного неприятия интеллигенцией русской государственности выросли и окрепли "бесы" революции, да, многие деятели русской культуры укрывали, финансировали, поддерживали тех, кто потом их расстреливал в подвалах ЧК. Но, все-таки, будем справедливыми — не было более тупой, более косной системы власти, чем та, которая с петровских времен утвердилась в России. Никакого представительства, никакого парламента, никаких компромиссов, никаких уступок общественному мнению, никаких послаблений. "Я не люблю, когда стоят передо мной несмирно" сказал как-то Петр Великий. И это повторяли все его преемники. «Помни, Ники, — писала последняя русская императрица царю, — что ты самодержец и воля твоя — закон».

За свое царствование Петр необыкновенно далеко продвинулся к созданию полицейского государства в России. Некоторые его меры пугающе похожи на то, чем прославился наш "железный" двадцатый век. Только перечислю некоторые из них. На руках всех рекрут стали делать наколки, чтобы не дать возможности укрыться от службы в армии.

Все старообрядцы были обязаны носить на одеждах (на спине) красные ромбы — «козыри», по которым их сразу отличали в толпе. Женщинам из старообрядческих семей предписывалось носить позорную шапку с рогами. В стране была повсеместно введена система паспортов. Без паспорта человек не мог покинуть свой дом дальше, чем не 30 верст, а на 31-ой версте он уже считался беглым, подлежал насильственному возвращению домой и телесному наказанию. Из правовых норм прошлого было полностью изъято старинное юридическое понятие "вольный человек" как подданный, как субъект права. Так в допетровское время называли людей свободных от крепостной зависимости, от налогообложения и от государственной службы. Теперь, в петровское время, таких людей, попросту, не существовало: каждый был обязан либо служить, либо платить подушную подать, либо жить за владельцем-помещиком, всякое иное состояние рассматривалось как преступление. Даже и не это все. В конце Петровского царствования началась тотальная борьба с нищими. 1 июня 1724 г. по всем губерниям, уездам, городам и селам, ко всем крупным и мелким начальникам был разослан царский указ, который, под страхом жестокого наказания, можно было вскрыть только 1 октября 1724 г. И когда этот день наступил, то по, всей стране от Киева до Охотска, от Колы до Астробада, чиновники вскрыли пакеты, и в них оказался указ о немедленном аресте всех нищих и бродяг. Все они подлежали допросам и распределению либо на службу, либо в тюрьму, либо — в богадельню. Так создавалось новое государство на основе нескольких китов: самодержавия, крепостного права, военизации, бюрократизации и жесткого полицейского режима.

И последнее. Внешняя политика — всегда эманация внутренней политики, ее продолжение и развитие. Таким кажется естественным стремление Петра к морю, к выходу на простор мирового океана, ведь это — всеобщая и великая коммуникации. Нельзя забывать, что после того, как в начале семнадцатого века шведы отобрали русские территории вдоль Балтики, чести русских царей было нанесено страшное оскорбление и вернуть потерянные земли России нужно было во чтобы то ни стало. Так началась в 1700 году Северная война.

Она кончилась, как вы знаете, полной победой, выходом России к берегам Балтики. Но не прошло и полугода после завершения этой тяжкой, тяжелой войны, как Петр направился вместе с армией на юг, на завоевание Ирана. В 1723 году были образованы новые провинции на южном, иранском, берегу Каспия — Астрабад и Гилянь. Сохранились проекты Петра о массовом выселении с этих территорий мусульман-иранцев и заселении их русскими крестьянами и армянами. С огромными человеческими жертвами и материальными тратами здесь создавался плацдарм для завоевания Индии — этой голубой мечты всех завоевателей вселенной. В начале 1720-х годов в России была принята новая программа кораблестроения, которая предусматривала спуск на воду целой серии огромных 100-пушечных кораблей, которым была тесна Балтика, а нужен был мировой океан. В 1723 г. были предприняты попытки организовать экспедицию для завоевания Мадагаскара, попытка купить острова в Карибском море. И через 5 лет после смерти Петра, как мы знаем, русский флаг уже развевался над Америкой, над Аляской. Трудно ныне оценить практическую пользу для России времен Петра от владения Мадагаскаром или Аляской. Известно, что Витусу Берингу (мореплавателю, открывшему пролив, названный его именем), прежде чем отправиться на открытие знаменитого пролива, потребовалось полтора года невероятно трудного пути, чтобы добраться от Петербурга до Охотского моря. Россия была и остается страной с огромными неосвоенными внутренними территориями, страной, где две столицы до сих пор не связаны единой современной автомобильной трассой. Но прагматик и реалист Петр, тем не менее, уже не мог отказаться от принятой во всем мире имперской игры — империи должны всегда, непрерывно расширяться, иначе они погибнут. В итоге, на протяжении двухсот лет непрерывной имперской экспансии территория России увеличивалась в среднем на квадратных километров в день. В конечном счете, бремя империи оказалось тяжелейшим испытанием для России и ее народа, и этому на наших глазах пришел конец. Но поразительна живучесть не только общих устремлений имперской политики России, но и живучесть многих петровских институтов. Государственные учреждения, коллегии дожили до начала девятнадцатого века, рекрутская повинность была отменена в 1888г., подушная подать — тоже примерно в это время, Сенат просуществовал до декабря 1917 г., Синод просуществовал до 1919 г., до этих же лет просуществовала орфография, исправленная Петром. Это говорило о том, что реформы Петра, его преобразования оказались долговечными не потому, что это был плод только одного насилия, по-видимому, многие начала петровских реформ лежали в основах русского общества и он сумел их развить.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.